Время для четверых

      Гермиона была почти уверена в том, что даже запах в доме был тот же: травы, влага и дерево. Здесь было прохладно, и комнаты выглядели немного заброшенными. Она зашла в гостиную, провела рукой по старой обивке коричневого кресла, под удивленный взгляд Блейза.       Девушка подошла к разноцветному окну и коснулась стеклянных «швов», посмотрела сквозь него вдаль, на бесконечные поля и край леса. Огромные пушистые облака медленно плыли по небу, а мартовское солнце нежно согревало землю. Было ощущение, что она вернулась домой. Это было довольно странно, ведь здесь она переживала и нервничала больше, чем за всю свою жизнь. Но это место стало для нее значимым. Здесь произошли важные изменения, те, что повлияли на ее жизнь.       Она оглянулась на кресло и вспомнила, как впервые увидела сидящего в нем Малфоя. Его хмурый взгляд, его раздражительность. Она вспомнила, что они оба были уверены: друзьями им не стать. Это заставило ее улыбнуться. Гермиона перевела взгляд на диван, и перед глазами возникло воспоминание о ночных посиделках, когда Пэнси сидела между Блейзом и Ноттом, а Гермиона не могла оторвать глаз от Драко.       Девушка медленно прошла к старому дивану и провела пальцами по его спинке, она вздохнула и прикрыла глаза. В ее ушах стоял смех, собственные рыдания, короткие обрывки фраз из длинных историй. Она чувствовала теплые объятия и слышала звон стекла напольной лампы.       Все произошло как будто вчера. Это было безумно, невозможно и бесконечно странно. Помнить то, что было в будущем. Вернуться туда, где ты появишься только через год. Ее руки слегка подрагивали от волнения, а в горле образовалась пустыня. Она глубоко вздохнула, подняла свою сумку и направилась в комнату.

***

      Первую неделю они вычищали дом, без палочек и волшебства. Дамблдор попросил не использовать магию в убежище, чтобы их не смогли отследить. Повсюду была пыль, затхлое постельное белье, одеяла и старые вещи в шкафах. Гермионе эта уборка напоминала одно лето в ее жизни, когда она была маленькой – ее семья купила небольшой загородный домик, и почти целый месяц лета они все вместе вычищали этот дом и делали в нем ремонт. Единственное отличие, пожалуй, это только то, что тогда она не боялась умереть в любой день. Тогда она даже не думала о смерти.       С первого дня, помимо уборки, они пробовали воссоздать зелье времени. Гермиона и Теодор часами проводили в подвале, вспоминая состав. Грейнджер была уверена, что помнила весь рецепт наизусть, но оказалось, что одного ингредиента всегда не хватало.       Малфоя жутко злило то, что она находится с Ноттом так долго. Он часто косился на них, когда вечером они сидели на диване и пытались подобрать нужный ингредиент. Они часами разговаривали о зелье и выписывали варианты.       После очередного тяжелого вздоха Гермионы они опустили тетрадь на сиденье и замолчали. – Ну что, когда будет готово ваше зелье? – Блейз подошел к ним и, упершись бедрами о кухонный островок, посмотрел на замученную гриффиндорку. – Без понятия, – ответила она. – Мы не можем вспомнить один ингредиент, – Тео провел рукой по лицу, откидывая кудри со лба. – Где Драко? – Отправился в соседнюю деревню за продуктами, – Блейз поставил кружку с чаем на столешницу и подошел к дивану. – Так, что у нас тут есть, – он пробежался глазами по списку трав и способу изготовления зелья, его брови слегка поползли к переносице. – Вы уверены, что здесь необходимы цветы моли? – Да, они в сочетании с остальным действуют как антидот. – Может, тогда следует добавлять их в начале? Мне кажется, что в конце цветы просто отменяют все, что вы создаете. Я имею в виду, действие зелья. – Ну-ка дай сюда, – Гермиона потянулась к тетради. – Хм, в самом деле, наверное, не стоит добавлять моли в конце. Но все равно не хватает одного ингредиента. Даже если я добавлю цветок в самом начале, зелье не будет работать, где-то есть пробел... – А лирный корень? – Блейз ткнул пальцем в список, Гермиона подняла на него взгляд и слегка прищурилась. – Чтобы не вывернуло наизнанку, – Забини усмехнулся. – Путешествия во времени сложная штука, поэтому я добавила этот корень в состав, чтобы, когда я прыгала по временным петлям, меня каждый раз не тошнило. – Умно, – кивнул слизеринец. – Наверное, не настолько, раз они до сих пор ничего не сварили, – Малфой появился в арке. На нем была обычная джинсовая куртка, рубашка в клетку и темно-коричневые брюки, он выглядел совсем как магл. Как злой магл.       Он скинул с плеча набитый рюкзак и подошел к раковине налить воды. – Мы делаем все, что в наших силах! – возмущенно ответил Тео. – Вы делаете недостаточно! – Драко резко развернулся к ним лицом. – Да как ты смеешь так говорить?! – Гермиона вскочила с дивана, отбрасывая тетрадь. – Тебя не бывает дома целыми днями! Ты не помогаешь нам! – Разуй глаза! Я убираюсь как чертова золушка из твоих магловских сказок, хожу за продуктами в соседнюю деревню за несколько километров отсюда! Пешком! Я не пользуюсь своей палочкой, ради твоей безопасности! – Малфой был в бешенстве. Гермиона удивленно смотрела на то, как он кричит – она не знала, что его это так сильно злит. – Ради нашей безопасности, – тихо ответила она. – Да какая к черту разница?! Твоя, наша. Если ты не сваришь это зелье, мы все сдохнем. – Не говори так... – А как мне говорить? «Все будет хорошо, Гермиона»?! Так? Или: «Из-за нашей ошибки не умрут наши друзья»? – Почему ты так зол? Мы воссоздаём зелье целыми днями... я не понимаю... – Да, ты не понимаешь! Потому, что тратишь время на болтовню с ним, – он махнул на Тео, – вместо того, чтобы вспомнить состав! – Какая разница, на что я трачу время? Мы работаем над зельем, продвижение есть, а остальное... – Что?! Меня не касается, да?!       Они врезались взглядом друг в друга. Лобовое столкновение. Ощущение у всех было такое, что стены комнаты рухнут как карточный домик от такого напряжения. Драко буквально пригвоздил ее взглядом к кухонному островку, а сам замер, пытаясь совладать с гневом, который в считанные секунды охватил его.       Малфой злился и сам не понимал, на что именно. На нее, на Тео, на проживание в этом грязном и старом доме? Он ревновал? Или считал себя третьим лишним? Он не знал, понимал лишь, что его выворачивало наизнанку оттого, что Гермиона целыми днями сидела в том подвале с Ноттом и почти не разговаривала с ним. – Драко, перестань вести себя как обиженный индюк, – Забини хлопнул его по плечу, проходя мимо. – Мы все застряли тут и все хотим закончить войну. – Почему нельзя было просто записать состав зелья, а, Грейнджер? Мы бы уже давно его сварили. – Почему нельзя просто не вести себя как мудак? – бросила Гермиона, выходя из комнаты следом за Блейзом.       Драко просверлил ее глазами, но ничего не ответил. Когда его взгляд врезался в изумрудные глаза друга, он злобно прищурился. – Ты доволен? – Ой заткнись, Нотт. – Нет, ты скажи мне! – Тео подорвался с дивана и подошел к кухне. – Ты доволен своим концертом? – Это ты сейчас выступаешь на публику. – Мы варим это чертово зелье с утра и до самого вечера. Подбираем ингредиенты, меняем состав, чтобы оно, в конце концов, сработало и не убило того, кто будет его использовать. Я и Блейз ищем эти ингредиенты по всей Исландии... – В то время, как большая часть находится в Британии, – скептически заметил Драко. – Мы не можем так далеко аппарировать... – Да, я знаю, что вы не можете.

***

– Малфой? Что ты делаешь? – Уходи отсюда, Грейнджер. – Что? Но... ты... – Я сказал, иди отсюда! – Нет! Драко, не нужно этого делать, – Гермиона вытянула руку вперед, будто хотела, чтобы он отдал ей свою палочку, – мы все исправим... – Ничего мы не исправим! Как ты не понимаешь?! Я должен! – Нет, нет! Драко, ты не убийца... я знаю, что ты не сможешь убить его... – Знаешь? – Малфой усмехнулся. – О, Грейнджер, как хорошо, что ты все знаешь. Вот только ты сама изменила ход событий! – юноша злобно рассмеялся. – Ты сама во всем виновата! – Нет, Драко... Драко! – зеленая вспышка пронзила густой летний воздух, небесно-голубые глаза в последний раз взглянули на нее с теплом, а затем тело директора рухнуло вниз с Астрономической башни. – Гермиона! – мужские руки крепко обхватили ее плечи, она почувствовала тепло чужого тела и, судорожно вздохнув, подняла глаза. – Малфой... я виновата, я сама виновата... – Тише, тише. Это просто сон... – Малфой, – она обхватила его руками и уткнулась носом в грудь, его футболка приятно пахла мятой и полевой травой. Девушка прикрыла глаза и позволила ему качать себя из стороны в сторону. Она успокаивалась в его руках, словно они могли спасти ее от всего зла и от любой войны. – Что тебе снилось? – шепотом спросил он, опаляя своим дыханием ее скулу. – Что-то очень плохое, но я не могу вспомнить... – она взглянула на его обеспокоенное лицо, четко помнив, как он выглядел во сне. Он был почти таким же, в этом же возрасте и даже с такой же прической. Мурашки страха пробежали по ее рукам. – Это просто сон, Гермиона, – он погладил ее по голове, прижимая ближе к себе. – Да, да... – они смотрели друг на друга до тех пор, пока она не осознала, что сидит на кровати в одной лишь футболке.       Гермионе стало неловко, и она попыталась отодвинуться, прикрыть ноги одеялом. Малфой посмотрел на ее попытки и усмехнулся. Ему стало забавно оттого, что она его так стесняется. Он потянулся вперед и, схватив край одеяла, накинул на ее ноги. – Спасибо. – Грейнджер, я видел тебя голой, – их взгляды встретились, – это просто... напоминание, – он улыбнулся, и она почувствовала, как ее сердце дернулось и рухнуло в район живота. – Это было лишь раз, и уже прошло достаточно... – зашептала она, краснея и опуская глаза. – Да, прошло довольно много времени, – его рука коснулась ее предплечья, вызывая новую стаю мурашек, но уже более приятных. Гермиона рвано вздохнула, на секунду прикрывая глаза. – Видишь, как хорошо я справляюсь с твоими кошмарами, – усмехнулся слизеринец. – Да, отлично, – кивнула она, радуясь, что при таком тусклом освещении, он не увидит ее алых щек. – Спокойной ночи, – его пальцы невесомо коснулись ее плеча, откидывая локон на спину. – Спокойной ночи.

***

Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз злато-карий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смогла к другому.

Есенин С. А.

      Когда она не думала о том, что происходит за пределами барьера, жить было намного легче. День казался теплее и солнечнее, а проблемы не такими серьезными. Лишь когда Рон Уизли в ее голове в сотый раз повторял шутку двухлетней давности, а его братья близнецы в который раз задумывали взорвать класс по ЗОТИ с помощью фейерверков, истерика находила ее в самой тихой комнате этого дома, хватала за горло и сжимала изо всех сил. Это происходило внезапно. Всегда. Она что-то измельчала, резала или мешала зелье, и в эту секунду ее нос начинал невыносимо щипать, а глаза наливались слезами. Еще через пару мгновений грудная клетка сжималась от недостатка кислорода, и Гермиону прорывало.       Она могла плакать часами, пока ее не отпустит это состояние. Забини сначала думал, что это похоже на магловские панические атаки, но выглядело все куда хуже. Гермиона закрывалась в комнате и никого не впускала, а через несколько часов возвращалась в подвал и продолжала варить зелье. В первые дни такого не было, но чем больше времени проходило, тем серьезнее эта проблема давила на всех.       Она стала плохо спать. Один и тот же сон повторялся почти каждую ночь. Это всегда был Малфой и Дамблдор. Она пыталась отговорить слизеринца от убийства, но он никогда не слушал, кричал «Авада Кедавра», пронзая директора зеленым лучом. Гермиона чувствовала смерть, та подглядывала из-за угла, улыбалась и легонько касалась ее плеча, пока девушка спит. Смерть была ее тенью, она поглощала все вокруг нее, всех, кого она знала. Гриффиндорка каждый день ощущала присутствие костлявой и каждый раз думала, что у нее не получится избежать судьбы. Ни у кого не получится. Зелье времени – это лишь игра, просто способ оттянуть неизменное. Это способ побыть с любимыми чуть дольше.       Середина марта, а солнце печет так сильно, что у Гермионы складывается ощущение, будто она в Австралии. Она лежит на мягкой траве прямо перед домом и щурится от ярких горячих лучей. Солнце гладит ее по лицу и ключицам, подсвечивает каштановые кудри, делая переливы на них золотыми. Теплый ветерок приятно обдувает ее ноги, тело и покрасневшие прикрытые глаза. – Отличная погода сегодня.       Гермиона вздрогнула и, прикрыв глаза от солнца, посмотрела на Теодора. Он сел на траву, поджав под себя ногу и прокручивая в руке тонкую веточку. – Да, хорошая. – Не боишься заболеть? Весна обманчива. – Не боюсь, – она шмыгает носом и садится. – У тебя тут ветки, – Нотт тянется к ней, слегка улыбаясь. Когда его рука касается каштановых кудрей, Гермиона опускает взгляд, но в следующую секунду ее глаза взмывают вверх. Рука Тео касается ее шеи и затем щеки. Он делает едва уловимое движение вперед, прямо к ее лицу. – Спасибо, – Гермиона немного отклоняется назад, чтобы высвободиться, но он подается за ней. – Тео, – предупреждающе произносит она. – Ты меня все время отталкиваешь, – вдруг говорит он, глядя в ее глаза. – Я знаю, что искра была, но ты тушишь ее изо всех сил. – Тео... ты же влюблен в Пэнси, – она не находит ничего лучше, Паркинсон должна ей помочь. – Я такого не говорил... – Слушай, это все сложно, я понимаю, – она убирает его руку со своей шеи и немного отодвигается. – Я знаю, каково это, когда нравятся два человека. Это очень тяжело. Особенно в наше время, когда завтра может не настать, хочется получить от этой жизни максимум... Но мы с тобой друзья. Тео, ты для меня один из самых близких людей, сейчас и там, в будущем. Ты был тем, кто всегда был рядом со мной, понимал и поддерживал. И я солгу, если скажу, что ничего к тебе не чувствовала... черт, ты поцеловал меня прямо здесь, и я думала, что с ума сойду, когда тебя поймали Пожиратели, – она поймала взгляд Нотта и вдохнула. – Но сейчас, когда я все знаю, вижу, как ты дорог Пэнси, я буду тушить все искры, иначе мы сгорим, – Гермиона повернула голову и посмотрела в сторону леса. – Возможно, это эгоистично, но я хочу, чтобы ты оставался моим другом, – тихо сказала она. – Я не хочу быть твоим другом, Гермиона. Ты права, это очень сложно, и ты еще раз права, потому что да, мне нравится Пэнси. Я разрываюсь каждый день. Я пытаюсь определиться, и знаешь, это, наверное, так глупо. В мире столько проблем, а я не могу выбрать девушку, – он покачал головой. – Пэнси всегда была рядом со мной, с самого раннего детства. Но когда я увидел тебя на первом курсе, я понял, что влип по полной, – Тео усмехнулся, – эти кудри и веснушки, – он с обожанием посмотрел на ее лицо. – Я не хочу быть другом, только не тебе. Но если ты хочешь этого, я потушу все искры ради тебя.       Тишина поглотила их. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Гермиона обратила внимание, как его рука сжалась в кулак. Она закусила нижнюю губу и отвела взгляд. – Спасибо, Тео. – Если он причинит тебе боль, я убью его, – прошептал юноша, приближаясь к ее лицу. Она встревоженно подняла глаза, ловя его проницательный взгляд. Он знал? Он все знал...