rock and stars

      Как ни странно, меньше появляться в библиотеке Сонхва не стал, скорее, наоборот: все время проводит там, даже пары начал прогуливать, чтобы там посидеть.       А все по одной простой причине — Хонджун.       Они видятся в читальном зале каждый день, чтобы обсудить все, что душе угодно, попить кофе, уютно помолчать и просто смотреть друг на друга, смущенно улыбаясь, толкаясь под столом носками ботинок.       Шелест страниц, тихие шаги вокруг и успокаивающий голос Хонджуна погружают Сонхва в настолько сильный комфорт, что в нем хочется раствориться, словно сахар в горячем чае.       Пока Сонхва предпочитает учиться в библиотеке, Хонджун делает что угодно, но не занимается учебой. Он иногда внимательно смотрит, ничего не говоря; может рассказать забавную историю, заставив старшего кинуть на него удивленный или смеющийся взгляд; пишет тексты или, прямо как сейчас, что-то рисует карандашами в скетчбуке с твердым переплетом.       Он особо старательно вырисовывает что-то, от чего звук карандаша, скользящего по бумаге, разносится особо громко, но не раздражающе. Хонджун откладывает карандаш в сторону, берет желтый маркер и, высунув язык, принимается аккуратно дорабатывать рисунок.       — Что рисуешь? — впервые интересуется Сонхва, дописав конспект и откладывая тетрадь в сторону.       Закатные лучи проникают через окна и красят все в розовый, поэтому не сильно заметно, как щеки Кима едва заливает румянец.       — Тебя.       Брови Пака летят вверх и он пару раз хлопает ресницами, прежде чем восторженно спросить:       — Могу я посмотреть?       Не отвечая, Хонджун доводит рисунок до конца маркером и протягивает скетчбук парню напротив, чтобы тот посмотрел на результат. У Сонхва раскрывается рот, когда он смотрит на самого себя, изображенного на бумаге в окружении пары десятков звезд. Несколько ярко-желтых звездочек рассыпаны по его волосам и свитеру, остальные — летают в воздухе.       — Это так… красиво, — Пак гладит одну из звездочек, подмечая, как интересно смотрится сочетание классического карандашного рисунка с яркими элементами. — Но почему звезды и я?       — Потому что ты тоже звездочка, — пожимает плечами младший. — Если хочешь, можешь посмотреть остальные работы в блокноте.       По голосу незаметно, но Хонджун ужасно волнуется, кусает губы и оттягивает пальцами дырки в штанах. Сонхва, получив разрешение и не отрывая взгляд от страниц, листает их.       На каждом развороте сочетаются по несколько стилей и техник — академ с коллажами, каллиграфия и живопись, реальность и вымысел. Некоторые рисунки заезжают друг на друга, где-то виднеются тексты песен и небрежно написанные стихи собственного сочинения, но при этом все образует единую композицию. Сонхва находит минимум пять своих портретов, окруженных звездами.       На первом он окружен реальным звездным небом, пестрящим туманностями, яркими звездами. Парочка из них и вовсе стилизованные под комикс скетчи, где Сонхва буквально звезда с ногами и руками, прямо как Майк Вазовский. Рисунок, где он изображен Маленьким Принцем, заставляет его расплыться в улыбке, ставшей еще шире, как только он читает написанные рядом строки из сказки:       «Хотел бы я знать, зачем звезды светятся. Наверно, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою.»       Он просматривает все изрисованные страницы, любуется людьми, предметами, абстракциями, но особенно — собой, он впервые понравился себе, хоть и не в зеркале, а на бумаге. Будто почувствовал, что все же есть в нем что-то красивое.       — Это волшебно, — тихо произносит Сонхва, передавая альбом обратно владельцу. — Спасибо большое.       «За что?» — бубнит Хонджун, пряча свои рисунки в рюкзак, и сильно смущается.       — За то, что показал мне меня, — улыбка на лице Пака появляется сама собой, когда он говорит это. — Теперь я чувствую себя звездочкой, самой-самой яркой.