Время для четверых

      Драко словно помешался. Он чувствует, как какое-то наваждение поселилось у него в груди и заставляет постоянно думать о ней.       На днях он так впился в нее взглядом, когда она сидела с ними тремя в гостиной, что потом пару дней вообще не мог смотреть, боясь, что она увидит, о чем он думает. Точнее, что он думает о ней. Ему казалось, что у него на лбу написано. Огромными буквами: «Малфой помешался на грязнокровке Грейнджер!»... Нет, «Драко помешался на Гермионе!». Черт, она ведь еще и маглорожденная.       Драко закатывает глаза, а потом резко встает и выходит из дома. Это дурацкое наваждение заставляет его идти к озеру. Он уверенно шагает и тяжело дышит, злясь на себя за эти дурацкие мысли, за ночные фантазии. Он проклинает себя за то, что пару раз разглядывал Грейнджер.       Однажды она сидела за кухонным островком спиной ко входу и что-то рисовала, на ней была огромная мужская футболка – скорее всего, Поттера. Горловина была широкой, и она отбросила ее назад.       Драко вошел в дом, чтобы попить воды после игры в подобие квиддича, и замер. Он встал в коридоре и смотрел на нее из-за косяка арки, словно самый настоящий псих... Маньяк.       Точно, она правильно его тогда описала.       Было раннее утро, и солнечные лучи, проникающие через разноцветное стекло большого окна, красиво освещали ее тонкую шею, которую она открыла, собрав пышные кудри в небрежный пучок.       Ее позвоночник прорисовывался под тонкой кожей, и Драко не мог оторвать взгляд от ее открытой до лопаток спины, потом он опустил глаза ниже и обнаружил, что она босая, и кроме футболки на ней ничего нет. Возможно, только белье, но его он не рассмотрел.       Тогда он почувствовал, как в горле пересохло. Он уже прикинул несколько вариантов, несколько невозможных исходов события, где Грейнджер обязательно бы выкрикивала его имя и стонала, пока он резкими толчками вбивался в нее.       Быстрым шагом добравшись до озера, он останавливается в нескольких метрах от густых кустарников и проводит рукой по лицу.       «Малфой, ты идиот! Она точно будет считать тебя маньяком!»       Но он не может уйти и теперь аккуратно пробирается сквозь заросли шиповника. Его взору открывается овальное озеро, похожее на гладкое блюдо, в нем поблескивают солнечные лучи. На берегу лежит Пэнси, она в нижнем белье или купальнике, опирается на локти и, закрыв глаза, подставляет солнцу свое лицо.       Малфой переводит взгляд на окружающие Пэнси вещи, потом пробегается глазами по берегу в поисках лохматой макушки, но его отвлекает всплеск. Драко обращает внимание на озеро и видит, как из воды выныривает Грейнджер.       Она проводит руками по лицу и затем по волосам, разглаживая их. Гермиона стоит левым боком к нему, и Малфой видит тонкие изгибы ее стройного, почти худощавого тела. Волосы, которые обычно были чуть ниже лопаток, теперь разгладились и достают до поясницы, ее бедра скрыты водой, но Драко и так все прекрасно дорисовал в своем воображении.       На Грейнджер лишь футболка, подвязанная узелком под грудью и низ от нижнего белья. Она слегка встряхивает головой и ее волосы принимают оживленный вид, закручиваясь в мокрые волны.       Он настолько привык к тому, что она ходит в огромных футболках или свитерах, что даже не задумывался никогда о том, что у нее настолько аккуратная и утонченная фигура. Конечно, он в последние дни часто представлял ее, но в реальности она оказалась намного лучше.       Паркинсон зовет ее, и Гермиона резко оборачивается к ней. – Ты уже полчаса в воде, не хочешь позагорать? – говорит ей Пэнси, и Малфой удивлен ее дружелюбием.       «С каких пор вы подружки?»       Грейнджер кивает и медленно выходит из воды, заставляя сердце Драко биться чаще. Он уверен, что если бы тут не было Паркинсон, он бы давно вышел из-за этого дурацкого куста и схватил бы ее, не дал бы ей произнести ни слова, целовал бы и сжимал в своих крепких объятиях.       Он представляет, что Гермиона охотно отвечала бы ему и прижималась к его телу оставляя мокрые следы на футболке. Но в реальности это не так.       Малфой не идиот. Он прекрасно понимает, что этому не бывать.       Еще раз бросив жадный взгляд на стройные ноги гриффиндорки, он быстро выходит из-за куста и решительно идет за дом, к метлам.       «Надо полетать, тогда это наваждение пройдет... Хотя бы на сегодня»

***

– Где твоя палочка, Грейнджер? – спрашивает Малфой, когда видит ее в компании Паркинсон, заходящую в дом после купания.       Гермиона немного теряется, они переглядываются с Пэнси, та удивленно приподнимает брови и бросает взгляд на Блейза, который сидит за кухонным островком. С ним рядом Нотт, и они явно снова чертили какие-то планы зданий или карты. – Что? – выдавливает Гермиона. – Какая тебе разница? – Ты отходишь далеко от дома без какой-либо защиты! Если сюда придут Пожиратели и увидят тебя вдали от дома, угадай, что они попытаются сделать в первую очередь? Верно! Напасть на тебя, тупая ты башка! – Да что на тебя нашло?! – она в недоумении смотрит на озлобленного блондина и снова переводит взгляд на Паркинсон. – Я была с Пэнси, у нее есть с собой палочка... – С каких пор Пэнси твоя подружка?! И с чего это она должна рисковать собой, защищая тебя?       Девушки молчат. Гермиона чувствует себя ребенком, которого отчитали за то, что он не надел шапку. – Малфой, успокойся.       Гермиона расправляет полотенце и вешает его на дверь ванной комнаты. Она надеется, что этот странный и дурацкий разговор закончится прямо сейчас, и ей не придется слушать его вопли половину вечера. – Драко, что-то случилось? – Паркинсон садится на кухонную тумбу, рядом с левым плечом Малфоя.       Он несколько секунд смотрит на нее, его взгляд жесткий и задумчивый. – На деревню в нескольких километрах от нас напали, – мрачно сообщает Забини. – Рядом есть деревни? – Пэнси немного удивлена, она думала, что рядом нет ни одной живой души. – Да, Скоугар. Она очень маленькая, там жило человек тридцать наверное... – Мы думаем, что нас начали искать. Что еще Пожирателям делать на юге Исландии?       Гермиона знала, что они находятся в Исландии, Тео рассказывал ей, но она никогда не думала, что поблизости есть люди. Парни отправлялись несколько раз за продуктами и разными вещами, но Грейнджер никогда не задумывалась, куда именно они аппарируют. – Они сожгли деревню, сожгли всех маглов, которые там жили.       Грейнджер заходит на кухню, ловя на себе хмурый взгляд Малфоя, она чувствует, что он еще с ней не закончил, и дурацкому разговору – быть. – Мы уходим отсюда? – спрашивает она. – Не думаю, что это хорошая идея, – говорит Пэнси. – А какая хорошая? – спрашивает Тео, протягивая ей чашку с горячим чаем.       Гермиона не может не смотреть на него, и этот его жест подцепляет что-то внутри нее, что-то, похожее на ревность. Голос в голове кричит: «Это мой Тео! Он не должен стоять так близко к Паркинсон и предлагать ей чай! Он должен быть рядом со мной, обнимать и поддерживать, оберегать!» – Я думаю, что нам надо пересидеть некоторое время... – Пэнс, а если они обнаружат этот дом? – Малфой раздражен, он замечает взгляд Грейнджер и быстро смотрит сначала на Нотта, а потом на Паркинсон. – Скорее всего, они поймут, что та деревня была единственной в округе, ведь у нас стоит барьер, никто и никогда не подумает, что посреди этой пустоши может стоять дом, – отвечает Забини, не давая Паркинсон слова.       Она вздыхает и кивает, поддерживая его мысль. Секундную тишину нарушает звук, который она издает, отпивая горячий чай из кружки. – Не хлюпай чаем, Пэнси, тебе не двенадцать, – усмехается Блейз, его настроение моментально меняется, а в глазах появляется веселье.       Он как будто что-то вспомнил, остальные слизеринцы подхватили его настроение, и теперь Грейнджер кажется, что они все общаются мысленно и одновременно вспоминают какой-то смешной момент из детства. Она чувствует себя лишней и идет к чайнику, чтобы согреться горячим напитком.       Чайник стоит справа от Малфоя, и она невольно касается своим бедром его ноги. Он вздрагивает, но не отходит. Гермиона думает о своих друзьях, будто отключается от происходящего здесь, лишь слышит гул от их разговоров и изредка – смех. Речь идет все еще об убежище, но уже в более легкой интонации. Кажется, они придумали решение.       Грейнджер помешивает чай, вдыхая аромат трав, и вспоминает последний разговор с Гарри. Он приходил несколько дней назад, сразу после того, как Малфой и Забини привели Нотта назад... Домой.       Дом. Она мысленно пробует на вкус это слово и возвращается к мыслям о разговоре с Гарри. – Ты думаешь, он вспомнит меня? – Честно – не знаю, – Гарри вздыхает и, поджав губы, поворачивается лицом к подруге. Они стоят рядом с крыльцом старенького дома, в окнах горит свет, и играет легкая музыка. Нотту стало лучше, и они решили немного отпраздновать его возвращение и разбавить эти тягостные дни. Поттер, конечно, был приглашен, ведь он помог им вытащить Тео. – Мне так тяжело думать о том, что он никогда не вспомнит кто... кем он был для меня. – Ты влюблена в него?       Ей неловко от этого вопроса, ведь Гарри был уверен, что Гермионе нравится его лучший друг – Рон. Она пожимает плечами. – Я не могу точно сказать, но наверное, – она убирает с лица волнистые пряди волос. – Это похоже на влюбленность. Я хочу, чтобы он был рядом. Ты не представляешь, какой он на самом деле, я так мало рассказывала тебе о нем, но Тео... Он замечательный. Мне так тяжело без него.       На последней фразе ее голос дрожит, и Гарри обнимает ее за плечи. – Я не могу тебе обещать, что все изменится в лучшую сторону. Я твой друг, и должен говорить правду. – Да, ты мой лучший друг, Гарри... – Это было сильное проклятие, и намного хуже, чем у тебя, я уверен, – Гермиона поднимает голову и всматривается в его зеленые глаза. – Ты видел? – Нет, но мы нашли его в клетке, похожей на часть какой-то лаборатории, и там было множество пузырьков с неизвестными нам зельями. А еще я уверен, что его часто пытали Круциатусом, он был слишком слаб. Я думаю, проклятие в его случае сработало намного сильнее и хуже... – Как Джинни? – Гермиона резко меняет тему, и Гарри прекрасно понимает почему. Ее глаза блестят от подступающих слез. – С ней все в порядке, она с Роном. – Вы все еще у Тонкс? – Да, мы пробудем там долго. Пока что это одно из немногих мест, которые Пожиратели не могут обнаружить и захватить. И... мы ждем тебя... – Гарри окидывает взглядом входную дверь и снова смотрит в глаза подруги. – Вас.       На его губах появляется тень улыбки, и Гермиона улыбается в ответ.       Вернувшись в реальность, Гермиона чувствует тепло слева от себя и понимает, что все это время стоит почти прижавшись к горячему боку Малфоя. Он что-то рассказывает и спорит с Блейзом, и как будто совсем не замечает ее.       Она ловит себя на мысли, что ей безумно уютно, и после купания в озере ей так приятно находиться здесь и чувствовать это тепло.       Она поворачивается на громкий смех Пэнси и решает не отходить, понаблюдать за реакцией Малфоя. Она мельком смотрит на него снизу вверх и замечает, что он улыбается. Его голова повернута к Паркинсон, но Гермиона все равно замечает улыбку. – Так вы решили остаться здесь? – осторожно спрашивает она. – Да, на какое-то время, – отвечает ей Нотт. Он все еще рядом с Пэнси, так же близко как и... она к Драко. – Черт, Грейнджер, ты мне намочила футболку! – возмущается он, делая крошечный шаг от нее. Его серая футболка и правда покрылась мокрыми следами от ее влажных волос. – У тебя же есть палочка, вот и высуши себя, – Гермиона замечает улыбку Блейза и приподнятую бровь Пэнси. Она уже жалеет, что ляпнула это, ведь сама же не хотела начинать этот разговор. – Хочешь поговорить о наличии палочек? – шипит он, чуть наклоняясь к ней.       Она приподнимает подбородок и смотрит ему в глаза. – С тобой я вообще разговаривать не хочу. – Так не прижимайся тогда ко мне! – их напряженные переглядки прерывает тихий кашель Блейза. – Может, нам оставить вас? – предлагает он, глядя на Гермиону и слегка улыбаясь.       В ответ она гневно округляет глаза и отходит на шаг от Малфоя. – Не стоит. Я пойду в комнату. – Вот и правильно, сиди в своей норе! – кричит ей вслед Малфой.       Пара минут, и все видят, как Грейнджер возвращается, и в ее руках ведро, еще мгновение – и она делает выпад в сторону Малфоя. Вода выплескивается из ведра и летит прямиком в слизеринца. Он промокает до нитки, а остальные почти падают со смеху. Гермиона хохочет вместе с остальными, пока не замечает, как он набирает под краном воду в огромную зеленую кружку. – Женщина, где ты взяла это ведро? – хохочет Блейз, опираясь о столешницу кухонной тумбы. – Малфой! – визжит она и несется прочь.       Он, удерживая воду в сосуде, гонится за ней по коридору и настигает ее в ванной.       Она пытается закрыть дверь, но он сильным ударом распахивает ее и почти натыкается на гриффиндорку. Она пятится назад, замечая, как он прикрывает дверь ногой, чтобы она не выбежала. – Даже не думай этого делать! Я только начала высыхать! – она прикрывается шторкой для душа, упираясь в бортик ванны. – Так я заставлю тебя снова намокнуть, – произносит он, не сразу понимая, как двусмысленно звучит эта фраза.       Кажется, осознание приходит к ним одновременно, он видит огонек веселья в ее глазах.       Где-то в его животе скручивается легкий спазм, и он чувствует, как учащается его дыхание. Снова фантазии в его голове пробуждают ураган эмоций, и он так и видит, как срывает с нее эту футболку, хватает за мокрые волосы, оттягивая их назад, и жадно впивается в ее губы.       Он прекрасно помнит ее губы и тот крышесносный звук, который она случайно издала при их первом поцелуе. Этот стон до сих пор всплывает в его памяти.       Драко подходит на шаг ближе, сокращая между ними дистанцию, и замечает, как вздымается ее грудь.       Ее дыхание тяжелое, она пристально смотрит на него, пытаясь разглядеть в его глазах какие-то эмоции. То, что послужит ответом на многие вопросы, что крутятся в ее голове ежедневно. С того самого вечера, с того самого поцелуя.       «Срочно надо остыть!» – Хорошо, – говорит он, наклоняясь к раковине и наблюдая, как она отклоняется назад, чтобы он не коснулся ее.       Малфой ставит кружку в раковину и невольно вдыхает аромат исходящий от Гермионы: запах воды, травы и чего-то сладкого, что-то напоминающее выпечку, но аромат очень легкий, еле уловимый.       Через мгновение Драко хватает шланг с душевой лейкой и включает холодную воду. На всю ванную слышится визг, когда он направляет душ на нее. – Ты засранец, Малфой! Убери... от меня... Убери это!       Грейнджер пытается уклониться от струй воды, но у нее это плохо получается, и вся ее одежда промокает, а волосы становятся прямее и длиннее, как тогда, на озере. – Я же обещал, что ты намокнешь.       Он хватает ее за руку и тянет на себя, поливая сверху водой. – Перестань... – Ну уж нет! – Отпусти... Малфой!       Она выдергивает руку и ладонью зажимает ее. Драко опускает шланг в ванну и склоняется к ней. – Что с тобой? – Мой шрам... Ты сжал слишком сильно. – Покажи... – Нет! – Грейнджер, покажи, что я сделал.       Он тянется к ее руке, убирает ладонь и видит надпись, оставленную своей теткой: «Грязнокровка». – Что с ним... – Малфой поднимает на нее вопросительный взгляд, ведь шрам выглядит как и всегда, но сталкивается с ее веселыми карими глазами, а затем опускает взгляд на ее губы, они изгибаются в ухмылке.       В следующую секунду Гермиона хватает шланг и направляет на него. Ванная комната снова наполняется женским визгом и мужскими криками. Он пытается выбежать из комнаты, но Грейнджер хватает его за левое предплечье и тянет на себя, он поскальзывается на мокрой плитке и почти падает на нее. Оказывается непозволительно близко. – Хитрая гриффиндорка, – усмехается Драко.       Он не может сдержать свой взгляд, который как назло блуждает по ее лицу, губам и опускается ниже, осматривая мокрую футболку, обтягивающую грудь.       Гермиона замечает это и пытается оттолкнуть его или отойти самой, но лишь поскальзывается на мокром полу и хватается за его плечи. Она чувствует, как его мышцы напрягаются, когда ему приходится удерживать ее. – Я просто играю по твоим правилам, Малфой, – отвечает она. – Дай пройти. – А я думал, что ты хочешь пообниматься, – приторно шепчет Драко, наклоняясь еще ближе. – Хотя нет, это у нас обязанности Тео. Как жаль, что он ни черта не помнит.       Его глаза сверкнули, а ее округлились. – Какой же ты мерзкий, гнусный... – О! Не стоит перечислять все, что сейчас в твоей голове, иначе мы застрянем тут до вечера, – Малфой делает шаг назад и осматривает ее с ног до головы. – Заткнись и дай пройти!       Гермиона толкает его в грудь, а он перехватывает ее руки и тянет на себя. – Он никогда не вспомнит тебя, ты же понимаешь это? – вдруг серьезно произносит слизеринец. – Что? – Гермиона застыла в недоумении. – Тео, он не вспомнит тебя. – Почему ты так уверен? – Сколько уже прошло? Пара недель точно, а он все к Пэнси жмется... – Закрой рот! – О-о, так ты ревнуешь его.       Малфой усмехнулся, но внутри у него все заскрежетало. Он почувствовал, как какая-то злость вспыхнула в нем и разгорелась с новой силой. – Это не твое дело, Малфой! – Вот увидишь, он не вспомнит, – почти шепчет он и, отпустив ее руки, разворачивается и выходит из ванной, оставляя ее наедине со своими мыслями.

***

      Сентябрь начался с череды гроз. Уже несколько дней подряд идет дождь, а к вечеру он переходит в настоящую грозу с молниями и громом. Гермиона вздрагивает всякий раз, как слышит грохочущий звук за окном.       Она сидит в гостиной, обложившись книгами, и изучает новые заклинания и рецепты зелий. На часах уже почти полночь, а за окном ливень неумолимо омывает этот старенький домик. Гермионе кажется, что пройдет еще немного времени, и он развалится. В доме тихо, отчего ей немного жутко и одиноко. Она завернулась в теплый плед, решив, что, если и уснет, то хотя бы не замёрзнет здесь.       Еще несколько минут в тишине, и Грейнджер слышит чьи-то шаги, она отрывает глаза от книги и переводит взгляд на арку, в которой появляется сонный Теодор. Лицо Гермионы озаряет улыбка. – Тео! – Грейнджер.       Его голос хрипловат, и сам он немного щурится от света, исходящего от напольной лампы. Но гриффиндорку озадачило совсем не это.       «Грейнджер».       Она так привыкла к тому, что он называл ее по имени, что теперь собственная фамилия звучит так по-чужому. Улыбка с ее лица исчезла, оставив лишь напряженный взгляд. – Не спится?       Голос ее стал холоднее, но сердце все равно стучало с удвоенной силой. – Я за водой, а ты что здесь сидишь? – он приглядывается к окружающим ее предметам. – Все читаешь? Грейнджер не может и дня без книги провести?       Он усмехается, без зла или ехидства, но ей становится тошно. Она откладывает книгу и закутывается в плед. – Вроде того, – сухо отвечает она и откидывается на спинку кресла.       Ее глаза закрыты, она слушает, как шумит вода и как Тео ходит босыми ногами по деревянному полу. Она пытается успокоиться и убедить себя, что скоро все либо закончится и она станет более равнодушной и спокойной, либо он все вспомнит и она станет намного счастливей. Она не может выкинуть из головы слова Малфоя: «Он никогда тебя не вспомнит».       Никогда. – Грейнджер? – Что?       Она вздыхает и открывает глаза. Тео стоит близко, он без футболки, и в руках у него зеленая кружка, наполовину заполненная водой. – Я хотел спросить... М-м, со мной... Я вчера разговаривал с Блейзом, – Гермиона напряглась и выпрямилась в кресле, жар охватил ее лицо. – Он узнавал у меня, что я помню и что именно я забыл. Так вот, я так плохо помню тебя... Ну я имею в виду, я плохо помню тот момент, когда ты тут появилась. – Значит, ты помнишь, что было до этого? И до войны? – Да, – Тео смотрит ей в глаза, и она изо всех сил старается понять, о чем он думает. – Ты хочешь, чтобы я что-то рассказала тебе? То, что ты забыл? – в ее голосе слышится нотка надежды. – На самом деле, я хотел бы сам вспомнить, правда это очень тяжело. Поэтому я хочу подсказку, – он улыбается уголком губ. – Подсказку? – ее брови стремятся к переносице. – Да. – Хорошо, – вздыхает она и, задумавшись, произносит. – В доме четыре человека, два влюблены, два враждуют, два отлично ладят. В каждой паре участвует девушка.       Она затаила дыхание и опустила взгляд. – Но в доме пять человек, – задумчиво произносит он. – Точно. Теперь все стало еще сложнее, – произносит Гермиона и встает с кресла. – Это все? – Да.       Грейнджер собралась выйти из комнаты, но Тео остановил ее, коснувшись ладони. Она устремила глаза на его лицо, вспомнив, что он точно так же коснулся ее руки перед тем, как уйти и забыть ее. Она шумно выдохнула. – Но ты сказала четыре человека, почему? Нас же пять. – Кто-то лишний, это же очевидно, – она пожала плечами, с горечью улыбнувшись. – Спокойной ночи, Тео. – Спокойной ночи, Грейнджер.