Время для четверых

      С зачарованного потолка Большого зала сыпался снег, но исчезал сразу над головами студентов. В воздухе со всех сторон доносились ароматы хвои, цитрусов, имбиря, шоколадной выпечки, а также корицы и печенья. Длинные столы были до отказа наполнены всякими сладостями и разнообразными угощениями. В огромном зале было безумно уютно и очень красиво. Огромные ели установили по углам зала, а самая большая и высокая стояла за спинами преподавателей, она сверкала тысячью огоньков, а на самом верху сияла красная звезда. Маленькие домовые эльфы, одетые в красные костюмчики и вязаные носочки, с самого утра старательно украшали ее, так же, как и весь замок.       За окнами бушевала метель, и поэтому в это Рождественское утро ученики не спешили вставать со своих уютных постелей. Некоторые ученики факультета Гриффиндор стали потихоньку выходить из гостиной, будто шли на ароматы Рождественского завтрака. Они ленивой колонной шли вниз по ступенькам, еще только отходя от крепкого сна и немного ежившись от сквозняков каменных коридоров. Симус Финниган рассказывал о своем сне Дину Томасу, а Джинни и Лаванда обсуждали наряды на Рождественский бал.       На нижнем этаже они пересеклись с похожими сонными колоннами из учеников Когтеврана и Пуффендуя, а у самого входа в Большой зал их встретила кучка учеников из Слизерина. Возле дверей образовалась небольшая толпа, которая пыталась протиснуться в помещение. Джинни почувствовала на своем плече чью-то теплую руку и, резко повернув голову, обнаружила, что это высокий мулат, Блейз Забини. Она никогда с ним не общалась, лишь была его соперником в квиддиче и знала, что он слизеринец и друг Малфоя. – Дамы вперед, – сказал он и жестом указал на открытые двери Большого зала. – С-спасибо, – она даже заикнулась от удивления.       Забини ухмыльнулся и последовал за ней, к своему столу. Джинни села рядом с братом и Гермионой, которая уже заканчивала свой завтрак. Подруга выглядела довольно помятой, и казалось, что она совсем не спит по ночам. А Рон был хмурым, и Джинни показалось, что они о чем-то спорили и замолчали, как только девушка села за стол. – Что-то случилось? – спросила Джинни у брата. – Секреты Гермионы случились, – сухо ответил он. – Это не секреты, Рон! – возмутилась гриффиндорка. – Да? А что же? Ты мне ничего не рассказываешь! Вот ты, – Рон повернулся к сестре, – ты знаешь, куда она ходит по ночам? Почему общается со слизеринцами? – Гермиона? – Джинни удивленно приподняла глаза. – Куда это ты ходишь по ночам? – То есть ты знаешь про слизеринцев? – Рон, я знаю только, что у них с Ноттом общее задание... – Задание? Почему ни у кого его больше нет? – Возможно, потому, что Гермиона хочет высший балл, и она одна из немногих, кто заботится о своем будущем? – Ты хочешь сказать, что я не забочусь? – вскипел Уизли. – Нет, я сказала только то, что хотела, – Джинни смахнула прядь волос за плечо и обратилась к Гермионе. – Но куда ты ходишь по ночам?       Губы девушки дрогнули, она изо всех сил сдерживала улыбку. – Джинни! Никуда я не хожу! Просто задерживаюсь... – С Ноттом! – прорычал Рон и зачерпнул ложкой пудинг. – Да какая разница? – нахмурилась Грейнджер. – Ну да, давай еще с Малфоем подружись!       Рон почти вскрикнул, а Гермиона ужасно покраснела. На них обратили внимание с соседних столов, в том числе и ученики Слизерина. Тяжелый и такой же, как у Гермионы, сонный взгляд Нотта прошелся по рыжей макушке, его брови чуть приподнялись. Грейнджер перевела взгляд немного левее и встретилась с ледяной статуей Малфоя. Он прожигал в ней дыру своим стальным взглядом, одновременно слушая бесконечные истории Блейза. – Так что? – спросил Забини, но Малфой не слышал ничего, что он говорил до этого. – Он не слушал, – улыбнулась Пэнси, она плавно приземлилась на место напротив парней. – Какого черта, Драко? Я тебе тут вообще-то важные новости рассказываю! – Как ты наконец охмурил Дафну? – усмехнулась Пэнси, положив себе в тарелку творожную запеканку с шоколадом. – Вообще-то я спрашивал Драко, кого он пригласит на Рождественский бал, но он так сверлил взглядом Грейнджер, что мне кажется, я знаю ответ на свой вопрос. – Что за глупости! – засмеялась брюнетка. – Драко никогда в жизни ее не пригласит, мне кажется, он отмываться будет неделю, если прикоснется к ней.       Малфой молчал. Он чувствовал, как жар распространяется по его шее, а руки зудят. Хотелось вскочить и выбежать из зала. А еще рядом сидел Тео, который теперь лукаво усмехался и смотрел на него так, будто знал абсолютно все. Но если бы он видел их в ту ночь, по самой невероятной причине оказался бы там в то же время, то вряд ли стал молчать столько времени. – Скорее Нотт пригласит грязнокровку, чем я, – произнес Малфой, чувствуя, как это гадкое слово обволакивает язык. Словно густой кисель встал в глотке, не давая вдохнуть.       Ты целовал эту грязнокровку и хочешь еще. Нет, ты просто жаждешь еще. Какое лицемерие, Драко. – Нотт обещал пойти со мной, верно? – улыбнулась Паркинсон, закинув в рот ягоду малины. – Да, я пригласил Пэнси, так что Грейнджер на твоей совести, – усмехнулся Нотт, ткнув друга в ребро. – О, я бы посмотрел на эту парочку! – засмеялся Забини, а сам не мог перестать поглядывать в сторону рыжеволосой ведьмы.       Она что-то обсуждала, нахмурившись. Выглядела такой забавной и даже милой. Она сильно жестикулировала и спорила со своим братом. Рон вскочил и вышел из Большого зала. Гермиона покачала головой, откинула пышные кудри со лба и, попрощавшись с подругой, последовала за Уизли. Джинни осталась одна. Лаванда сидела чуть поодаль с Падмой, и поэтому девушке ничего не оставалось, как завтракать в одиночестве и читать свежий выпуск «Ежедневного пророка».       Нотт встал из-за стола и, сославшись на «одно дело», поспешил на выход. Его проводили удивленным взглядом, ведь Тео душа компании и обычно никуда вот так не срывается. Но он думал не об этом, а лишь о том, что хочет поговорить с ней. Его доза давно закончилась, и теперь ему необходимо было принять новую. Наркотик по имени Гермиона Грейнджер.       Тео летел по ступеням вверх, ожидая, что она будет в библиотеке, но вот он случайно глянул вниз и увидел ее пышные кудри этажом ниже.       Чертыхнувшись, он побежал по лестнице вниз, но она начала свое движение. Нотт рухнул на ступеньку и раздраженно вздохнул. Казалось, что его тело уже зудит от нехватки ее взгляда, ее голоса и аромата ее волос.       Просто прикоснуться. Просто поговорить. Ему так хотелось поговорить с ней. А еще в кармане с самого утра пригрелась небольшая коробочка, которую он не знал, как передать ей. И вот теперь у него есть шанс, пока она одна, пока его никто не остановил по пути.       Лестница остановилась, и он вскочил на ноги, чтобы в два прыжка преодолеть несколько ступеней. Нотт помчался по этажу к соседнему лестничному пролету, который привел бы его в коридор, а тот, в свою очередь, к другой лестнице. Путь оказался в два раза длиннее, но другого выхода Тео не видел. Он почти бежал, путаясь в толпах младшекурсников, которые, отоспавшись, выползали из комнаток и спешили на завтрак. – Гермиона! – крикнул он, когда наконец увидел, как она завернула за угол нижнего этажа. Он был в нескольких метрах, но она ускользнула от него. Снова.       Тео выдохнул и остановился, он подошел к арочному окну и, оперевшись локтями о каменный подоконник, глубоко вздохнул. За окном сыпался снег, совы с утренней почтой залетали в башни, громко ухали и, приземляясь на каменные подоконники, чистили пёрышки. Слизеринец наблюдал за ними, тяжело дыша и восстанавливая дыхание. Его пальцы скользнули в карман и вытащили изумрудную коробочку, он открыл ее, чтобы еще раз убедиться в целостности и красоте подарка. Сердце будто сжалось, когда перед глазами предстал браслет из золота с круглыми рубинами по всей длине. – Нотт? – в тишине коридора звоном пронесся голос Гермионы.       От неожиданности он вздрогнул, его рука с коробочкой ударилась о колонну, браслет скользнул по бархатной подкладке и, выпав, полетел вниз. – Черт! – Тео почти по пояс вылез в окно, чтобы увидеть, куда упал браслет. Но внизу был лишь бесконечный снег, и увидеть тонкий браслет в этих сугробах было невозможно. «Наверное, придется копать», – подумал Тео. – Что случилось? Ты меня звал? – она выглядела встревоженной, ее щеки покраснели от холода, а крупные кудри колыхались от ветра, что задувал в арочные окна. – Ничего не случилось, – он быстро убрал пустую коробку в карман, – я хотел спросить... но уже не важно.       Он поднял на нее глаза и понял, что не дышит уже несколько секунд. – Что спросить? – Грейнджер сделала шаг вперед. – С кем ты пойдешь на бал? – Нотт поправил кудрявые волосы и достал пачку сигарет. – О... – она немного растерялась, – я пока не знаю, вряд ли я пойду. – Почему? – Ну мне надо закончить зелье, – она пожала плечами. – В Рождество? – Да, а что? – Ну не знаю, вместо того, чтобы веселиться с друзьями, ты будешь готовить зелье? – Да, потому что я хочу и дальше веселиться со своими друзьями. Ты же знаешь, что если у меня не получится что-то изменить, это зелье будет моим планом Б. Оно поможет мне вернуться снова и попытаться еще раз, – Гермиона начинала злиться, и Тео это заметил. – Не кипятись, я просто спросил, – улыбнулся он, – иди сюда.       Он протянул руку.       Просто прикоснуться.       Гермиона слегка нахмурилась, но сделала шаг, а затем еще несколько, чтобы подойти ближе. Ее холодная рука коснулась его горячей, и девушка расслабилась, ей будто на мгновение стало легче нести это бремя, этот секрет. С ее плеч свалилась скала. Она посмотрела ему в глаза, а потом на сигарету, которую он держал между пальцев. – Дождись, пока я уйду, – сказала она, указав на нее пальцем. – Как скажешь, – усмехнулся парень и убрал сигарету за ухо, – я хотел показать тебе это.       Он притянул ее к себе и повернул лицом к окну, попутно вдыхая запах ее волос. – Куда смотреть? – спросила она, рвано вздохнув, когда его пальцы коснулись ее шеи.       Тео убрал ее волосы на правое плечо и слегка приблизился. Его дыхание обдало ее нежную кожу, и Гермиона невольно сжала край подоконника. – Смотри прямо и сюда, чуть правее, на те скалы, видишь? – он посмотрел на ее лицо и, понимая, что она смотрит не в ту сторону, аккуратно коснулся ее подбородка.       Карие глаза Гермионы врезались в его изумрудные, и он, опережая ее вопрос, чуть повернул ее голову: – Смотри вот туда, – улыбнулся он. – Это птица? Похоже на птицу, – удивилась девушка, – я вижу птицу из скал. – Верно, – усмехнулся он, – каждую зиму снег превращает эти скалы в огромную птицу. – Так красиво, – кивнула она. – Да, очень, – ответил он, не отрывая от нее глаз.       Гермиона повернула голову влево и взглянула на его лицо. Он изучал ее волосы, впитывал очертания профиля и гладкость мягких губ. Он был уверен, что они очень мягкие. Девушка почувствовала, как жар окутал ее с ног до головы, холода она уже не чувствовала, а щеки горели огнем. Он, скорее всего, заметил, что она покраснела, и позволил себе коснуться ее щеки. Тео аккуратно провел пальцами от ее скулы ниже по щеке до линии челюсти. Она вздохнула, приоткрывая рот, когда его пальцы скользнули по ее шее. – Нотт... – Гермиона?       Она очень хотела что-то сказать. Она пыталась придумать что-нибудь, что угодно, лишь бы не допустить того, что он собирается сделать. Но его рука добралась до ее шеи, он погладил выступающие позвонки под ее тонкой кожей и повел пальцем вверх, к ее волосам. Гермиона подумала, что если не будет крепко держаться за подоконник, то ее колени подкосятся, и она рухнет вниз. К его ногам.       Она поддалась и слегка откинула голову назад, не в силах держать ее ровно. Его пальцы прошлись по яремной вене и двинулись вниз к ключицам. Она задержала дыхание, пристально вглядываясь в его жадный, хищный взгляд, которым он водил по ней так же, как и своими пальцами. Она ощущала его взгляд своей кожей, всем своим телом.       Пэнси! Пэнси! Ты будешь с Пэнси, ты влюблен в нее! Надо сказать, скажи сейчас же, Герми...       Его губы приблизились прежде, чем она успела бы что-то сказать. Он не целовал ее, почти не двигался, будто для него это было такой же неожиданностью, как и для нее. Обдал ее ароматом своего парфюма, приятного древесного аромата вперемешку с терпким запахом табака, который, наверное, въелся в его кудри.       Она застыла, сделала вдох, и только тогда он поцеловал ее. Сжал ее верхнюю губу своими мягкими губами, прошелся языком по нижней, аккуратно, нежно и будто спрашивая разрешения. Его руки обхватили ее лицо так, будто он боялся, что она может исчезнуть. Нотт опустил одну руку на ее талию и притянул ближе. Внутри разгорался огонь, она вспомнила солнечную поляну, тишину и легкий ветер, который гулял по бесконечным зеленым просторам. Его руки и губы, его голос. Все было таким правильным, таким родным.       Не в силах сдержаться, она обхватила его шею руками и запустила пальцы в густые кудрявые волосы. Такие же мягкие, как и у нее. Почти застонала, когда он слегка прикусил ее нижнюю губу. Выгнулась ему навстречу, прижалась ближе, правой рукой погладила его щеку, провела пальцами по линии челюсти.       Они потерялись во времени, застыли в этом мгновении и забыли, что находятся в замке, полном учеников. Они не обратили бы внимание, если бы прямо сейчас началась война, что уж говорить о человеке, который случайно застал их в этом коридоре. Он стоял несколько секунд, не веря своим глазам, а затем повернулся и пошел назад по коридору, раздраженно убирая со лба платиновые волосы.

***

      Драко почти выбежал на улицу, злобно поднимая голову туда, где по его мнению находится то проклятое окно.       Сука! Просто играет с нами!       Она испортит мою жизнь! Она уже начала это делать, сначала шкаф, теперь строит из себя влюбленную дурочку!       Отец был прав, она отребье! Мразь! Грязнокровка!       Блять, как я мог! Как я мог так думать о ней?! Думать, что она другая, не такая, как остальные!       Чушь! Гриффиндорская шлюха! Захотела слизеринцев?! Я тебе, блять, устрою, тварь!       Со всей силы он впечатал кулак в каменную стену и чуть не взвыл от боли в руке. Но эта боль хотя бы отвлекала от мыслей. Пошевелив пальцами, он злобно прошипел и направился в сторону фонтана. Сделав пару шагов, он остановился. Что-то привлекло Малфоя, что-то блеснуло в снегу, и он, сев на корточки, прикоснулся к металлу. Это был браслет. Золото и рубины по всей длине цепочки. Драко нахмурился и задумчиво поднял голову, еще раз взглянув на арочное окно. О чем-то подумав, он хмыкнул и, сунув браслет в карман, пошел обратно в замок.

***

– Тео! Он такой красивый, спасибо большое! – на шею Нотта бросилась Пэнси, когда он хотел войти в Большой зал, она встретила его прямо перед входом.       Следом за ним шла Грейнджер, и она остолбенела так же, как и он, удивленно округлив глаза. – Кто? О чем ты, Пэнс? – Браслет! – она протянула руку и покрутила ей, отчего камни стали переливаться на свету. – Он такой чудесный, спасибо!       Она поцеловала его в щеку, руками обхватив лицо.       Он глянул на Грейнджер, она растерянно посмотрела в ответ, потом перевела взгляд на красные камни и, кивнув своим мыслям, быстрым шагом стала подниматься по лестнице, в свою башню. – Я нашел его в нашей спальне, был уверен, что это Рождественский подарок для Пэнси, – сказал Малфой, появляясь за спиной Паркинсон. Он не отрывал глаз от убегающей Грейнджер и был жутко доволен своим поступком. – Я подумал, что ты, наверное, его выронил, было бы нехорошо, если бы ты потерял подарок. – Да, точно, – Тео притворно улыбнулся, – спасибо, друг. – Всегда пожалуйста, Нотт, – Драко хлопнул его по плечу и улыбнулся Пэнси. – С Рождеством, ребята!