Глава 4
9 декабря 2021 г., 20:03
Уже конец июля, и Гермиона с тоской думает о Гарри. Скоро его день рождения, а она понятия не имеет, действительно ли он жив, в порядке ли он. Она вспоминает, как они отмечали его день рождения в прошлые годы. Каждый раз, когда она представляет смеющееся лицо друга, по ее щекам начинают бежать горячие слезы.
Поднявшись с кресла, она поворачивается, трет глаза и смотрит в разноцветное окно. За пределами дома бескрайние поля, а чуть правее, вдалеке, начинается полоса густого леса. Она прислоняется лбом к стеклу и наблюдает за тем, как колышутся деревья от ветра, а потом отрывается от окна и подняв голову смотрит, как облака в быстром темпе плывут по небу. Она хочет отвлечь себя чем-то, хочет перестать думать о Гарри и Роне, но их образ то и дело возникает в ее сознании.
Позади нее Забини гремит посудой, он раскладывает обед по тарелкам. Как сказал Теодор: «Заботливая мамаша». Но шуточки быстро прекратились, когда Блейз отвесил ему подзатыльник и пообещал больше не добывать огневиски и вино.
У слизеринца были какие-то знакомые в Косом переулке, которые даже в такие темные времена умудрялись вести бизнес, и Забини периодически перепадала пара бутылок алкоголя. Нотт тогда хохотнул и закатил глаза.
Гермиона с прошлого раза особо не разговаривала с парнями. Малфой вообще постоянно пропадал где-то, приходил только под утро, весь грязный и измотанный. Нотт сказал, что Малфой тренируется на заднем дворе, но Гермиона ни разу его там не видела. Возможно, задний двор это все поле за домом?
Блейз стал намного молчаливей, пара фраз в день – это, кажется, его максимум. Грейнджер уверена, что он только с ней такой, но Нотт пытается убедить ее, что он стал таким задумчивым и тихим из-за скорого отбытия в Хогвартс. Он постоянно думает над планом, над тем, как им найти маховик и не попасться Пожирателям, особенно Люциусу. Тот-то их сразу раскусит.
В комнату входит Теодор, его походка расслаблена, а немного прищуренные глаза, хищно смотрят в сторону Гермионы, отчего ее руки покрываются мурашками. Чуть сжав губы, он старается скрыть улыбку, но у него это плохо получается, один уголок его губ ползет наверх. Грейнджер краснеет и быстро отворачивается к окну. Ее сердцебиение учащается и она уже думает, что не сядет с ним за стол еще неделю, иначе ее смущение будет заметно абсолютно всем. А уж смущаться при Малфое ей совсем не хотелось бы.
– Все готово, идите обедать, – зовет Забини и стреляет глазами то в Нотта, то в Грейнджер.
– Спасибо, – благодарит Гермиона, когда садится на высокий стул за кухонный островок. Она вдыхает аромат мясных фрикаделек, и ее желудок урчит в предвкушении. Забини готовит намного лучше нее, и поэтому делает это чаще. Даже с помощью магии у Гермионы приготовление пищи получается не так хорошо.
– О, это восхитительно, – Нотт жует и качает головой. – Забини, ты Бог фрикаделек!
– Да, очень вкусно, – улыбается гриффиндорка, но Забини лишь кивает.
Она хмурится и отводит взгляд. Конечно, она надеялась, что общение наладится. Она не держит на них зла и все понимает, особенно теперь, когда знает, что появилась тут случайно и занимает место Рона. Она очень нервничает перед их предстоящей операцией и хочет наладить отношения до того, как они отправятся искать маховик.
В гостиную практически забегает Малфой. Он только из душа и пахнет невероятно. Это их мыло просто сводит с ума своим запахом какой-то океанской свежести и цитруса. Его влажные волосы зализаны назад, но несколько прядей выбиваются и падают на лоб. Он молча подходит к плите и накладывает себе еду, а потом садится рядом с Гермионой и принимается за обед.
Она смотрит на свободное место рядом с Блейзом, потом на самого Блейза и снова в тарелку. Почему-то она очень напряглась, и ей расхотелось есть. Она вспомнила, как увидела его заходящим в дом после того, как целовалась с Ноттом.
Она помнит, что он смотрел в их сторону и потом только повернулся к крыльцу. Он их видел, она уверена. Но почему это ее смущает и вообще волнует? Это просто Малфой, пусть думает что хочет! Будет она еще переживать из-за того, что он может что-то там про нее подумать!
Но ее напрягает обстановка за столом. Она заметила, что тишина стала давить на нее, да и на всех, впрочем. Забини угрюмо ковыряет вилкой в тарелке, даже Нотт больше не выглядит расслабленным и сияющим, как за несколько минут до этого. Они все молча едят, и Гермиона не выдерживает.
– Что-то происходит? – спрашивает она и ловит взгляд Забини.
– С чего ты взяла? – интересуется Нотт.
– Я не слепая, Тео. Что с вами происходит? Вы будто прямо сейчас идете сражаться с троллями.
– О, в этом ты у нас главная, – усмехается Малфой. Она чувствует его теплое плечо рядом со своим, ей становится не по себе, и теперь она смущается не Теодора, а Малфоя. Почему она смущается? Он просто сел рядом, в этом нет ничего такого. Тем более, она уже поняла, что ей нравится Тео. И... О, Господи, нет! Она не думала никогда, что ей может нравится Малфой. Он мерзкий и злой, и угрюмый, и наглый...
– Не смешно, мне вообще-то было всего двенадцать.
– Да, и ты уже тогда была невыносимой выскочкой, – отвечает Малфой и встает со стула. Он упирается правой рукой в столешницу, повернувшись к ней лицом. Он слишком близко, и из-за этого Гермиона пытается чуть отклониться. – И отвечая на твой вопрос: ничего не происходит, Грейнджер. Ты снова начинаешь беспокоиться просто так. Это все твоя тревожность. Может, стоит попить успокоительное зелье?
– У меня нет никакой тревожности! – она сводит брови на переносице и задирает нос к верху.
– Да что ты?! – он поднимает брови и усмехается.
– Драко, перестань, – Нотт кладет ему руку на плечо и слегка сжимает пальцы. – Что ты пристал к ней?
– О, а с каких пор ты ее телохранитель?
– Прекрати, серьезно, – Тео склоняет голову на бок и внимательно смотрит на друга, будто пытается мысленно ему что-то сказать.
Малфой в ответ сверлит его взглядом, не двигаясь с места. Он чувствует, как Гермионе неуютно рядом с ним, чувствует тепло, исходящее от ее тела, и просто не хочет отходить. Драко понятия не имеет почему, но он не в силах сейчас пошевелиться.
Еще Нотт ее вечно защищает, и этот их поцелуй у барьера. Нет, ему плевать с кем сосется его друг, но блять, не с грязнокровкой же. Тьфу! Опять это слово застревает как ком в горле, чертова выскочка! Чертова Грейнджер! Почему она все время с ним разговаривает? Как он ни войдет в кухню, Грейнджер и Нотт сидят на диване и о чем-то болтают. Еще она смеется с ним, так громко и заливисто.
А однажды он слышал, как она ревела, даже, скорее, выла. Потом появился Нотт, и звуки стихли. Малфой видел лишь как слизеринец схватил ее в охапку и прижал к себе, они сидели в темной комнате на полу, и она лишь периодически всхлипывала в его грудь. Малфой понимает, что Грейнджер доверяет Нотту, видит в нем друга, а теперь еще и... Кого? Парня? Он теперь ее парень? Может, они уже трахались прямо здесь, а он теперь ест за этим столом?! Нет, он не собирается об этом думать сейчас!
– Ой, да насрать, – Драко психует и вырывается из хватки друга. – Мы выдвигаемся завтра, Грейнджер. У тебя есть время попрощаться... с ними, – Малфой махнул палочкой, его посуда исчезла, и он вышел из комнаты, а потом и из дома, громко хлопая входной дверью.
– Ну что за истеричка, – вздыхает Тео, улыбаясь Гермионе.
Она переводит взгляд на разноцветное окно, она думает об общем настрое и теперь понимает, почему все такие напряженные. Рядом с ней еще витает аромат, который исходил от Малфоя, и она невольно вдыхает его полной грудью.
– Надо было сразу тебе сказать, – вдруг произносит Блейз. Он все это время с равнодушным видом наблюдал за всей картиной, что развернулась перед ним. – Мы отправляемся завтра в полдень, в час дня как раз меняется патруль, и будет смена... хм... Наша смена. – Блейз опускает взгляд и смотрит несколько секунд на столешницу, а потом снова на Гермиону. – Еще я хочу извиниться, – гриффиндорка удивленно приподнимает брови. – Да, я тогда погорячился, я не считаю, что мы не друзья. Мы, конечно, не общаемся с тобой с детства и все такое, но я думаю, что мы достаточно близки и можем называться друзьями. Просто я над этим не думал до того момента. Мне жаль...
– Я все понимаю, Блейз. Я не держу зла, – Гермиона качает головой и улыбается, сжав губы.
– Ну наконец-то, вы перестанете прятаться по углам, – выдыхает Нотт. Он устал наблюдать за тем, как его друзья шарахаются друг от друга и даже не разговаривают. Тем более, он знает, как Гермиона переживала из-за этого.
– Мы не прятались, – Гермиона улыбается, она знает, что врет.
***
Странно, что так происходит, но сегодня тридцать первое июля, и за окном идет сильный дождь, тучи мрачным черным призраком висят над домом, превращая этот ужасный день в еще более жуткий. А еще Гермиона стоит в прихожей и не может перестать смотреть на трех слизеринцев, с которыми живет вот уже почти три месяца. Они собирают необходимые вещи, надевают маски Пожирателей смерти и готовятся к тому, чтобы пересечь барьер и аппарировать прямиком на территорию Хогвартса, которая кишит настоящими Пожирателями. Она дрожит, она чувствует сильный мандраж, будто бы сама сейчас перевоплотится в какого-то неизвестного ей мужчину и отправится в логово убийц. Как печально – ее любимая школа, ее второй дом сейчас и в самом деле логово убийц. Волдеморт обосновался там, оставив наконец в покое Малфой-мэнор. – А если он вас увидит? Он же поймет, что вы не настоящие... – Все будет в порядке, – прерывает ее Теодор. Он кладет свои руки ей на плечи и крепко сжимает. – Мы вернемся после шести вечера, – Нотт чувствует ее дрожь и сдерживается изо всех сил, чтобы не притянуть ее к себе и не поцеловать. Она видит это в его глазах и опускает взгляд, а потом чувствует, как он крепко обнимает ее, сжимая хрупкое тело. – Мы вернемся, – шепчет Тео, и мурашки покрывают ее шею. – Я не верю, – отвечает Гермиона, посмотрев в этот момент на Забини. Он не отрывает от нее глаз, и она решает, что должна обнять его. Она не может просто так дать ему уйти. Аккуратно вырвавшись из объятий Тео, она делает шаг к Блейзу и слегка улыбается. Его глаза выдают что-то вроде «да ладно», он улыбается в ответ и шагает к ней. – Мы будем обниматься? – Да, потому что мы друзья, а они иногда так делают, – отвечает Гермиона и теперь улыбается по-настоящему. – Не переживай, Гермиона, – говорит Забини и притягивает ее к себе. – Все будет хорошо, это легкая операция. – Ничего подобного. Я тебе не верю, – она утыкается носом в его грудь и закрывает глаза. – Ты помнишь мое обещание? – Конечно, как это можно забыть, – усмехается Блейз, положив голову на ее макушку. – Готовься к Империусу, если не вернетесь вечером. – Я помню, что ты давала нам сутки, – он смотрит на нее сверху вниз и серьезным тоном продолжает. – Если мы... Если мы все не вернемся, защита дома спадет через трое суток. – Выражение лица Гермионы меняется, и она делает шаг назад. – Ты сказал, что это легкая операция, к чему мне тогда эта информация? – На всякий случай. Она сжимает губы, когда понимает, что Блейз откровенно врет ей. Они не вернутся, они погибнут. Тогда через трое суток она сможет выбраться отсюда и аппарировать на площадь Гриммо. Гермиона неотрывно смотрит на него еще в течение нескольких секунд, потом кивает. Без слов, без истерик, без уговоров остаться. Все это время она чувствует, как на нее пристально смотрит Малфой, она поворачивается к нему. Его серые глаза внимательно изучают ее лицо, губы немного сжаты в тонкую линию, на нем черная мантия, а в руках маска Пожирателя. Забини и Нотт выходят из дома первыми, накидывая на голову капюшон. Тео оборачивается и касается рукой ее ладони, она улыбается ему в ответ. Когда очередь доходит до Малфоя, он медлит. – Малфой, – произносит Гермиона, замечая, что он не спешит выйти из дома. Ее сердце почему-то грохочет под ребрами, она чувствует, что должна что-то сказать. Почему-то ей важно это сделать. – Что? – Драко оборачивается и смотрит ей в глаза. Дыхание будто перехватывает, и Гермиона только выдыхает, чуть приоткрыв рот. Они смотрят друг на друга примерно пару секунд и, не дождавшись от нее ответа, он надевает маску Пожирателя, не отводя взгляд. – Хочешь пожелать мне удачи? Она не видит, но знает, что на его лице сейчас фирменная усмешка. От этой маски ее будто пробирает холод, она хватается одной рукой за свое плечо. – Да, я и правда хотела пожелать тебе удачи. Возвращайся... – отвечает наконец Гермиона. – Ох, это уж вряд ли, – он чуть склоняет голову набок. – Если мне все-таки предстоит умереть, то я бы хотел сказать, что ты была самой... невыносимой, самой надоедливой и самой раздражающей из всех, кого я когда-либо знал. Она хотела что-то ответить ему на это хамство, но он продолжает свою речь, немного подавшись вперед: – И еще мне не посчастливилось увидеть тот поцелуй с Ноттом, это было самое мерзкое, что я когда-либо видел в жизни, не понимаю, как он клюнул на тебя, – говорит Малфой, почти шипит, глядя ей прямо в глаза. От удивления она немного приоткрывает рот, щеки ее пылают. – Да пошел ты! Надеюсь, это последний раз, когда я вижу тебя! – она со всей силы толкает его в грудь, и он почти вываливается за дверь. – Проваливай! – Мелкая ебаная сука! – Мерзкий хорек! – Малфой! – Нотт хватает его за плечо и разворачивает к себе лицом. – Нам пора. Если бы глазами можно было стрелять, Малфой бы уже упал замертво.***
Гермиона осталась одна на пороге. Она все еще стояла и смотрела, как дождь омывает крыльцо, дорожку и огромное поле перед домом. Она смотрела туда, где несколько минут назад стояли слизеринцы, и в груди у нее ныло. Какая ирония, но из всех она поверила лишь Малфою. Он сказал правду, по крайней мере, он не врал ей по поводу того, что с ним ничего не случится. Он знает, что произойдет что-то плохое так же, как и она. И он не пытался это скрыть. Постояв еще несколько минут, она заходит в дом и закрывает дверь. Тишина окружает ее, и становится страшно. По-настоящему. Снова одна, снова ждать неизвестно чего. Она думает о Теодоре. Она думает, что ужасно хочет в его объятия, чтобы он гладил ее по голове и говорил, что все хорошо. Пусть это будет враньем, пусть все на самом деле ужасно, но рядом с ним ей спокойно. Он будто впитывает в себя всю ее тревогу и возвращает лишь покой. Гермиона глубоко вздыхает и садится в старое кресло, ее взгляд падает на книгу – ту самую, которую постоянно читает Малфой. «Толкование сновидений», Зигмунд Фрейд. Маггловский психолог? Ну надо же. Гермиона удивленно приподняла одну бровь и открыла книгу на первой главе.***
Забини, Нотт и Малфой появляются на опушке Запретного леса. Идет дождь, не такой сильный, как был у их дома, но все же неприятный. Огромные серые тучи сгущаются над острыми пиками башен Хогвартса, отчего тот становится более мрачным, а если вспомнить, кто там сейчас обитает, то еще и ужасающим. – Драко, Паркинсон уже здесь? – Блейз поворачивается к другу. – Сказала, что будет у Запретного леса. Они огляделись. Никого не было видно, Нотт делает несколько шагов в сторону и видит справа за парой деревьев фигуру в черном. – Это не она там? – спрашивает он, слегка толкая Малфоя в плечо. – Она. Драко сразу узнал ее: высокая, стройная с пухлыми губами и прямым носом правильной формы. Глаза цвета выгоревшей травы смотрят куда-то вдаль, а в ее тонких длинных пальцах зажата сигарета, она нервно стряхивает пепел, а после поправляет разлетающуюся от ветра челку. Волосы ее черные, а губы подкрашены красной помадой, хотя, возможно, они так сильно искусаны, что кажется, будто она накрашена. Пэнси Паркинсон стоит между двумя деревьями, облаченная в длинную черную мантию. Когда она слышит шорох слева от себя, выкидывает сигарету и хочет быстро надеть маску, но потом видит лица однокурсников и закатывает глаза. – Ох, где вас носит? Я тут минут пятнадцать стою! – И тебе привет, – улыбается Теодор. – Пэнс, давай быстрее к делу, – торопит ее Малфой. Она бросает на него взгляд, а потом они садятся на влажную траву, и она раскрывает небольшую самодельную карту. – Вам надо будет пройти здесь, а потом повернуть от моста сразу налево, пропустите первый пост и подходите ко второму, там будут стоять ваши «напарники», – она изобразила кавычки пальцами. – Меняете их, и Драко проходит через барьер. – Паркинсон, как ты себе это представляешь? С правой стороны егеря, они чуть ли не обнюхивают каждого. Думаешь, они не поймут, что мы это мы? – Их там не будет в это время! Если тебе не нужна моя помощь, так и скажи! Зачем я все это рисовала, если ты все равно споришь?! Она хочет уже сложить карту и убрать ее, но Теодор ловит ее ледяную руку: – Пэнси, продолжай. Не обращай внимания, он сегодня нервный. – Я тоже нервничаю, Тео! То, что вы задумали, это просто пиздец! Она снова разворачивает карту, вздыхает и продолжает объяснять. Забини и Малфой сидят молча, изучая проходы и нужные двери. – Здесь не получится пройти, Пэнс, – говорит Забини, когда видит, что она проложила путь через подземелья. – Мы пытались в тот раз... – Подземелья расчищены, Темный Лорд давно уже приказал Пожирателям очистить школу от всякого хлама. – Значит, башни гриффиндора нет? – усмехнулся Драко, Нотт ткнул его в плечо. – Она, к сожалению, осталась, – улыбается Пэнси. – Так, ваши разговоры конечно замечательны, но время поджимает, надо спешить, – Блейз встает и достает из внутреннего кармана мантии три флакона. – Пейте, – говорит он и протягивает друзьям зелья. – Стойте, – Пэнс останавливает их жестом, а потом смотрит на каждого из них. Она кусает губы, нервничает. Пэнси не видела их почти четыре месяца и сейчас понимает, что такая операция может разлучить их навсегда, а она все-таки с ними дружит лет с пяти. Они единственные, кто так хорошо ее знают. Они всегда были ее лучшими друзьями. – О нет, взгляд Грейнджер, – Забини качает головой. – Грейнджер? – Пэнси вопросительно поднимает бровь. – Она так смотрела на нас, да, прямо как ты сейчас, – Паркинсон делает шаг к Блейзу и чуть подается вперед. – Это называется беспокоиться о своих друзьях, – шепчет она рядом с его щекой, а потом крепко обнимает. Пэнси никогда не была сентиментальной, но она уже видела столько смертей, столько предательств, что никогда бы себе не простила, если бы не попрощалась сейчас нормально. Она не знает, получится ли у них что-то или она вскоре увидит их тела на площади убитых предателей и грязнокровок. Драко смотрит на нее сейчас и вспоминает, как она защищала его, бросала одно за другим непростительные заклинания, лишь бы прикрыть его спину. Он тогда остался без палочки, и она всю дорогу бежала рядом с ним, пока Блейз и Тео не нашли их. Она убила каждого, кто знал об их предательстве, каждого Пожирателя смерти, который клялся доложить Волдеморту об их преступлении. Он видел всепоглощающий страх в ее зеленых глазах, он помнит, как она лежала вся в крови и плакала, в тот день она в первый раз убила человека. Невинного. Все было ради метки, но ей ее так и не дали, и Драко благодарен Мерлину за это, ведь метка бы уничтожила ту Пэнси, которую он знал. Он следующий обнимает ее, крепко прижимая к себе. – Мы не прощаемся, Пэнс, – говорит Малфой так тихо, чтобы слышала лишь она. – Да-да, – она часто кивает и идет к Тео. Долгих три секунды она смотрит в его глаза, и теперь в этом освещении они такие же зеленые, как и у нее, только на несколько тонов темнее. Они молчат. А потом Нотт подходит к ней очень близко, и они соприкасаются носами. Она улыбается и потом обнимает его. – Это будет быстро. – Умирать всегда быстро, – отвечает она и отходит на два шага назад. Пока на нее не накатили слезы, она торопит их принять зелье и как только они выпивают, она аппарирует, поймав последние секунды их взглядов. – Ну что ж, пора, – говорит Забини, который теперь выглядит как невысокий мужчина с большим шрамом на правом глазу. Трое слизеринцев двинулись в сторону моста, дождь сопровождал их до самого конца. Ветер развевал их длинные мантии, дождь омывал серебристые маски убийц и давал надежду на то, что после обязательно будет радуга. Последнее, о чем подумал Теодор перед тем, как ступить на мост – пышные каштановые кудри, отливающие золотом в лучах июльского солнца, и огромные карие глаза.
