Время для четверых

      Ветер распахнул маленькое окошко и обдал холодным потоком воздуха лицо гриффиндорки, отчего она скривилась и потерла плечи. Они вмиг покрылись мурашками. Убрав прядь кудрявых волос за ухо, она обернулась на Теодора. – Холодно, Нотт, – сказала она неодобрительно, – закрой окно.       Тео потушил сигарету и послушно прикрыл створку старого окна. Он оттолкнулся от стены, на которую облокачивался спиной, и пошел медленной и расслабленной походкой к партам. Гермиона выглядела довольной тем, что слизеринец быстро выполнил ее просьбу. Это не укрылось от его взгляда, и он улыбнулся. – Значит, любишь, когда тебя слушаются, Грейнджер? – усмехнулся он, подойдя ближе. – Я люблю, когда холодный ветер не дует мне в лицо, – сказала она, отрываясь от булькающего зелья. – Посмотри, кажется, цвет тот, что указан в книге.       Нотт наклонился ближе, задевая своим локтем ее ребра. Он почувствовал, как она напряглась, и как бы невзначай коснулся сначала ребер, а потом живота. Гермиона посмотрела на его лицо, а точнее на его профиль, который склонялся над котлом. Пышные кудри спадали на лоб, а прямой нос четко выделялся при таком освещении. Тео посмотрел в котел и повернулся к ней. – Я думаю, то что нужно. Осталось добавить... м-м, – он обошел Гермиону и взял книгу, что лежала позади нее, в руки, – кажется, три капли крови саламандры и... – Корень маргаритки, – закончила Гермиона, которая уже выучила состав наизусть. – Верно. И это будет пятое зелье, как думаешь, оно удалось? – Честно? Я сомневаюсь, но мне надо пробовать несколько вариантов, чтобы... – В какой год ты хочешь перенестись? – Я пока не решила... – Гермиона замерла и отвела взгляд. – Еще не решила, значит, – усмехнулся слизеринец. – А какой год задал Слизнорт? Если вообще задал. – Он... ты думаешь, что это не так? – Нет, Грейнджер, я не думаю, что это не так, – Гермиона облегченно выдохнула, а затем Нотт продолжил, – я знаю. Он никому не задавал подобного.       Ее глаза взмыли вверх, к его лицу. Она удивленно рассматривала его несколько секунд, а затем виновато опустила взгляд. – Давно? – Нет. Зачем ты соврала? – спокойным тоном спросил Нотт. – Я не могу сказать. – Не можешь? Ты просишь меня помочь тебе с зельем для путешествия во времени, черт возьми! И не можешь сказать зачем? – Тео нервно рассмеялся и потом вопросительно приподнял брови. – Послушай, это не важно... я... – Хорошо, тогда, может быть, я могу идти? – Что?       Гермиона растерялась, она понимала, что если Тео уйдет, то ей будет сложнее приготовить зелье в одиночку, и от этого она будет делать это намного дольше.       Она хотела иметь возможность вернуться в нужное время. В тот день в декабре 1998-го, когда она использовала маховик. Она не хотела проживать все два года заново, испытывать заново тот страх и те чувства, что появились в начале войны, не хотела снова искать крестражи и притворяться, что не знает, где они. Она разрывалась между тем, чтобы все рассказать Гарри и Рону и сохранять молчание. Ведь они могут ей не поверить, принять за Пожирателя под оборотным зельем или подумать, что к ней применили Империус, и будто она пытается сбить их с пути.       Исход от ее слов мог быть совершенно разным, поэтому она намеревалась предотвратить появление Пожирателей в замке и убедить Малфоя не убивать директора. Это все, что она должна была сделать. Она считала, что это два самых важных пункта. – Может, я могу быть свободен, Грейнджер? Раз это все не важно и ты не хочешь мне говорить... – Тео сделал несколько шагов к выходу, и Гермиона дернулась в его сторону. – Стой! Нет, я... – секунда. Две. Три, – я буду делать это слишком долго, одна... – Слишком долго для чего? – обернулся Нотт.       Его взгляд был серьезным и тяжелым. Веселый и беззаботный Теодор спрятался в тени, выпуская на свет другую сторону. Его глаза сверлили в ней дыру, и Гермиона невольно сравнила его с Малфоем. Глаза Тео были изумрудными, но в этом тусклом освещении они казались черными, и она могла поклясться, что видела в них отражение огня свечей.       Он сделал несколько быстрых и уверенных шагов к ней, отчего гриффиндорка отпрянула назад. Нотт выжидающе смотрел на ее лицо.

Саундтрек: Кai Еngel - moonlight (remastered)

– Я все еще здесь, Грейнджер. Я все еще жду твой ответ. Что ты собралась делать и для чего тебе зелье? – Ты мне не поверишь, – почти шепотом произнесла она, почувствовав, как в носу закололо от приближающихся слез. Но она глубоко вздохнула и выдержала его взгляд, не проронив ни слезинки. – Не поверю? Что, черт тебя подери, происходит? Это уже не смешно, Грейнджер. Ты собираешься создать, ты собираешься придумать абсолютно новое зелье для путешествия во времени! Ты в курсе, что этого никто и никогда не делал?! Ты понимаешь, что никто даже не думал о таком?! Это что же должно было произойти, чтобы тебе, Гермионе Грейнджер, пришло в голову создать такое зелье?       Его зрачки расширились, пока глаза метались по ее лицу, а руки сжимали края парты, о которую ей пришлось облокотиться. – Тео...       Тео... Тео... Тео... Словно колокольчик прозвенел в голове. Воспоминания, как фотографии со старой пленки, возникли перед ее глазами: начало их общения, первые дни в доме Забини, первые общие шутки, долгие разговоры, ее истерика и его утешительные объятия. Поцелуй.       «Я давно тебя...»       Теодора будто ударило током, он вздрогнул и сделал шаг от нее. Она не называла его по имени. Никогда. – Я расскажу тебе все, если ты ответишь на мой вопрос. – Что за торги? Ты либо говоришь мне, либо я просто уйду. Зачем мне отвечать на твой вопрос? – Потому, что ответ на этот вопрос и не дает тебе уйти.

Kai Engel - Silence (0:20)

      Нотт замер и посмотрел ей в глаза. На несколько секунд в классе воцарилось молчание. – О чем ты? – его голос звучал мягче. – Что ты чувствуешь ко мне?       Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди, ладони вспотели, и руки пробивала нервная дрожь. Ей казалось, что она снова летит с обрыва.       Он должен ответить то, что она предполагает. Он сказал тогда: «Я давно тебя», это значит, он ее... – Я не знаю, Грейнджер. – Скажи правду, прошу тебя, – она почти умоляла. – Я... Что ты хотела услышать? – он непонимающе посмотрел в ее распахнутые глаза, которые блестели в свете огня. – Правду, – она опустила взгляд, принимая поражение. – Я не понимаю, – он пальцами правой руки прочесал свои кудрявые волосы, откидывая их с лица. – Ты думала о том, что я влюблен? В тебя? – Я не думала, – Гермиона подняла на него глаза, – я знала. – В каком смысле? – Нотт нахмурился и немного подался вперед, будто боялся, что гриффиндорка исчезнет как мимолетное видение. – Мы с тобой уже общались... – Да, на курсе первом или четвертом... – В тысяча девятьсот девяносто восьмом году. – Сейчас тысяча девятьсот девяносто шестой, Грейнджер, – Нотт почувствовал, как по его рукам пробежали мурашки. – Именно. Мы уже общались в девяносто восьмом, дружили. И еще ты сказал мне кое-что, точнее, попытался, но я тебя остановила и попросила закончить, когда вернешься, но ты не вернулся... ко мне, – глаза Гермионы налились слезами, и ей пришлось быстро моргать, чтобы прогнать их. – Ты была в будущем? – Нет, я сейчас в прошлом. Мне нужно зелье, чтобы я могла вернуться в тот день, когда отправилась сюда... исправить все и вернуться назад. – Что исправить? – Все, Тео, – слезы все-таки прорвались и обрушились на ее бледные щеки, – войну, смерти, жертвы, неправильный выбор. – Ты понимаешь, что все это выглядит очень странно?       Нотт сдерживал порыв притянуть ее к себе и вытереть слезы с ее щек. Он не мог сейчас сделать это, потому что весь разговор пошел бы к черту. Все, что она рассказала, стало бы неважным. – Я понимаю, поэтому и не хотела говорить. Помоги мне закончить, одна я буду делать это дольше и... – И что тогда? – Мне придется заново пройти все то, через что я прошла уже однажды. Увидеть смерти всех тех людей и начало всего этого ада. Я не могу помешать случиться тому, чему суждено произойти, но я могу изменить пару деталей, и тогда этот механизм сработает по-другому, понимаешь?       Тео кивнул. Он молчал и думал над словами Гермионы. Он не мог сразу поверить во все, что она ему рассказала. Он ставил себя на ее место, и первым, что приходило в его голову: «Я бы рассказал друзьям». Но потом он снова возвращался на свое место и понимал, что все звучит, как полный бред. На секунду ему даже показалось, что Грейнджер надышалась парами зелья или что-то вроде того, и именно поэтому говорит все эту несуразицу.       Он смотрел на то, как слезы стекают по ее щекам, а руки трясутся. Он понимал, что она не лжет. Она не такая хорошая актриса, чтобы так сыграть эти эмоции. Все же войне быть. Значит, на них нападут? Умрут студенты? Дети? А его друзья? А Пэнси? Он хотел задать ей миллион вопросов и узнать о том, как там в будущем, но слизеринец лишь прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Казалось, он не дышал все это время. – Я попробую, – тихо сказал он. – Спасибо, – Гермиона сделала шаг к нему, но он вытянул руку, останавливая ее. – Мне нужно время, чтобы подумать.       Теодор вышел из класса, оставляя Гермиону одну в тишине.

***

– Я уверен в своих словах на сто процентов! У него есть метка, это точно! – Гарри почти подпрыгивал от своих слов, а Рон с сомнением качал головой. – Ну, не знаю, дружище. Малфой, ведь с детства мутный тип, поэтому ты и думаешь так про него, ну я имею в виду, что так было бы правильно думать... – Рон, да он же что-то замышляет, это видно!       В гостиную вошла Гермиона и наткнулась две пары удивленных глаз. – Гермиона? – Привет, мальчики. – Что ты делаешь ночью в коридорах школы? – спросил Рон. – Ты плакала? – спросил Гарри, вставая с дивана. – Нет, все в порядке. Я... я просто вышла подышать свежим воздухом... – Давно? – Нет... – Ты врешь? – удивился Гарри. – Мы тут сидим с самого вечера и не видели тебя. – Простите, ребята, давайте чуть позже поговорим, скоро... вставать на занятия, – она быстрым шагом пересекла гостиную и поспешно поднялась в спальню.       Все утро Гарри не находил себе места. Помимо того, что он думал о ночных похождениях Гермионы и о странном поведении Малфоя, теперь еще он обратил внимание на Теодора Нотта. Веселый разговорчивый слизеринец, который часто встречался ему в библиотеке, теперь выглядел чернее тучи и постоянно косился на Гермиону. Что-то произошло в ту ночь, о чем он не знает? Он ее обидел? Они поругались?       Гермиона же молчала все утро и за завтраком почти не поднимала головы от своей тарелки. Джинни очень эмоционально рассказывала ей о тренировках по квиддичу и о том, как Блейз Забини подрезал ее пару раз в ответственный момент, но Грейнджер лишь кивала и жевала свой тост. – Гермиона! – Гарри выхватил ее из толпы за руку и потянул на себя.       Они оказались в небольшой нише, ученики проходили мимо, не обращая на них внимания. – Что такое, Гарри? – Я хочу, чтобы ты рассказала мне о Нотте. – О Теодоре? – А, так вы все-таки знакомы? – Мы учимся вместе, Гарри. – Нет, а... ну вы общаетесь? – Ты думаешь, что он тоже Пожиратель? – прошипела Гермиона, хмурясь. – Нет, нет! Просто... Гермиона, он так смотрит на тебя. У тебя все в порядке? Твое вчерашнее появление в гостиной в такое позднее время было для нас удивительным, и потом, эти взгляды Нотта – я подумал, может, вы поругались... – Нет, все в порядке. Я не знаю, почему он так смотрит, – Гермиона закусила губу и посмотрела на носы своих туфель. – А где ты была? – осторожно спросил Поттер. – Я работаю над одним зельем, это долгая история, но мне приходится задерживаться, чтобы изучить состав и все такое. – Это какое-то задание? Я что-то пропустил? – Нет, нет! Я просто хочу... знать больше и уметь варить все зелья, – наигранно усмехнулась она и нервно поправила локон. – Ну да, в твоем стиле, – улыбнулся гриффиндорец.       Гарри смотрел на подругу и не понимал, что не так. Какое-то странное чувство поселилось в нем, будто бы он чего-то не видит или, быть может, упустил. Гермиона изменилась за несколько дней или, возможно, месяцев? Может быть, просто она взрослеет и у нее появляются секреты, которые не касаются его и Рона? Да, скорее всего, это так.       После занятий Джинни нашла Гермиону в библиотеке и шумно приземлилась на стул рядом с ней. – Сил нет! Хочется лежать и ничего не делать! – она развалилась на стуле и уставилась в высокий потолок. – Тренировка? – спросила Гермиона, не отрываясь от книги. – Ага, Забини засранец, так и норовит подрезать! И что он ко мне прицепился? – Может, потому, что он слизеринец? – усмехнулась Грейнджер. – Ну это само собой, – Джинни заглянула в книгу. – Что читаешь? – Зелья. – О, люблю этот предмет, но мне он дается тяжело, все время не могу рассчитать с ингредиентами, написано три капли, а я умудряюсь налить пять... это Нотт там? – Что? – Гермиона подняла глаза и проследила за взглядом подруги. – Видимо, он. – Гарри говорит, что Нотт косится на тебя. – Это неправда. – Кажется, что он идет сюда, – пискнула Джинни, уставившись на слизеринца в белой рубашке.       Теодор уверенным шагом подошел к столу, за которым сидели гриффиндорки, и, кивнув удивленной Джинни, протянул Гермионе книгу. – Вот, посмотри здесь, думаю, тут есть некоторые... нужные ингредиенты, – сказал он, бросив настороженный взгляд на рыжую ведьму. – С-спасибо, – произнесла Гермиона, – но она записана на тебя, – она кивнула на книгу. – Я тебе доверяю, Грейнджер, – на лице Теодора мелькнула полуулыбка, затем он развернулся и вернулся к своему столу. – Ого, что это значит? – Я вчера спрашивала у него кое о чем, – Гермиона махнула рукой, будто это ничего и не значило.       Но это значило слишком много. Он согласился ей помочь. Он поверил ей. Теперь у Гермионы появился союзник, который знает ее тайну и может помочь. Она лишь надеется, что он не расскажет своим друзьям, но, с другой стороны, она надеется, что расскажет. Ведь, если их снова будет четверо, то у нее появится больше возможностей все исправить. Тогда она сможет быстрее вернуться в тысяча девятьсот девяносто восьмой год.       «Но ты уже изменила прошлое»       Мысль словно ударила ее в сердце. Она закусила губу и бросила задумчивый взгляд на слизеринца. Прошлое уже изменилось, значит, будущее будет совершенно другим, и это будет касаться не только войны. – Прости, я прослушала, о чем ты, – сказала Гермиона, выныривая из своих мыслей. – Зову тебя на тренировку завтра, но она со Слизерином, ты придешь? – Джинни была почти уверена, что ее подруга откажется. – Да, конечно, – кивнула Гермиона и перевела взгляд на Джинни, – это будет отличная возможность... посмотреть на тебя в игре, – улыбнулась гриффиндорка.