Время для четверых

      Малфой наблюдал за тем, как гриффиндорка наливает зелье в стеклянный сосуд, рассматривал ее тонкие пальцы и худые запястья. Драко заметил, как близко к ней стоит Теодор, и его это не должно было волновать или как-то задевать, но все же ему это не понравилось. Он понимал, что не имеет права даже думать о том, что она может... может что? Быть с ним? Спать с ним? Малфой не знал даже, как это сформулировать. В его голове она просто принадлежала ему, и все. Он осознал, что думает о ней почти каждую ночь.       Окклюменция помогала держать все мысли о ней в хорошо запертой шкатулке, но Малфой боялся, он ужасно боялся, что Волдеморт сможет вскрыть эту шкатулку и узнать его секрет. Он бы узнал, как безнадежно Драко влюблен. Как он слаб и уязвим. А Малфой не должен допустить, чтобы кто-то знал о его слабости. Драко был бы рад избавить себя от такой слабости, но этот запах малины и мяты ворвался в его подсознание, впитался в стенки черепа и не желал покидать его.       Он смотрел на ее сосредоточенное лицо, слегка вздернутую верхнюю губу и курносый нос, он наслаждался ей словно каким-то произведением искусства. Как бы Люциус ни старался, Драко все равно не смог возненавидеть эту девчонку. Как бы он ни хотел быть похожим на своего отца, она затмевает собой все, что так ценно в его жизни. Он, наверное, мог бы отказаться от всего, что у него есть, лишь бы иметь возможность касаться ее так же легко, как Теодор.       Это ужасно неправильно, и Драко даже не понял, в какой момент это произошло. На третьем курсе? На том балу? Или, быть может, когда она улыбнулась ему в Большом зале? Когда он шагнул в бездну и не заметил этого?       Почему, черт возьми, это именно она? Грязнокровка с Гриффиндора! Почему не Астория Гринграсс, которая глаз с меня не сводит? Почему не ее сестра Дафна? Или хоть та же Уизли? Она красивая, яркая и играет в квиддич, у нее классная фигура, да, брат урод, но она сама-то нормальная. Почему хотя бы не она? Почему именно Грейнджер?! – Малфой, – Гермиона приподняла глаза, вглядываясь в его задумчивое лицо, – Малфой? – М? – он будто только что проснулся. – Что тебе? – Можешь подать два бутылька? – она кивнула на парту у окна, где были выставлены разные пузырьки и колбочки. – А у Нотта ноги отказали? – Ой, ну если тебе так сложно, – фыркнул Тео и вышел из круга парт, он прошел мимо друга, почти задевая его плечом, взял два пузырька и вернулся к Гермионе. – Держи, милая, – улыбнулся он и коснулся ее щеки, когда убирал кудрявый локон за ухо.       Гермиона слегка вздрогнула и улыбнулась. Ее щеки покраснели, но она старалась отвлечься на зелье и выглядеть серьезнее, но выглядела от этого только милее. – Я все еще жду рассказ о том, что вы тут варите и зачем я вам нужен. – Мы создаем зелье для путешествия во времени, – честно сказала Гермиона, она подняла голову и посмотрела Драко в глаза, – ты готов услышать остальное? – спросила она, когда увидела, что он удивился.       Драко кивнул, не зная, что его ждет. Он подошел ближе, а Гермиона облокотилась бедрами о ближайшую парту и, скрестив руки на груди, начала свой рассказ. Она поведала ему о том, что уже проживала этот год и что видела, как началась война, она знает о задании Драко, и это привело его в ужас. Он смотрел на друга, желая увидеть в его глазах хотя бы намек на то, что она лжет и что она чокнулась, но Тео не проявлял никаких эмоций. Он ей верил. Он все знал.       Она рассказала, что они подружились в будущем, хоть и были уверены, что даже если прожили бы под одной крышей всю жизнь, не смогли бы стать друзьями. Гермиона не сказала, что они стали немного больше чем просто друзьями, она решила не говорить о таком, по крайней мере сейчас. Она говорила о Блейзе и его доме, о том, как думала, что они погибли, когда их не было почти неделю, и как восхитилась Малфоем, когда он решил найти маховик. Это было безрассудно, но идея была отличная.       Она рассказала о том, что на них наложили проклятие, и только Нотт не смог избавиться от всех его последствий, и она высказала свои догадки о его предательстве, добавив, что только Малфой узнал правду, ведь он один говорил с ним тогда в гостиной Андромеды Тонкс. Еще она сказала, что Малфой почти начал нормально общаться с Гарри, а еще с близнецами Уизли и остальными гриффиндорцами, ведь он жил с ними в доме Тонкс.       Гермиона рассказала о том, что он хотел пожертвовать собой и сам использовать маховик, но она оттолкнула его в последнюю секунду и рухнула с обрыва, одновременно проворачивая маховик. Он сработал за две секунды до того, как она бы ударилась о ледяную воду.       Драко молчал. Он пристально смотрел на ее выжидающее лицо и думал только о том, что хочет убить ее прямо сейчас. Эта чертова грязнокровка уничтожила его исчезательный шкаф, теперь он был в этом уверен. – Значит, ты знаешь о моем задании? – хрипло спросил он, делая шаг вперед. – Да, – ответила Гермиона и бросила взгляд на напряженного Нотта. – Значит, ты вернулась сюда, чтобы помешать мне? – Не тебе, а... – Гермиона заметила яростный огонек в его глазах и замолкла. – Ты уничтожила его, да? – почти прорычал Драко. – Кого? – непонимающе спросил Тео, поворачивая голову к Гермионе. – Чертов исчезательный шкаф! – заорал Драко и ударил кулаком по парте. – Ты его уничтожила?! – Да, – кивнула Гермиона, не отрывая глаз от него, – я должна была. – Ты... ты хоть понимаешь, что ты сделала?! Ты понимаешь, что теперь будет... нет, ты понимаешь, что он сделает?! – орал Малфой.       Он покраснел, его глаза метали молнии, а лицо скривилось от ярости и страха. – Драко, успокойся... – начал Нотт, прикрывая собой Гермиону, – мы с этим справимся, мы поможем... – Закрой рот, Нотт! Твоя мать давно умерла, и не из-за тебя! А мою теперь ждут ужасные пытки и смерть! – кричал Малфой, сделав шаг вперед. – Он убьет всю мою семью из-за этой мрази! Она практически убила мою семью своими руками!       Драко схватился за голову, пытаясь выровнять дыхание. – Драко, мы все исправим, для этого мы и варим это зелье, чтобы все исправить...– твердил Нотт. – Тогда пей это зелье и сделай так, чтобы эта сука не уничтожала этот долбаный шкаф! – Малфой, ты хотел пустить Пожирателей в школу, что я могла сделать? Я вернулась, чтобы не допустить этого... – Закрой рот! Просто... заткнись, Грейнджер, пока я не убил тебя! Он убьет мою семью из-за тебя, ты понимаешь это?! – Никто никого не убьет... – О, правда? Ты пойдешь к нему и возьмешь вину на себя?! Или, быть может, твой Поттер всех спасет? Скажи мне, что ты намерена делать? Как спасешь жизнь моей матери?! – Малфой... – Драко, прекрати! – Нотт схватил его за плечи и тряхнул. – Успокойся. Давай мы все спокойно обдумаем. Гермиона поступила правильно, ты не должен впускать Пожирателей в школу, им тут не место... – Тогда и мне тоже, – тихо произнес Малфой, но Гермиона услышала. Он, не отрывая глаз от друга, закатал рукав на левой руке и вытянул ее вперед, – тогда мне тоже не место здесь. – Это другое, – спокойно сказала Гермиона, пока Нотт с ужасом разглядывал метку. – Другое? – Драко почти усмехнулся. – Чем же я отличаюсь от других Пожирателей? Тем, что учился с тобой несколько лет? Или тем, что когда-то там в будущем мы подружились? – Ты перешел на сторону Ордена, ты сражался на нашей стороне, ты помогал нам и спас мне жизнь. – Но сейчас я Пожиратель, который должен выполнить задание. Я уверен, Грейнджер, что после того, как Темный Лорд узнает, что я не справился, он прикажет мне привести тебя к нему. Он, наверное, скажет «любую грязнокровку», но это будешь ты, он залезет ко мне в голову и узнает, что это ты...       Тишина поглотила их. Они ощутили холод, будто кто-то открыл все окна за секунду. Нотт смотрел на Малфоя, он – на Гермиону, а она в ответ смотрела на него. Сейчас будто все думали об одном и том же. Будто все одновременно узнали ужасную тайну. – Ты мой друг, Драко, – произнес Теодор, – и я не допущу, чтобы с тобой или твоей семьей что-то случилось. Нарцисса была мне как мать, я не допущу, чтобы ее пытали или убили. Тебе страшно, я понимаю тебя, мне тоже страшно. Но если ты сейчас сделаешь то, что тебе было приказано, умрет не только твоя семья. Будут умирать твои друзья, остальные студенты и маленькие дети. Он не пощадит никого. Ты и сам потом будешь жалеть о том, что встал на его сторону. – Говоришь так, будто тоже вернулся из будущего. Твой отец Пожиратель, Тео, как ты можешь быть на ее стороне? – Она рискнула своей жизнью, чтобы спасти всех. Спасти меня, тебя и остальных, понимаешь? Она создает абсолютно новое зелье, которое поможет путешествовать во времени, чтобы спасти наши жизни. Ты понимаешь это? То, что ты исполнишь волю Темного Лорда, не сделает тебя бессмертным или счастливым. – А она сделает? – Бессмертным – нет, – ответил Нотт, многозначительно всматриваясь в стальные глаза друга.

***

      Для Малфоя дни стали еще более мрачными, чем они были месяц назад. Он практически не спал, ему снились кошмары. Каждую ночь он наблюдал за тем, как его мать пытают, а отца сжигают заживо. Просыпаясь в холодном поту, он выходил в коридоры замка и бродил там почти до самого утра. Драко боялся. Так страшно, как сейчас, ему никогда не было. На любой шум он реагировал слишком остро, дергался и оборачивался, думая, что за ним кто-то следит. Снегг несколько раз давал ему специальные зелья, но они не помогали.       В школьных коридорах в толпе учеников он видел ее. Слишком часто, по его мнению. Он видел ее взгляд, полный надежды, видел, что она ждет от него реакции, ответа или эмоции. Хоть чего-то. Но он не мог отделаться от мысли, что, соглашаясь, он подписывает смертный приговор, и не только себе. Из-за нее он буквально ложится под гильотину и ждет, пока она сорвется вниз, лишь бы Грейнджер стояла рядом и держала его за руку. Интересно, она знает, что творит?       В одну из бессонных ночей Малфою удалось выйти во внутренний дворик к фонтану. Он долго сидел там, несколько раз умывался ледяной водой, которая не успела застыть, он надеялся отогнать от себя навязчивые мысли. Драко думал о словах Нотта, он думал о Гермионе. На мгновение он и правда решил тогда, что смог бы убить ее. Он так ненавидел ее в тот момент. Но потом он представил, как Волдеморт мог ее пытать, и что он мог сделать с ней – ему сразу же стало ужасно больно и жутко. Казалось, что он боится за нее больше, чем за себя.       Пошел снег. Малфой достал из внутреннего кармана фляжку с бесконечным огневиски – одолжил у Блейза. Сделав пару глотков, а может и больше, он поднял голову навстречу снежным хлопьям. Они падали на его лицо, таяли и стекали к шее холодными ручейками. Они успокаивали. Когда его голова вернулась в нормальное положение, он заметил фигуру, она быстрым шагом неслась по коридору и сквозь арочные окна, Драко видел пышные кудри. Сердце стало биться чаще, горло пересохло, и Малфой сделал еще один внушительный глоток.       Фигура вышла во внутренний двор и уверенно направилась к фонтану. Видимо, его не было видно с того ракурса, поэтому Малфой решил не выходить из тени, он отвернулся и застыл, сидя спиной к мраморной статуе. По другую сторону девушка зачерпнула воду, наверное мыла руки.       Она вздохнула. Конечно, это была Грейнджер. Он узнал бы ее и с закрытыми глазами. Она тяжело дышала, он слегка повернулся, чтобы посмотреть на нее – она подставила лицо снежинкам и прикрыла глаза. Драко чувствовал себя странно, будто он занял чье-то место. Ее место.       Гермиона была встревожена, она тяжело дышала и периодически полоскала руки в ледяной воде. На ней была пижама и мантия, наверное, ей было холодно, но девушка не обращала на это внимания. Ее волосы были в полном беспорядке, наверное, она только что проснулась. – Плохой сон? – он решил, что глупо скрываться и ждать, пока она уйдет.       Гермиона почти вскрикнула и сделала шаг от фонтана. – Какого черта, Малфой?!       Она прижала руку к груди. Лунный свет освещал ее огромные глаза, которые еще больше округлились от испуга. – Ты сама виновата, надо было лучше смотреть... – Откуда я знала, что в три часа ночи кто-то может сидеть у фонтана?! – Теперь знаешь, – спокойно ответил он. Наверное, если бы не огневиски, он не был бы так спокоен. – Ты пьян? – Немного. – Еще есть? – Есть, – Драко протянул фляжку. – Блейз одолжил? – усмехнулась она, рассматривая уже знакомую надпись на крышке: «Осторожно, горячо». – Ну можно и так сказать, – произнес Малфой, не отрывая от нее глаз. – Так что? Теперь ты пьешь с Пожирателем у фонтана в три часа ночи? – Ага, – кивнула Гермиона и сделала пару глотков, зажмурившись от горьковатого вкуса крепкого алкоголя, – мы вообще-то уже пили. – Ах, точно, в твоем будущем, – он отобрал у нее фляжку, – верно? – Ага. Ты был тогда таким же... противным. – Противным? – хохотнул Драко. – Да, вечно был раздражен и бесился из-за всяких глупостей, ну знаешь, твое обычное состояние, – она покрутила запястьем в воздухе. – А твое обычное состояние? «Я слишком умна для этого мира»? – Малфой, – серьезно окликнула девушка.       Драко, рассматривающий стену замка, перевел на нее взгляд. – Что? – Ты поможешь нам? – Гермиона нервно кусала губу, и он это заметил. – А если нет? – Тогда мне придется бороться с тобой. – Ты не выиграешь эту войну. – Я сломаю все, что движет этой войной, и она закончится. – Ты не сможешь, – он покачал головой. – Ты – одна маленькая девчонка в этой войне, что ты сможешь? Ну допустим, у тебя получится помешать мне, допустим, – он поднял палец вверх, – а что дальше? Убьешь Темного Лорда? Спасешь миллионы жизней в одиночку? – У меня есть Гарри и Рон, теперь еще и Тео. – Хорошо, вас четверо. А Пожирателей тысячи.       Гермиона отобрала у него фляжку. – Если Дамблдор будет жив, он сможет помочь нам. – О, ну конечно, – Малфой закатил глаза, – этот старик ничем вам не поможет, скажет очередную глупость и исчезнет. Разве не так он всегда делал? – Нет. Он сражался с Волдемортом в Министерстве и помог Гарри. Сейчас он тоже поможет. – Почему ты начала общаться с Ноттом? – Гермиону удивил этот вопрос. – Ну... я, мы подружились после битвы в Хогвартсе, и я решила, что мне нужна его помощь в создании зелья, он один из лучших учеников... – Но я первый на зельях... – После меня, – она скрестила руки на груди. – Да, но почему он? – Ты хочешь спросить: «почему не я»? – Нет. – Да, ты так хотел спросить, – Гермиона сделала еще пару глотков и подошла ближе к Малфою. – Потому, что ты упертый, злобный баран, для которого я в этом времени враг и самая отвратительная грязнокровка, – она протянула ему флягу. – Но сейчас же я говорю с тобой. – Тут никого нет, сейчас три часа ночи, и ты пьян. – Хорошо, а тогда в Большом зале? После случая с Монтегю. – Три секунды разговора не считаются. – Значит, ты, Грейнджер, хочешь, чтобы я разговаривал с тобой на людях дольше трех секунд? – усмехнулся Малфой. – Я так не сказала, но если бы я подошла к тебе с просьбой помочь, ты бы меня послал. – Верно, – согласился Драко, он опустил глаза на ее ноги и, прежде чем понять, что делает, отодвинул край ее мантии.       На ней были красные штаны в клетку и рубашка в цвет. Он провел взглядом снизу от ее колен, вверх до шеи.       Гермиона поняла, что задержала дыхание. Их глаза встретились, и она невольно облизала нижнюю губу. Перед ее глазами возникли воспоминания. Тот вечер в гостиной, когда он смотрел на нее этим взглядом. В доме Тонкс, когда она решила напиться на кухне в одиночку и то, что было после. Она немного жалела, что все закончилось именно так, но, с другой стороны, была благодарна ему за то, что он не воспользовался ее положением.       Гриффиндорка улыбнулась своим мыслям. Сделала шаг вперед и, склонив голову немного вправо, прикоснулась к его волосам. Малфой вопросительно посмотрел на нее, но промолчал. Ему было интересно, как она поступит дальше. – Грейнджер? – Хотела вспомнить, какие они наощупь, – ответила она, проведя пальцами по его шелковистым волосам. – Вспомнить? – удивился Драко. – Ты трогала мои волосы? – О, да, – она поджала губы, а затем улыбнулась.       Малфой был удивлен. Однозначно. Он смотрел ей в глаза, и она буквально видела весь этот поток вопросов в его голове. Гермиона убрала руку и хотела сделать шаг назад, но Драко остановил ее, схватив за запястье. – Ты что-то не рассказала мне, – сказал он, притягивая ее ближе. Он развел колени в стороны, чтобы она могла встать между его ног. – Не понимаю, о чем ты. – Что там было еще? – Я уже все рассказала... – Да? И когда ты успела потрогать мои волосы? – он приподнял бровь. – Не боишься испачкаться, Малфой? – она кивнула на его руку, которая сжимала ее запястье. – Ты переводишь тему. – А ты меняешься и отрицаешь это, – она повернула его руку так, чтобы внутренняя часть предплечья оказалась повернута к ней. Гермиона осторожно провела пальцами по его руке и задрала рукав рубашки. – Это просто шрам, знак, что ты пытался спасти того, кто тебе дорог, – она легонько провела пальцами по змее и черепу, – это знак того, что у тебя не было выбора, Драко.       Драко.       Мурашки пробежали по его спине и шее. Он смотрел на нее и не мог произнести ни слова. Он не мог убрать руку или сказать какую-то колкость. Она была такой искренней и теплой, что, казалось, это тепло проникает в него и окутывает горячим воздухом каждый орган, каждую клетку его тела.       Малфой второй рукой пробрался под ее мантию и положил руку на талию. Она была такой теплой, почти горячей. Он сжал ткань фланелевой рубашки и потянул на себя. Драко встал и запустил руку с меткой в ее волосы. Он приблизился к ее шее и, касаясь носом нежной кожи, вдохнул аромат ее тела. – Ты обещал убить меня, – прошептала она, чтобы они пришли в себя. – Да, но прежде... – Драко положил руку на ее затылок и притянул к себе.       Это было по-другому. Это было не так, как в тот первый раз в доме Забини. Малфой коснулся ее губ нежно, сдерживая свой порыв, сжимая ткань ее рубашки и с силой притягивая к себе. Она дрожала – то ли от холода, то ли от эмоций, переполняющих ее. Гермиона запустила руки в его волосы и провела пальцами по затылку и ниже, по шее. Он углубил поцелуй, вызывая в ней тихий стон. Он целовал настойчиво, жадно и страстно. Будто он выпустил из своей шкатулки все мысли о ней, все сны и воспоминания. Они кружили вокруг и впитывались в этот момент. Он мысленно проклинал себя за то, что поддался своей слабости, но одновременно с этим ему хотелось кричать от тех эмоций, что переполняли его. – Это все твои чертовы приворотные зелья, – прошептал он ей в губы. – Ага, как же, – улыбнулась она, замечая его усмешку. – Мы уже трупы, Грейнджер, ты понимаешь это? – Я все исправлю, – прошептала она, глядя в его потемневшие глаза.