Город мечты

      «Галена» со свистом колес остановилась прямо у входа в «Эзотерику». Джеки потрепал Ви за второе, не раненое плечо, но девушка уже была в отключке. — Chinga tu madre! — выругался он, набирая номер телефона. — Алло, Мисти. Привет, прости, что так поздно, но тут экстренный случай. Не могла бы ты спуститься и открыть дверь в «Эзотерику»? Это очень срочно! Вик трубку не берет!       Мисти — хозяйка «Эзотерики» и девушка Джеки. Небольшой магазинчик и склад в подвале внутри двора достались ей от родителей. Ранее ее отец промышлял оптовой закупкой и продажей различными автозапчастями и расходниками, которые хранил в подвальном помещении, а выдачу производил в небольшом торговом павильоне, известном ныне под названием «Эзотерика». После того, как родители Мисти решили вернуться на родину в Варшаву, оба помещения перешли во владение дочери, но девушка мало что понимала в автомобилях, поэтому вскоре открыла свой маленький магазинчик со всякими спиритическими штуками, благовониями и прочей фигней для гадания, а склад за ненадобностью стала сдавать в аренду. Таким образом на месте бывшего склада образовалась клиника рипера Виктора Вектора. Сама Мисти жила в квартире прямо над своим магазином, поэтому часто работала и вне официального режима «Эзотерики», а также часто помогала Виктору в роли медсестры. С рипером они сразу нашли общий язык и довольно быстро подружились, поэтому такое соседство сполна устраивало обоих.       Джеки знал Мисти с детства. Они оба выросли в Хейвуде и часто зависали в одной компании, но отношения между ними завязались гораздо позднее. Уэллс славился тем, что был бабником, а о личной жизни Ольшевской особо никто ничего и не знал. Но, как часто бывает в избитых любовных романах, бабник влюбился в тихую подругу после разрушительных отношений со стервой и стал по-настоящему счастлив. Правда, мама Уэллс не особо признавала новую избранницу сына, отдавая предпочтение его бывшей девушке, Камилле. Камилла же, несмотря на миловидную наружность и умение поставить себя соответственно внешности, проявила себя со временем как настоящая мегера. Довольно быстро идеальнейшие отношения между ней и Джеки превратились в по-настоящему разрушительные и, в какой-то момент, парень узнал об измене и смог найти в себе силы разорвать этот союз настолько мирно, насколько это было возможно: молча ушел из квартиры, где жил вместе с Камиллой, заблокировав ее во всех социальных сетях и телефоне. Она не пыталась вернуть все назад и особо не горевала, а вот Джек начал разрушать свою жизнь: встрял в какие-то разборки внутри банды «Валентинос», где состоял еще с отрочества, и едва не погиб, получив пулю в грудь. Мама здоровяка была, говоря мягко, не в восторге от такого рискового образа жизни сына, поэтому Джеки решил из уважения к нервам матери (ну, или из собственной безопасности) покинуть банду и попытаться начать иной образ жизни. И вот в то время, когда Джакито находился в поиске «нормальной работы», ему помогла Мисти, предложив место в павильоне с оружием по соседству с ее «Эзотерикой».       День за днем такого «соседства» их отношения становились ближе, что в конечном счете и привело к тому, что между ними сейчас, но гордому сыну Хейвуда довольно быстро наскучило стоять за прилавком оружейного магазина, работая по найму на зазнавшегося бывшего корпората, поэтому парень начал подыскивать работу на наемническом поприще, время от времени выполняя мелкие заказы. Не то, чтобы это было прибыльным делом (пусть и прибыльнее торговой лавки), но Джакито оно однозначно приносило удовольствие, хотя бы немного удовлетворяя его горячий нрав и тягу к приключениям. Матери парень не рассказывал о своем «хобби» из побуждения сохранить ее спокойствие (и не получить пиздюлей), но, однако, с Мисти он был честен с самого начала. Да, девушка переживала, но по-своему: раскладывала Таро и узнавала о будущем возлюбленного из них.       Джакито не верил в спиритизм, гадания и прочую, как он говорил, «мутню», которой занималась и интересовалась Мисти, но все же на ее предупреждения об опасности реагировал всерьез и не лез туда, где карты предсказали ему охапку пиздюлей. Наверное, все-таки в глубине души он верил в расклады Ольшевской, либо любил девушку настолько, что готов был делать и не делать все, о чем она попросит. Нет, Мисти не ставила его под каблук и даже не пыталась. Да и как вообще такого упертого барана, как Джеки, можно представить под каблуком? Девушка не иначе, как магически действовала на Уэллса. И магия, в данном случае, заключалась вовсе не в ее деятельности. Эта магия называлась любовью. Джеки любил ее и старался всячески сохранить гармонию в их союзе, уважая чувства и мнение девушки. Именно эта покладистость сына и вызвала в Гваделупе недоверие к Мисти. Ей казалось, будто Ольшевская приворожила Джакито и сделала его своей марионеткой. Даже несмотря на то, что Лупе знала Мисти с детских лет. Так они и жили: Мама Уэллс сетовала на то, что Камилла была лучше, а Джеки продолжал любить и беречь Мисти, вопреки мнению матери.       С Виктором же у Джакито отношения сложились совершенно иначе. Сын Хейвуда поначалу с подозрением относился к сотрудничеству Мисти с рипером — ему казалось, будто спортивно сложенный арендатор имеет виды на молодую гадалку. Нет, Уэллс всецело доверял своей девушке с первого дня отношений, но вовсе не доверял незнакомому мужику, занявшего помещение ее отца. Он часто посещал, не предупреждая, клинику, когда точно знал, что Мисти помогает Виктору в очередной операции, косо смотрел на рипера и даже пару раз пригрозил ему отстрелить яйца, если этот «pendejo» хотя бы подумает взглянуть на бедра Ольшевской, которая предпочитала носить мини-юбки. Так бы продолжалось и дальше, если бы Джек и Виктор не пересеклись на одном бою двух местных боксеров и не болели бы за определенного участника. Да, их общим реальным интересом был бокс. Виктор некогда был боксером-тяжеловесом в Уотсоне и принимал участие в VI Открытом гран-при Уотсона по боксу в весовой категории от девяносто одного килограмма, в финале которого занял второе место и получил грамоту. Джакито был еще ребенком, но вместе с отцом оказался зрителем этого захватывающего боя и еще тогда впал в восторг от того, кто занял «серебряное» место, и начал сам заниматься боксом, стараясь уподобиться Вектору. Ну, разумеется, вся «нелюбовь» к арендатору сошла на «нет», а вместо нее пришла крепкая мужская дружба. Вик и Джек часто устраивали спарринг, посещали бои, да и сам Уэллс с удовольствием тренировался у рипера в свободную от клиентов и пациентов минутку, чтобы выступить на очередном любительском бое. Сам же Виктор не жадничал ставить в «долг» или «кредит» другу импланты и вовсе безвозмездно залечивать ему увечья после боев. Таким образом между Мисти, Виком и Джеки сложились очень теплые отношения и держались на том же уровне даже после того, как последний полностью отдал предпочтение наемнической жизни.       Именно поэтому на звонок Мисти Виктор отреагировал незамедлительно и буквально через несколько минут уже был во всеоружии в своей клинике. — Клади ее на кресло, быстро!       Джеки осторожно уложил отключившеюся Ви на указанное место и отошел в стороны, нервно постукивая пальцами по подбородку. — Мисти, антисептик и бинты. Быстро!       Девушка подала все, что потребовал рипер, и отошла в сторону. Виктор начал дезинфецировать рану незнакомой ему девушки, после наложил шов и бинт, а в завершении применил «Максдок». Пульс Ви вскоре стабилизировался. — Все. Она спит. — вытирая лоб от испарины, известил Вик. — Вам тоже пора. Завтра утром, а лучше — после обеда, можно будет навестить ее. — То есть, с ней все в порядке? — спросил Джеки. — Да. Все в порядке. Она потеряла много крови, но благодаря тому, что ты перетянул рану, потеря не стала критической. Мышечные ткани, артерии и кости не зацепило, так что рука быстро восстановится без необходимости накладывать «Реалскин». — заверил рипер. — Я останусь здесь, прослежу. Не беспокойся. — Спасибо, hermano. — сказал Уэллс, обняв друга. — Я тебе должен че? — Я давал клятву Гиппократу. — усмехнулся Виктор. — Не пизди. — засмеялся Джек. — Серьезно, что я тебе должен? — Пару десятков нервных клеток и упаковку пива. — Хах, хорошо. Договорились. До завтра, Вики! — До завтра.       Джеки и Мисти вышли за решетчатую дверь и удалились в направлении «Эзотерики», оставив рипера в компании бессознательной незнакомки. Виктор включил кофемашину и выбрал двойной эспрессо, после чего рухнул на свой стул, снял очки и устало потер глаза. Девушка на кресле крепко спала, периодически забавно издавая храп, напоминающий похрюкивания. «Совсем еще ребенок…» — с грустью подумал мужчина и тяжело вздохнул.       На его практике он видел множество самонадеянных юных наемников, которые сгорели в мечте стать Легендами в этом городе. И каждый раз, как впервые, он с грустью осознавал, что у таких ребят шансов кончить до тридцати больше, чем, хотя бы, прослыть мелкой сошкой в «Посмертии». Ему было их жаль. Виктор знал цену такому статусу. Мало кому из его нынешних знакомых известно о том, что он был такой редкой Живой Легендой Найт-Сити. Редкой потому, что тот статус, который приобретают чаще всего посмертно.       Вик получил его еще в юношестве. Нет, не в боксе. И не в работе в «Траума-Тим» . Этот статус достался ему путем кровопролития в банде наемников еще в юные годы. Он убивал корпоратов просто за то, что они — корпораты. Просто потому, что это было «модно». И делал это до тех пор, пока не убил человека, служащему «Арасаке», который, как выяснилось позднее, внегласно содержал небольшой приют с сиротками-отказниками, оставшихся в детском доме из-за разного рода отклонений. После смерти корпората приют расформировали из-за банкротства и выбросили детей на улицу. Тогда в мозгах Виктора что-то «щелкнуло». И именно тогда он отдал все свое свободное время изучению медицины, в чем сильно преуспел и смог попасть на работу в «Траума тим». Там он прослужил недолго по известным лишь ему причинам, но навыки, приобретенные в сильнейшей медицинской корпорации, сыграли главную роль в начале пути рипер-дока. Виктор сильно выделялся среди коллег по цеху, несмотря на пресловутую клинику без громких названий и кучи логотипов, и пользовался большим спросом в Найт-Сити благодаря местному фиксеру. Такая «слава» была ему по душе куда больше, чем та, какой он прославился изначально. Или у него был реальный интерес к медицине, или он таким путем хотел искупить грехи прошлого. В любом случае, у Виктора был талант и желание совершенствоваться, что было очевидно всем: и старым знакомым, и новым. За это риппер-дока и ценили. Он отдавал себя без остатка. Быть может, все-таки он дал клятву Гиппократа?.. ***       Ви открыла глаза и увидела плывущий темный бетонный потолок. Хотелось стошнить, но она сдержала сию «маленькую слабость» и осмотрелась. Темные стены, приглушенный холодный свет, операционное кресло, куча выключенных компьютеров… и какой-то чувак, уснувший сидя у монитора, транслирующего бой двух полураздетых мужиков. Девушка медленно села и почувствовала сильное головокружение. Самочувствие можно было сравнить с сильнейшим похмельем после большого количества дешевой бормотиухи, когда после ночной пьянки просыпаешься рано утром и все еще изрядно бухим. Звон в ушах стоял такой, будто в изголовье кресла, где лежала Ви, стоял невидимый китаец и истерично отбивал «Тиннитус» в гигантский гонг. «Нет, все-таки я сейчас сблевану», — подумала девушка и наклонилась над полом, как вдруг раскрылась решетчатая дверь и в ней показался Джеки Уэллс. С громким глотком Ви во второй раз подавила желание изгадить полы вчерашней лапшой с заправки. — Ви! Mierda! Я думал, тебе хана! Ты как? — Хочу холодной «не-колы» и буррито. — прохрипела девушка. — Бля, я серьезно! — И я серьезно. — пожав плечами, ответила та. — Тебе нельзя сейчас такую пищу. — вдруг произнес рипер, смачно зевнув, — Рекомендую лимонную воду и что-нибудь натуральное и нежирное. — А ты кто? — приподнявшись на локтях, спросила Ви.       Виктор встал и, размяв шею, подошел к лежащей на диване девушке и сел на корточки. Откуда-то, видимо, из-под кресла, рипер достал тазик. — Я Виктор Вектор. Рипер. Справа тазик, если тебя все-таки стошнит. — Че… — Эй, chica. — присев на корточки рядом с Виком, обратился Джеки. — Это охуенный врач и охуенный мой друг. Тебе нечего опасаться. — Я должна что-нибудь? — задала вопрос Ви, боковым зрением убедившись, что любезно предложенный тазик находится в ее досягаемости. — Не, ничего. — ответил мужчина. — Да быть не может. — Я давал клятву Гиппократу. — усмехнулся Вик, а затем обратился к Джеки. — Ты хоть сейчас представишь мне свою подругу? — Это Ви, мы вместе работаем. — Работаем? — вдруг спросила Ви. — Один раз перекинули через границу ящик с хер пойми чем и то, не шибко удачно. Кстати, ты скинул его? — Я решил, что ты сначала захочешь увидеть что там внутри. — воодушевился вдруг Уэллс. — Чувак, все, что я хочу сейчас увидеть — это свои отработанные эдди. Если в ящике не они, то лучше поторопись их достать, пока я не пришла в себя и не поправила тебе физиономию. — Ты всегда так благодаришь, когда тебе спасают жизнь? — вздернув бровь, задал вопрос Вик.       Ви перевела взгляд на рипера, ожидая объяснений. — Если бы Джек тебе не перетянул рану, то ты бы с нами сейчас не разговаривала. — взгляд Виктора не был виден из-за темных очков, но появившееся глубокая складка между бровями говорила о том, что мужчина серьезен. — Если бы Джек не замутил всю эту хуйню, то я бы… — приподнялась на локтях Ви и резко замолчала. Ее лицо в мгновение побледнело. Прикрыв рот ладошкой, девушка спешно склонилась над тазиком и ее наконец вырвало. — Karma follando su. — прокомментировал Уэллс. — Ты бы так не радовался. Что-то подсказывает мне, что она не шутила насчет физиономии. — Вики! Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему! — наигранно разочаровался Джек и вышел с трагичным выражением лица из клиники, не забыв не менее трагично шарахнуть решетчатой дверью и уже за ней издать громкое досадное «te vengaré, hijo de puta». — А я говорил ему, что надо было поступать в театральный. — усмехнулся Виктор, глядя вслед удаляющемуся другу, после чего развернулся к пациентке и протянул ей одноразовое полотенце. — На, вытри. Стало легче? ***       Некоторое время спустя состояние Ви пришло в норму и она собиралась покинуть клинику, но Виктор ее остановил. — И куда ты собралась? — Искать эдди, чтобы не бомжевать где-нибудь под мостом. — А ты не местная что ли? — Не местная что ли. — Слушай, Ви. — тон рипера стал серьезнее. — Я не знаю, чем заслужил от тебя такую грубую реакцию, но, если тебе нужна помощь, то я могу ее тебе предоставить. — Прости, я не… — виновато произнесла девушка. — Я просто очень сильно устала. — Я вижу. Джеки скоро придет. А тебе бы не помешало подкрепиться. Еды у меня особо нет, но чаем с печеньками могу поделиться. — голос рипера приобрел заговорческий тон. — Не, спасибо. Я лучше пойду. — Куда? Ты наверняка не знаешь город, а импланта «Кироси» со встроенным навигатором у тебя нет. Это Найт-Сити, малыш. Здесь нужно знать местные устои и хотя бы мало мальски город, чтобы случайно не сунуться, куда не стоило бы. Вот скажи, ты знаешь «Мальстрем»? Или, быть может, «Мусорщиков»? — Ладно. Убедил. — Ви с улыбкой вздохнула и села в кресло. — А что там по чаю с печенюхами? — Вот это уже другой разговор. — улыбнулся в ответ Виктор и направился куда-то за шторку позади кресла. — Сейчас включу чайник.       Вскоре больничный запах разбавился мягким ароматом бергамота и мелиссы. Рипер пригласил Ви в скромненькую кухонную зону, состоящую из небольшого старого процедурного столика на колесиках с двумя полками и двух раскладных садовых стульчика. На столе стояли две жестяные кружки с горячим напитком, а между ними пестрая вскрытая упаковка с синтетическим имбирным печеньем. Ви осторожно села на один стульчик и учтиво дождалась, когда Виктор сядет на свой. — Очень вкусно. — попробовав чай, заметила девушка. — Никогда такой не пила. — Я тоже. — усмехнулся Вик. — Мисти где-то достает натуральные травы и делает из них чай. — Мисти? Это твоя девушка? — Что? Нет. Это девушка Джеки и моя арендодательница. У нее по соседству свой павильон, «Эзотерика» называется. — Интересное соседство. Магический магазин рядом с подвальной риперской клиникой. — Пф, а что, если я тебе еще скажу, что тут по соседству оружейный магазин, стриптиз-бар, нотариус, одежда и ритуальные услуги? — Да ну? — удивилась Ви. — Это Найт-Сити. Здесь все подряд может находиться в одном месте.       Вдруг за шторой со стороны входа раздался грохот и громкая брань на испанском языке. — Chinga tu madre! Hijo de la chingada! Стой!       Ви и Виктор тут же выскочили из-за шторы и увидели весьма… занимательную сцену: Джеки Уэллс, подобно гигантскому быку на Корриде , разносил клинику пытаясь поймать маленькую… игуану? В дверях стояла испуганная девушка и пыталась успокоить разгневанного здоровяка безнадежным «Джеки! Остановись! Ты его убьешь!», но тот, разумеется, не замечал вокруг себя ничего, кроме маленькой шустрой ящерки, в ужасе пытающейся скрыться от непонятного здорового кожаного объекта. И, что странно, животное избрало спасителем другой более мелкий кожаный объект — Ви. Игуана в мгновение забралась на плечо девушки и сильно сжалась, вцепившись когтями в ее футболку. — Тише, Ви! Не шевелись! Я сейчас ее…       Ящерка замерла, сильнее вцепившись в ткань футболки, отчего Ви негромко ахнула — это было больно, но она продолжила стоять неподвижно. — Не трогай ее, Джеки. — вмешался Виктор. — А то она с перепугу исцарапает Ви плечо. — И че ты предлагаешь делать? Мне ее отдавать через час за приличную кучу эдди! — не унимался Уэллс. — Где ты ее вообще взял? — Она была в том ящике, который мы с Ви перебросили через заставу. — Серьезно? — пискнула девушка с игуаной на плече. — Я хотел ее тебе показать прежде, чем продам. — несколько виновато сказал здоровяк. — Ага. Охуенно показал. Я заценила. — Прости. — Уэллс обратился к риперу. — И че делать? Как ее снять? — Я думал, из нас двоих ты — знаток ящериц. Вот и разбирайся. — развел руками Виктор.       Джек сделал шаг в сторону оцепеневшей Ви и протянул руки к еще сильнее оцепеневшей ящерице, отчего та в ужасе перелезла на другое плечо, оставляя рваные дыры на ткани футболки девушки. — Ай. Больно, блядь. — процедила сквозь стиснутые зубы Ви. — Джек, ей богу, лучше отойди, а то я тебе ее в морду швырну. — Серьезно, Джеки, лучше иди пока наружу. — вдруг вмешалась девушка, стоящая в дверях. — Животное тебя боится и не успокоится, пока ты здесь. — Мисти права. — согласился Виктор. — Лучше выйди.       Джеки окинул недовольным взглядом всех присутствующих и, что-то бубня себе под нос на своем языке, вышел за дверь, возле которой стояла Мисти. — Кстати, сработало! — заявила Ви, когда хватка ящерки ослабла. ***       Уже стемнело, и город ярко засиял неонами. Ви, не отрываясь, смотрела в окно, где мелькали бесконечные небоскребы, а между ними ловко лавировали ави. И, несмотря уже на позднее время, «внизу» города жизнь кипела. Тысячи людей, одетых в яркие красивые шмотки, сотни машин от недорогих и ржавеньких, как ее «Галена», ведер до неприлично дорогостоящих экспонатов… Все это делало Найт-Сити живым. Казалось, будто здесь никогда не бывает безлюдно и тихо. Отовсюду доносился различный городской шум: музыка, реклама, светофоры, проезжающие мимо авто… Отовсюду город словно шептал ей: «Здесь тысячи возможностей, Ви. Воспользуйся ими немедленно!». — Ну, наконец-то нормальные бабки! Эй, chica, может отметим это дело, а? — Не, Джек, прости. Мне надо еще найти где переночевать, да и поесть хочется. — не отрывая взгляд от видов города, ответила Ви. — Не хочется сразу просадить эдди, пока я не найду источник дохода и койко-место хотя бы без клопов и чистым бельем. — Не парься, hermana! Я знаю отличное место, где ты найдешь все необходимое, а бонусом все же отметишь то, что ты наконец добралась сюда из своих Пустошей. — Ты же не отстанешь, да? — Ви перевела взгляд с города на забавно смотрящегося за рулем миниатюрной «Галены» Уэллса, который перенастраивал навигатор в район под уже знакомым ей названием Хейвуд. — Ага. Не отстану. Не отвертишься. — Ясно. — усмехнулась девушка. — Ну, хоть расскажи мне про это место. — «Эль Койоте Кохо» — лучшее во всем мире заведение с лучшей лапшой, лучшими коктейлями и лучшей музыкой. — Хах. А есть ли в этом «Эль Койоте Кохо» хоть что-нибудь, что ты не назовешь «лучшим»? — Ага. Там просто охуетительнейшая хозяйка заведения! — Мне казалось, что у тебя есть Мисти. — осторожно заметила Ви. — А причем тут она? — Ну, ты так говоришь про хозяйку… — А! Тьфу! Ви! Me parece que la vena de la lengua pasa por tu culo porque hablas mucha mierda! — воскликнул Джеки. — Я не понимаю испанский. — Я говорю, что ты не то подумала. Гваделупе Алехандра Уэллс — хозяйка «Эль Койоте Кохо» и моя любимейшая во всем мире женщина — mamá. — Что-то я не слышала в твоем испанском ничего похожего на mamá или на имя женщины и название бара. — заметила Ви. — Menos sabrás, dormirás más profundo, chica. — Однажды я поставлю себе «Кироси» с автопереводчиком и не скажу тебе об этом, chica. — «Chica» переводится, как «девушка» или «мадам». — усмехнулся Джек. — Можешь называть меня просто «Oh mi Señor". — О не, пожалуй, я буду называть тебя просто оболтусом. — Да за что? — наигранно обиделся Уэллс. — За то, что ты оболтус. — толкнула его в плечо Ви и засмеялась. — О, кажется, приехали? — Ага. Выходи, погнали внутрь. — вставая с места, пригласил Джеки.       «Эль Койоте Кохо» оказался небольшим баром, но атмосфера здесь чувствовалась сполна. Посетители заведения в большинстве своем были латиноамериканцами и отовсюду доносилась речь на испанском языке. Практически каждый из них был одет ярко, а образы дополняли золотые импланты и украшения, преимущественно, с религиозными мотивами. Внешне они напоминали лоурайдеров, которые гоняли по Южной Калифорнии в конце двадцатого века, но в их одежде ощущалось также сильное влияние католицизма и стиля наркокартелей северной Мексики. И, кажется, каждый из них был знаком друг с другом. Джеки тоже, очевидно, знали, если не все присутствующие, то подавляющее большинство точно, потому как весь путь от входа до барной стойки сильно замедлился приветственными объятиями здоровяка с завсегдатаями бара и любопытными взглядами на раненую незнакомую девушку в окровавленной куртке с сорванными нашивками. — Hola, Пепе! — поздоровался Уэллс с барменом. — Hola, hermano. — поздоровался в ответ тот и пожал руку Джеки. — Как зовут твою спутницу? — Ви, это Пепе — самый крутой бармен во всем Найт-Сити, как минимум. Пепе, это Ви, моя напарница. — Приятно познакомиться. — сказала Ви и протянула руку бармену. — Взаимно, chica. — добродушно отозвался тот. — Налить что-нибудь выпить? — Чуть позже, hermano. Ты не видел мою mamá? — Она на втором этаже что-то обсуждает с Падре. — То есть, короче, лучше не вмешиваться? — Да не, они вроде просто по старой дружбе отдыхают. — Спасибо, Пепе. Мы не прощаемся. — вставая из-за барной стойки, сказал Джеки. — Эй, Ви. Пойдем со мной. — А может я лучше просто тебя тут подожду? — Никто не имеет права посетить «Эль Койоте Кохо» и не поздороваться с Лупе. — сказал бармен, слегка усмехнувшись. — Особенно, если пришел в обществе ее сына. Иди. — Спасибо. Теперь мне стало еще больше не по себе. — пробубнила Ви, но ее уже никто не расслышал.       На втором этаже «Эль Койоте Кохо» музыка играла не так громко, как внизу, что позволяло гостям заведения спокойно говорить, разместившись на мягких синтокожаных диванах за массивными невысокими столами. За одним из таких и сидели Гваделупе Алехандра Уэллс и некий Педро, как назвал его Пепе. Женщина выглядела не так «ряжено», как окружающие — на ней была простая темная жилетка с, пожалуй, единственным ярким элементом — золотистыми карманами. Под ней — темно-вишневая кофта, а на ногах самые обычные темные джинсы. Ее собеседник тоже не был одет пестро и вычурно, но все же на его шее располагалась массивная золотая цепь, а на ней — распятие. Можно было бы принять Падре за священника, если бы не проглядывались полностью забитые татуировками предплечья из-за засученных рукавов темно-коричневого свитера. Было совершенно ясно одно — этот дедуля с добрым лицом явно не простой сосед, заглянувший к давней подруге на чашечку чая. Гваделупе же, несмотря на миниатюрное худое телосложение, тоже не создавала о себе впечатление кроткой щупленькой дамы. Правда, Ви не могла понять, что же во внешнем виде женщины вызывало в ней это ощущение, но, исходя из рассказов Джеки о баре, «Валентинос» и матери, было совершенно ясно, что первое впечатление ее не обманывает. Из внутреннего анализа ее вывел громкий бодрый голос мамы Уэллс. — Hola, hijo! Ты почему не отвечал на звонки целые сутки? — Прости, mamá. Я был занят. — И прямо-таки не нашел нескольких секунд написать матери, что ты жив? Джакито, я спать нормально не могу, когда ты так пропадаешь! Побереги мне нервы! Я уже весь Хейвуд на уши подняла. — вдруг взгляд женщины переметнулся на Ви и округлился. — Dios mío! Ты ранена! С тобой все в порядке? Садись давай за стол.       Ви не успела даже открыть рот, чтобы сказать что-то в духе «Все в порядке, меня уже зашили», как Гваделупе усадила ее за стол напротив Падре. — Сними эту кровавую тряпку. Джакито, принеси спирт из аптечки. — О, не, спасибо. Не стоит. — сказала Ви. — Мне уже все заштопал Виктор Вектор. — Ты уверена? Может, хочешь поесть или воды?       Ви растеряно перевела взгляд на Джеки, безмолвно прося того вмешаться. К счастью, здоровяк все понял правильно. — Mamá. Это Ви, моя подруга. Она угодила в передрягу, поэтому я не отвечал на звонки. Ей нужно где-нибудь переночевать и поесть. — И переодеться… — робко добавила девушка. — Sí, ¿qué no dijiste de inmediato?! Пойдем, Ви, я провожу тебя в нашу квартиру. Джакито, организуй ужин. Меня, кстати, зовут…       Мама Уэллс и Ви удалились из бара, оставив Джеки и Падре в одиночестве. — Дело прошло не так гладко, сын мой? — Здравствуйте, Падре. — сев напротив, поздоровался Джеки. — Нас сдали на границе, пришлось давать дёру от «Арасаки», но товар я продал. — Пути Господни неисповедимы. Эта девушка — та кочевница? — Да, это она. Толковая девка, пушку в руках держит уверенно. Кстати, Падре, может подкинете какой работы для нее? — Я подумаю над этим. А теперь, ступай. Сеньора Уэллс скоро вернется. — вставая из-за стола, сказал Падре. — К сожалению, я вынужден вас покинуть. До свидания, сын мой. — До свидания. ***       Вскоре Ви и Джеки с охотой поглощали лапшу и запивали ее пивом, будто проведи неделю на голодном острове. — Джакито. Может ты поведуешь в какую передрягу угодила Ви? Она мне ничего не рассказывает. — спросила Лупе у сына. — Да нитево серьезново. Какие-то отморовки ивкали эдди на дозу. — в набитым ртом, ответил Уэллс. — Это правда? — обратилась к Ви женщина.       Та с полным ртом лапши утвердительно закивала, как китайский болванчик. Гваделупе сщурилась, явно чувствуя, что ей солгали, но ничего не сказала больше по этому поводу. Вместо этого она вновь обратилась к Джеки. — Hijo, а почему ты раньше не познакомил меня со своей подругой и ничего не рассказывал о ней? — С какой подругой? — спросил здоровяк и осекся. — А, ты про Ви… Да как-то не было случая. К том уже она издалека. — Да? И откуда же? — Я кочевница. Бывшая кочевница. Клан «Баккеров». — Позволь задать личный вопрос. — Ви кивнула. — А почему ты стала «бывшей»? — На то были причины. — кратко ответила девушка. — Ну, как скажешь. — Лупе пожала плечами и встала из-за стола. — В любом случае, чувствуй себя, как дома, и живи пока у нас столько, сколько потребуется. — Спасибо. Вы очень добры ко мне, Сеньора Уэллс. Я постараюсь быстрее найти жилье. — Главное, делай это законным путем, hija. — женщина подмигнула. — Ладно, я вас покину. Мне надо еще приготовить спальное место для Ви. — Спасибо, mamá. — Джеки встал из-за стола и обнял женщину. — Мы поздно придем. Так что не жди нас. — Я и не сомневалась. — усмехнулась Лупе. — Главное, чтобы без попаданий в передряги. Обещаешь?       Джеки ничего не ответил. По всей видимости, здоровяк не дает обещаний тогда, когда не уверен, что сдержит их. И не зря. Этот вечер, как не странно, не обошелся без передряг. А началось все с торжественного: «Добро пожаловать в Найт-Сити, chica!»