Время для четверых

      Драко был уверен, что если бы ему не снились кошмары каждую ночь, то выглядел бы он намного лучше. Его темные круги под глазами будто кричали о том, что со сном у слизеринца большие проблемы. Сегодняшняя ночь не стала исключением.       Костлявые пальцы Волдеморта сжались на его шее, а впалые бесцветные глаза вонзились в его испуганное лицо. Все казалось нереальным и одновременно очень настоящим. Все звуки, ощущения – все было как наяву. Темный Лорд допрашивал его о том задании, которое ему было дано.       Но Драко не мог. Он не мог выполнить то, что ему приказали, и во сне он видел упрек в глазах своего отца. Он стоял за спиной Волдеморта и молчал, лишь смотрел на своего сына в лапах чокнутого фанатика и убийцы.       Шумно выдохнув, он сел на кровати, вытирая мокрый лоб. Драко потер лицо, приходя в себя, и решил выйти из комнаты, прогуляться, чтобы остатки сна наконец выветрились из его головы. В спальне было жарко и душно, на соседних кроватях спали Блейз и Тео, последний бормотал названия каких-то трав. Малфой прислушался, а потом покачал головой, приподнимая брови. – Чокнутый зельевар, – пробурчал он и, накинув на пижамную футболку и кардиган, вышел из комнаты.       Стены замка отдавали холодом. За окном шелестели капли дождя, а в открытые окна задувал холодный ветерок. Драко встал перед одним таким окном и подставил лицо свежему воздуху. Ему становилось намного лучше, он мог расслабиться на несколько минут. Драко мог представить на мгновение, что он просто школьник. Обычный ученик Хогвартса, у которого нет сумасшедшего отца и у которого нет задания убить директора этой школы.       У него не было выбора.       У него не было тех людей, кому он мог рассказать все, ведь они бы подвергались ужасной опасности из-за него. А он не Поттер, который готов подставить своих близких ради долбанной поддержки. У него не было родителей, которые могли бы его защитить, были лишь слуги Темного Лорда. И даже эта школа, которая считалась самым безопасным местом в волшебном мире, стала для него клеткой, в которой только и слышалось тиканье часов. Огромных, занимающих все пространство в голове, и они напоминали, что времени на исполнение задания все меньше. В конце года решалась судьба слизеринца, судьба его семьи. Это все зависело от одного маленького шага на нужную сторону.       Драко заметил, что поднялся на восьмой этаж, только когда на глаза ему попалась приоткрытая дверь старого класса по ЗОТИ. Он знает, что здесь не проводятся никакие занятия, поэтому ему стало интересно, кто вдруг захотел позаниматься в столь позднее время. Из-за двери лился теплый свет, Драко тихим шагом приблизился к кабинету и заглянул внутрь.       Почти в центре комнаты стояло несколько парт, между которых находилась Грейнджер, перед ней дымился котел, и пара таких же котлов стояла на соседних партах. Вокруг гриффиндорки парили книги, она быстро перемещалась от одной к другой, вычитывая какую-то информацию в них, и возвращалась к зельям. Ее кудрявые волосы собраны в пучок, сдерживаемый одним карандашом, рукава белой школьной рубашки закатаны до локтя, низ не виден из-за парт, но Драко уверен, что там школьная юбка до колена.       Лицо гриффиндорки выглядит уставшим, под глазами заметны круги, а губы изрядно покусаны. Она периодически вонзает зубы в нижнюю губу, вычитывая что-то в огромных книгах.       Драко резко распахнул дверь и вошел в кабинет, он хотел напугать ее, и у него это получилось. Гермиона вскрикнула, и все ее книги одновременно рухнули на столы. Она смотрела на него несколько секунд, ее лицо выражало полную растерянность и удивление, но потом оно смягчилось. Слегка прищурив глаза, Малфой смерил взглядом девушку и ее самодельную лабораторию, а потом прикрыл дверь класса. – Малфой! – Гермиона прижала руку к груди. – Какого черта ты тут делаешь?       Его голос был хриплым, а из-за плавающих в воздухе свечей глаза все время нужно было прищуривать, пока они окончательно не привыкнут к освещению. – Не твое дело. А ты перепутал подземелье с восьмым этажом? – спросила она, наклоняясь над котлом, чтобы проверить готовность зелья.       Драко подошел ближе, осматривая ее учебники. – Тебя не учили разговаривать, грязнокровка? Или твои магловские родители не знают, что такое воспитание? – Сказал человек, начавший свою речь с упоминания черта. Браво, Малфой, твое воспитание на высшем уровне, – Гермиона смотрела на него, скептически изогнув бровь, и его ужасно бесило то, что ее взгляд был уверенным, будто ей не было до его издевок никакого дела. – Я могу позвать Филча, и твоя лавочка по изготовлению Амортенции будет прикрыта. – Амортенции? – хохотнула она. – Ну ты же с помощью нее приклеила к себе этого нищего пса. – Малфой, – она подняла на него грозный взгляд, – просто заткнись.       Драко в несколько шагов преодолел расстояние между ними и встал напротив. Их разделяла парта и дымящийся котел. Он с интересом смотрел на ее лицо, и его не покидало ощущение, что Грейнджер как будто подменили. Она никогда не смотрела на него так. Грейнджер всегда была напряжена рядом с ним и закипала от пары слов, брошенных в ее адрес, а сейчас она будто пропускала все мимо себя. Драко не понимал, что происходит, и его это раздражало.       Она его раздражала. – Может, мне стоит добавить пару ингредиентов в твое зелье? Чтобы улучшить его, – Драко схватил первый попавшийся корешок, что лежал в банке рядом с котлом, и вытянул руку над зельем. – Нет! – Грейнджер подалась вперед, вытягивая руку. – О, так значит, это что-то важное? То, за что ты получишь хорошую оценку... – Да, да, это проект по зельеварению, убери руку! – быстро проговорила она. – Проект? Почему я ничего не знаю о нем? Я тоже вроде хожу на зелья... – Малфой, убери руку! – ее глаза сверлили его лицо, а губы были сжаты в тонкую полоску. – Значит, это ложь? – усмехнулся он. – Все-таки варишь приворотное? – Думай, что хочешь, но не смей бросать это в зелье! – Скажи мне, что это! – Отвали...       С ее губ сорвался то ли стон, то ли крик, когда рука Драко дрогнула, и корешок почти упал в зелье. – Малфой!       Ее рука схватила кусок корня, и их руки соприкоснулись.       Будто удар тока прошел от ее руки к его, и слизеринец, вздрогнув, убрал ладонь. Корешок остался в ее руке, и Гермиона поспешно убрала его и собрала со стола оставшиеся банки с ингредиентами. – Не смей прикасаться ко мне, – сказал Малфой, вытирая руку о кардиган. – Не смей лезть не в свое дело! – Тупая сука! – Хорек! – Грязнокровка! – Мудак!       Они стояли перед котлом и сверлили друг друга взглядом, лицо Гермионы было красным от паров зелья, а его – от злости. Но Грейнджер не злилась, она лишь усмехнулась, когда увидела, как он взбесился. Он хмуро и одновременно с недоумением рассматривал ее лицо, пытаясь найти в нем те эмоции, которые он видел еще в начале года, перед занятием по зельям... перед тем, как Грейнджер привели в класс зельеварения всю в снегу. – Что с тобой было на том занятии? – вдруг спросил он, решив, что догадывается о том, что произошло. – На каком? – Когда Браун привела тебя... ты была в снегу. – Я не знаю. – Нет, ты знаешь, – Малфой обошел стол, подмечая, что на ней не юбка, а магловские джинсы, он сделал шаг к ней, – ты врешь, грязнокровка! – Малфой, я не знаю, что там произошло! – То есть ты просто вышла в туалет, а потом очнулась замерзшая в классе зельеварения? – Да! – Вранье!       Драко сам от себя не ожидал, что схватит ее за плечо. Он дернул Гермиону на себя, заглядывая в ее темные глаза. – Убери от меня руки! – Лживая сука! Отвечай, что это было?!       Его сердце ударилось о ребра и забилось в бешеном темпе.       Драко необходимо было знать, что с ней произошло. Он понятия не имел, зачем ему это, но видеть ее другой было невыносимо. – Да какая тебе разница! – Гермиона удивленно смотрела на него и на его реакцию, не понимая, почему он так заинтересовался этим. – Я вижу тебя насквозь, – прошипел Драко, притягивая ее ближе. – И я вижу, что с тобой что-то не так, ты врешь, и это ни черта не проект по зельям.       Малфой резко отпустил ее, толкая назад, и Гермиона ударилась бедрами о парту. – Малфой, просто уйди отсюда, – сказала она тихим голосом. – Я все равно узнаю, что ты тут делаешь, – заверил он ее и вышел из класса.

***

      Дни проносились быстро, и все это время Драко не мог не смотреть на Грейнджер. Он замечал, что она изменилась, но не мог понять, с чем это связано. Она буквально становилась другим человеком. Никаких споров, никаких ссор, лишь снисходительная улыбка или усмешка в его адрес. На уроках она почти не отвечала, только когда ее спросят. Это была не та Грейнджер, какую он помнил. Она часто разговаривала с Ноттом, он несколько раз видел их в коридоре и пару раз на поле для квиддича.       Его это раздражало.       Он не понимал, почему Тео все время ходит с ней повсюду, зачем он вообще с ней разговаривает. Сам Нотт ему ничего толком не рассказывает, говорит, что у них общее задание. Они часто сидели в библиотеке и до позднего вечера читали какие-то книги, потом их нигде нельзя было найти, и Драко был уверен, что они в Выручай-комнате или, может быть, нашли новый кабинет, в котором теперь прячутся.       В гостиной Слизерина сидело четверо: Паркинсон, Забини, Нотт и Малфой. Они расселись по своим любимым местам на кожаном диване и двух больших креслах, стоящих напротив. Пэнси сидела в кресле, поджав ноги, и крутила в тонких пальцах стеклянный стакан с янтарным содержимым, Тео практически лежал в соседнем кресле, откинув голову на подлокотник. Он смотрел на лицо молчаливой подруги, а потом перевел взгляд на двух друзей, что сидели на диване. – Если бы вы смогли путешествовать во времени, куда бы отправились и что бы изменили? – спросил он, садясь прямо.       Пэнси посмотрела на него, слегка прищурив глаза. – Ох, на десять минут назад и попросила бы тебя не начинать этот бессмысленный разговор, – усмехнулась она. – Я бы все равно начал, – улыбнулся Нотт. – Так что?       Он вопросительно посмотрел на своих друзей. – Я бы вернулся на свою первую игру в квиддич, – сказал Блейз. – Я только потом понял, что у меня была отличная возможность поймать снитч, но я не подумал и применил не ту тактику, сейчас я бы изменил свое решение, и тогда мы бы победили. – А я бы вернулся на первый курс и... – Тео резко замолчал и посмотрел на Пэнси, – или на второй. – И что бы ты там сделал? – спросила она, поймав его взгляд. – Признался бы одной девчонке в своих чувствах, – честно сказал он, замечая, как ее щеки краснеют. Он улыбнулся и отпил огневиски из своего бокала. – А я бы извинилась перед мамой, – сказала Пэнси. – Я умудрилась поругаться с ней, а на следующий день она умерла, – уточнила она. – Ох, да, я помню тот день, – сказал Нотт и сжал ладонь Паркинсон.       Она поджала губы, поднимая на него глаза. – А ты, Драко? – спросила слизеринка. – А я даже не знаю, – он осушил свой бокал и посмотрел на друзей. – Я бы отправился в самое начало, чтобы все исправить. – О чем ты? – Обо всем этом, о Темном Лорде, о наших родителях, о войне.       Комната погрузилась в тишину. Дети Пожирателей смерти не имели выбора, не имели своего слова в этой войне. А уж она-то началась, они не сомневались. Они лишь ждали итога, конца, чтобы стать либо победителями, либо презираемыми всеми, врагами. Они не могли просто взять и пойти записаться в отряд Дамблдора или Орден Феникса и сражаться на стороне света. Не могли или не хотели. Давление со стороны родителей было колоссальным, их буквально убедили в том, что они не могут выбрать другую сторону. – Как думаете, Темный Лорд победит? – Блейз был как никогда серьезен, чем и удивил Драко. – Вопрос не в том, победит ли он, а в том, что будет с нами после, – сказал Тео. – От нас ничего не зависит, разве мы можем рассуждать о таком? Это бессмысленно, – сказала Пэнси и встала, чтобы налить себе еще огневиски.       Драко отпил из своего стакана, наблюдая за тем, как Тео смотрит на подругу. В груди что-то неприятно шевельнулось, когда он вспомнил, что Нотт так же смотрит на грязнокровку. – Что у тебя с Грейнджер? – спросил он, не в силах сдержать порыв. – Что? – удивился Блейз. – У тебя что-то с Грейнджер?       Пэнси громко поставила стакан на столик и посмотрела на друга. – Эй, эй! Вы что? – заулыбался слизеринец. – У меня с ней ничего нет.       Нотт поднял ладони, сдаваясь. – Тогда почему ты вьешься вокруг нее? – спросил Драко, а Пэнси вопросительно приподняла бровь, передавая настроение друга. – Да не вьюсь я вокруг нее, просто у нас общий проект... – Проект? – спросила Паркинсон. – Ну да, по зельям... – А-а, по зельям, – улыбнулся Драко. – Это тот, что задали только тебе и Грейнджер? – Я не понимаю, о чем ты, – нахмурился Нотт. – Тео, нам не задавали никакой проект, – тихо сказала Пэнси, слегка округляя свои и так большие зеленые глаза. – Как это? Она сказала, что Слизнорт задал эликсир долголетия, и надо было выбрать... – он заметил, как Блейз сдерживает смех и замолчал. – Блять, Нотт! – захохотал Забини. – Тебя развели как первоклашку. – Никто меня не разводил, ну захотела девчонка побыть со мной наедине, разве можно ее за это осуждать? – улыбнулся Нотт. – И как, приятно тебе с ней заниматься... этим проектом? – усмехнулся Драко. – Вообще-то, приятно, – сказал Нотт. – Но это правда проект, даже если Слизнорт ей ничего не задавал, мы просто варим одно зелье... – Зелье? Я даже не удивлена, Грейнджер разве способна на что-то другое наедине с парнем? – Пэнси закатила глаза и улыбнулась краем губ. – Что за зелье? – Драко напрягся и даже выпрямился на диване, он внимательно смотрел на лицо друга. – Я не знаю его названия, тем более, что мы его создаем... – Ого! Вы изобретаете зелье? – удивился Забини. – Ну да, – Тео ответил так, будто он занимается созданием новых зелий каждый день. – Интересно, – задумчиво произнес Драко, не отрывая взгляда от Нотта.       Ему казалось, что Тео и Грейнджер что-то задумали. Она точно что-то скрывала и втянула его в это, иначе почему он не выложил все? Обычно Нотт ничего не скрывал от друзей, а теперь он «не знает названия зелья, и вообще они его сами создают». Драко это казалось странным. Очень странным.