Время для четверых

      Ей было мерзко от самой себя. Руки тряслись, слезы лились бесконечным потоком, а в голове кружила тысяча мыслей. Она проклинала себя, ненавидела и не знала, куда деться, куда спрятаться от себя самой. Сжавшись, Гермиона спряталась в кабинку женского туалета и зарыдала. Она не смогла дойти до своей башни, не смогла сдержать эмоции. Грейнджер не хотела кого-то встретить, поэтому лучшим решением оказалось спрятаться в женский туалет, где обитала плакса Миртл.       Я идиотка! О, Мерлин, какая я идиотка!       Зачем я это сделала? Нельзя, так нельзя!       Так я только все испорчу! Тео не мой, он не будет со мной, я не должна так поступать!       Все должно быть правильно!       Я не для этого рискую жизнью, не для этого использовала маховик!       Это просто эмоции, просто страх. Я просто боюсь потерять все, снова. А я потеряю, если буду продолжать это.       Надо все исправить. Надо исправить, я же для этого работаю над зельем...       Гермиона встретилась взглядом со своим отражением в зеркале. По ней будто прошлась ледяная волна, мурашки пронеслись по рукам.       Зелье.       Сердце громкими ударами билось о ребра, а в голове лишь судорожно колотилось одно слово: зелье!       Гермиона рванула из туалета, понеслась по каменной лестнице и, пробежав несколько этажей, остановилась у нужной двери. Ее руки тряслись, а дыхание участилось. Рывок, дверь легко поддалась, в лицо ударил свежий морозный воздух – Тео опять не закрыл окно. Гермиону будто затошнило от этого имени, ей было тошно от себя.       Быстрым шагом она направилась к шкафчикам, в которых они хранили образцы, достала последнее приготовленное зелье.       «Время» для троих.       Гермиона прикрыла глаза, пытаясь отогнать от себя голос Теодора. Она вздохнула и подошла к маленькому зеркалу, висевшему над раковиной в конце класса. В ее руке был зажат маленький флакончик с изумрудной жидкостью. Грейнджер выдохнула и посмотрела на себя в зеркало.       Все просто, далеко оно меня не отправит. Два года максимум.       Еще два года? Ты с ума сошла! Ты просто чокнулась! Есть другой выход!       Нет, нет. Я не смогу смотреть им в глаза, не смогу нормально закончить зелье. Это провал. Я должна была оттолкнуть его. Должна была прекратить все...       Зелье не закончено! Ты можешь погибнуть, лишиться разума, да все что угодно может произойти.       Удар по зеркалу.       Стоп.       Нужно прекратить этот бесконечный разговор с собой. Гермиона сняла маленькие наручные часики и положила их перед собой на раковину. Двадцать пятое декабря, половина двенадцатого дня. Два года максимум. Она снова взглянула на себя в зеркало.       Отвратительная грязнокровка.       Она закрыла глаза и позволила слезе стечь по ее щеке. Гермиона еще никогда в жизни не чувствовала себя так мерзко, как сейчас. Ей не приходило в голову ничего, кроме как использовать зелье и исправить все. Оно может отправить ее назад максимум на два года, долго, но зато она сможет все исправить. Она поможет Гарри, она проживет заново это время и больше не допустит ошибок.       Это просто ошибка, ты сможешь исправить ее и без этого зелья.       Ты просто сбегаешь, трусиха!       Нет ничего плохого в том, чтобы совершать ошибки. Ты не стала от этого плохим человеком. Ты просто запуталась.       Он узнал о поцелуе?       Гермиона, распахнув глаза, посмотрела на свое заплаканное лицо.       Кто, Гермиона? О ком из них ты говоришь?       Она открыла крышку и поднесла склянку к губам. В нос ударил запах трав. Она зажмурилась. Страшно, очень страшно. Но она не сможет спокойно жить.       Она не должна была.       Гермиона вылила половину содержимого склянки в рот и посмотрела на часы. Ее трясло. Зелье будто впиталось в ее горло и забрало с собой всю жидкость. Грейнджер словно высохла изнутри. Она посмотрела на себя в зеркало, всмотрелась в зрачки. Ее радужка стала в цвет зелья, а вены под кожей почернели. Выглядела она жутко. Через несколько секунд она ахнула и дернулась назад от зеркала. Часть ее рук начала исчезать, растворяться в воздухе. Она заплакала, но уже не слышала своего голоса. Девушка зажмурилась прижимая руки к прозрачной груди. Весь мир закружился. Она вспомнила это ощущение, то же самое она ощущала, когда пользовалась маховиком. Значит, все идет правильно. Секундная стрелка на ее часах начала обратное вращение.

***

– Что-то случилось? – спросила Джинни у брата. – Секреты Гермионы случились, – сухо ответил он. Гермиона резко повернула голову в сторону Рона, ей показалось, что она уже где-то слышала эту фразу. Дежавю? – Это не секреты, Рон! – возмутилась гриффиндорка. – Да? А что же? Ты мне ничего не рассказываешь! Вот ты, – Рон повернулся к сестре, – ты знаешь, куда она ходит по ночам? Почему общается со слизеринцами? – Гермиона? – Джинни удивленно приподняла глаза. – Куда это ты ходишь по ночам? – То есть ты знаешь про слизеринцев? – Гермиона мысленно повторила эту фразу, прежде чем услышать ее. Мурашки покрыли ее руки, а кончики пальцев стали ледяными. – Рон, я знаю только, что у них с Ноттом общее задание... – Задание? Почему ни у кого его больше нет? – Возможно, потому, что Гермиона хочет высший балл, и она одна из немногих, кто заботится о своем будущем? – Ты хочешь сказать, что я не забочусь? – вскипел Уизли. – Нет, я сказала только то, что хотела, – Джинни смахнула прядь волос за плечо и обратилась к Гермионе. – Но куда ты ходишь по ночам?       Губы девушки дрогнули, она изо всех сил сдерживала улыбку. – Джинни... Ребят, оно того не стоит, давайте не будем из-за этого спорить. Рон, я расскажу тебе обо всем, хорошо? – Когда же ты мне расскажешь? Ты все время занята. – Мы обсудим это вечером, хорошо? У тебя нет тренировки? – Джинни удивилась тону Гермионы, уж очень резко он сменился на дружелюбный. – Вот, ты даже не знаешь, когда у меня тренировка, – фыркнул парень. – Рон, не обижайся на меня, просто мне сложно со всем справиться, – Гермиона улыбнулась, положив руку ему на предплечье. – Ладно, не парься, я просто не люблю секреты. – Я это поняла, – все еще улыбаясь, ответила девушка.       Обед проходил спокойно, она разговаривала с Джинни, Гарри и Роном, они смеялись над шутками Симуса и обсуждали Рождественский бал, но гриффиндорку не покидало ощущение, что все идет как-то странно. Не так, как должно. Она плохо помнит этот день. Она не знает, что от него ждать. Ей стало жутко, неприятное ощущение сковало ее руки и липкой массой осело в легких. – Все в порядке? Выглядишь уставшей, – Полумна остановилась рядом с Гермионой и положила ей руку на плечо. – Что? Да, все хорошо, – улыбнулась гриффиндорка, поднимая голову к приятельнице. – Я видела странный сон, – начала Полумна, не отходя от сидящей девушки, – я видела тебя в окне... – Может, присядешь? – спросила Джинни, заметив, как Гермионе неловко от того, что над ней стоит Полумна и так громко рассказывает свой странный сон. – Да, благодарю, – Полумна вернула свой взгляд к Гермионе, но садиться не стала, – ты мне никогда не снилась, Гермиона. Это так странно. Я видела твое запястье, на них вчера были часы, потеряла?       Полумна дотронулась до руки Гермионы, отчего та немного вздрогнула. Грейнджер не успела ничего ответить, когтевранка улыбнулась и прошла мимо.       Грейнджер взглянула на свою руку. Что-то не так.       Я помню, что на мне утром были часы. Потеряла? Я могла их потерять? Когда? – Ребят, мне надо идти, кажется, я и правда потеряла часы, – Гермиона встала из-за стола. – Тебе помочь найти? – спросил Гарри. – Нет, нет. Их, скорее всего, найдет Филч, спрошу у него. – О-о, ты уверена? – Рон слегка нахмурился. – Д-да, все в порядке, – Гермиона торопилась покинуть Большой зал.       Она быстро поднялась по лестнице и решительно направилась к старому классу по ЗОТИ. Ее мучило плохое предчувствие и догадки, от которых тошнота подступала к горлу. Голова от волнения кружилась, а пальцы рук дрожали. Резким движением она распахнула дверь, приготовившись почувствовать холодный поток воздуха.       Почему я должна была его почувствовать? Я не заходила сюда сегодня.       Холодный ветер ударил в лицо, она закрыла за собой дверь и огляделась. Ничего не изменилось, никто не входил. Книги на своих местах, котлы, склянки, шкаф.       Шкаф.       Дверцы шкафа были открыты. Она кинулась к нему, проверяя содержимое и поняла, что не хватает одного пузырька последнего зелья.       «Время» для троих.       Просто дежавю. Ничего такого. Глаза девушки пробежались по стенам помещения, задержались на столах, на полках для книг, на раковине. В свете солнца она увидела блеск металла. Гермиона сделала несколько шагов и нерешительно приблизилась к раковине. На ней лежали маленькие наручные часы, а рядом – полупустая склянка с изумрудным содержимым. Она подняла глаза и посмотрела на себя в треснутое зеркало.       Я использовала зелье? Оно сработало?!       Но зачем я это сделала?!       Девушка взяла часы и надела их на руку – девять тридцать пять. Ее глаза задержались на циферблате, она была уверена, что сейчас примерно полдень. Могла ли она выпить половину порции зелья и вернуться лишь на пару часов назад? Эта мысль не выходила из ее головы. Она думала об этом, выходя из класса, проходя мимо движущихся лестниц, направляясь в коридор, ведущий к совятне и другой площадке с лестницами. Гермиона нащупала пузырек с остатками зелья и глубоко вздохнула.       Если я испробовала его на себе, значит так было нужно.       Или, быть может, было что-то, что ты побоялась решить без помощи зелья времени?       Она отмахнулась от лишних мыслей и направилась в совятню.

***

      Спустя некоторое время гриффиндорка вышла из совятни. Она решила написать письмо родителям на месте и сразу отправить, пока было время. Очистив мантию от налипших перьев, она вышла из башенки и направилась к коридору с большими арочными окнами. Взглянув на свои часы, она поняла, что прошел целый час. Она так долго думала над тем, что написать родителям, что даже не заметила, как пролетело столько времени. – Гермиона! – услышала она голос Теодора.       В груди неприятно кольнуло, к горлу подступил комок. Она остановилась, придерживаясь за стену.       Молчи! Не отвечай.       Она нахмурилась, разозлилась собственным мыслям. Что за ощущение? Почему такое неприятное предчувствие? Это же Тео. Руки неприятно покалывало, а в животе скрутился нервный узел. Девушка решила послушать себя. Она доверилась своей интуиции и скрылась в арке, которая вела к лестницам.       Тео оперся руками о каменный подоконник и стал наблюдать за совами, что порхали вокруг окна. Его рука скользнула в карман, и он нащупал коробочку, открыв ее, он взглянул на золотой браслет с камнями из рубина. Он так хотел подарить этот браслет Гермионе, он бы так подошел ей. Поджав губы, Тео достал палочку. – Упустил, – сказал он и взмахнул палочкой, произнося заклинание.       Камни на браслете изменились, став изумрудами, они будто взглянули на юношу, говоря: «Теперь ты доволен?».       Он не был доволен. Но представив восторженное лицо Пэнси, улыбнулся. Он не мог выбрать, не мог определиться. Он пытался угнаться за двумя зайцами сразу, учитывая, что убегал лишь один, а второй всю жизнь был рядом. Теодор ошибался в своем выборе, но пока не осознавал этого.       Сжав браслет в пальцах, он аккуратно вложил его в коробку и засунул в карман. Тео вытащил сигарету и, прикурив от палочки, выпустил густое облако дыма.

***

– Грейнджер! – рявкнул Малфой, врезавшись в нее на быстром шагу. – Малфой! Ты что... тут делаешь? – она оглянулась на холодный коридор, а потом взглянула на его лицо. – Иду в совятню, а ты? – серые глаза с интересом изучали ее взволнованное лицо. – А я из совятни. – Я слышал голос Тео или мне кажется? – Я не слышала, – соврала она, – мы говорим целую минуту без скандалов, на нас скоро коситься начнут, – будто между делом заметила она.       Малфой усмехнулся. – Закончила со своими приворотными зельями? – он почти улыбался, уголки его губ почти приподнялись, и это было полнейшим абсурдом. Она помнила Драко в этот учебный год, он был совершенно другим. Мрачный, холодный, одинокий. Совсем не такой... как сейчас. – Ты мне скажи, – ее сердце ударилось о ребра с такой силой, что даже заболело. Какая смелость.       Малфой не смог ничего ответить. Он уставился на нее, первый раз в жизни не зная, как ответить этой выскочке. Уголок его губ все-таки пополз вверх. Внутри разгорелся огонь, тепло разлилось по всему телу. Драко на секунду опустил взгляд, а потом поднял и взглянул в ее большие карие глаза. – На нас и правда скоро начнут коситься, – ответил он, пряча улыбку в зеленом шарфе. Драко прошел мимо, слегка задевая ее плечом, и двинулся по коридору в сторону совятни.       Гермиона почувствовала легкость. Будто она сделала что-то правильное. Ей стало так хорошо, что она не смогла сдержать улыбку.