Спектрум

В окна квартиры на пересечении Оксфорд и Бейкер-стрит заглянуло вечернее солнце. На дворе был конец ноября, так что оно уже почти не грело, а по утрам на улице и вовсе стоял знатный дубак. Вроде если тебе холодно, то тебе, сука, холодно — так Джейсон думал. Но вот теперь выяснилось, что холод тоже бывал разный. Вот местный, например, его особенно раздражал. — Знаешь, было бы неплохо, пригласи они Зейна учиться в Майами, — сказал Джейсон. Он облокотился о спинку дивана, чтобы солнечные лучи не били прямо по глазам. На столе перед Джейсоном лежала коробка с последним куском пиццы, и он время от времени поглядывал на неё взглядом из разряда «ты не расслабляйся, мы скоро познакомимся поближе». — Что особенного в Майами? — Салим на секунду даже перестал возиться со своим цветочным горшком. Джейсон записал это на свой счёт как достижение — он уже понял, что этого садовода-любителя от нового хобби за уши не оттащишь. По правде, его это даже начинало беспокоить. Ревновать к цветам вообще нормально? Джейсон задумался. — Ну, прежде всего Майами-Бич, — бровь у Салима иронично подскочила вверх. — Серьёзно, чувак, кто не хотел бы жить в Майами? Солнце, жара, пляж под боком, и это я молчу про остальное. Вот там жизнь бьёт ключом. А здесь у меня чувство, что меня сдали в дом для престарелых. — Брось, Джейсон, — Салим рассмеялся. Он шагнул в сторону, чтобы поднять кружку с кофе, и попал аккурат под полосу солнечного света. Чёрт. Джейсон пожалел, что у него под рукой не было фотоаппарата. Но хотя бы откровенно пялиться ему никто не мог запретить. — Лондон тоже интересный город. Ты мог бы дать ему шанс. Салим подошёл ближе. У него на щеке остался след от грунта для растений — видимо, испачкался, когда утирал рукой лицо. Но то ли он не заметил этого, то ли это не доставляло ему никакого дискомфорта — он так и ходил. Джейсону след напомнил сцену из Рэмбо, и он усмехнулся во весь рот. Ну да, Салим же им и был. Ебаным домашним Рэмбо. Если бы у них рядом с домом завелась какая-нибудь очередная инопланетная херь, её можно было начать отпевать заранее. — И заодно всем этим чванливым британским ублюдкам? — Джейсон небрежно хлопнул по спинке дивана ладонью. — Не, спасибо. Приберегу свой запас шансов на другой случай. Странно всё это было. Приятно, конечно, ничего не скажешь — Джейсон не мог вспомнить, когда в последний раз ему выдавался шанс просто развалиться в своё удовольствие на чём-то большем, чем жёсткая койка. Но он никак не мог привыкнуть. Джейсон ждал, что в один момент здание начнёт трястись, посыплется каменная крошка, и в ушах зазвенит от миномётного обстрела. Да что тут, блядь, говорить — прошло столько времени, а язык до сих пор помнил вкус песка. Какао? Хлопья? Не, иракский песок — вот он, настоящий вкус сраной ностальгии. — Похоже, я в шаге от одной из твоих страшных тайн. Чем же тебе так насолили британцы? — Салим отпил кофе из кружки. Он пытался выглядеть серьёзным, но Джейсон всё равно заметил, как он прятал улыбку. В этом было что-то чертовски уютное. — А-а, — ворчливо протянул Джейсон. Шея у него затекла, так что он просто откинулся назад полностью и запрокинул голову. — Я уверен, что вчерашний бариста плюнул мне в кофе. Видеть Салима из такого положения можно было только краем глаза. Вот краем глаза Джейсон и наблюдал, как он отставил кружку на стол и подошёл. Чужие тёплые ладони обняли голову — когда Салим провёл большими пальцами по скулам, Джейсон зажмурился одновременно от удовольствия и смущения. В нём боролись «что я, баба, чтобы так со мной нежничать» и «только попробуй остановиться». Пораскинув мозгами, Джейсон поставил на второе. — Живая собака лучше мёртвого льва, — Салим сопроводил свои слова ещё одним круговым движением пальцев. Боже ёбаный, он же просто гладил, а Джейсон уже готов был на него молиться. — Это ты к тому, что надо жрать и не жаловаться? — Ты почти уловил смысл, — Салим улыбнулся. Один его палец прочертил линию от скулы до виска, да так там и остался. Джейсону почему-то стало щекотно. — Никто не просит тебя довольствоваться малым, но стоит дорожить тем, что имеешь. По крайней мере, здесь нет войны, Джейсон. Мне не нужно беспокоиться о том, кто позаботится о сыне, если я не вернусь домой. И как этот разговор свернул в такое серьёзное русло? — Здесь вы охуенно правы, профессор, — Джейсон слабо всплеснул руками. Ему было тепло, комфортно, и он терял всякую волю к сопротивлению. Но кое-что Джейсона всё равно изнутри точило. Да, на улицах Лондона у них было меньше шансов поймать случайную пулю. Но на гражданке шла война другого рода. В горячих точках всё было просто: либо ты убиваешь, либо убивают тебя. Но это... Чтобы отвоевать себе место под солнцем, нужно было что-то из себя представлять. Достойное образование, деловая хватка, умение лизать начальству жопу — нихуя из этого у Джейсона не было. Кому он на гражданке всрался? — Ты должен знать, что я ценю твоё решение, — видно было, что Салим долго подбирал эти слова. Готовился к разговору, что ли? — Это какое? — Ты мог бы отправиться домой. Или в Майами, — сказал он после недолгих раздумий. — Но решил быть здесь. Со мной. Джейсону стало пиздецки неловко, но деться ему было некуда — особо не повертишься, когда твою голову держат в ладонях. Он отвёл взгляд, разглядывая стену. — Да хули, это пустяки, — даже смотреть на Салима не надо было, чтобы почувствовать его сомнение. — То есть, я же здесь не потому что мне делать нехуй. А потому что... Бля. По зову сердца, короче. Салим рассмеялся ещё раз, и Джейсон не стал смотреть на него из чистого упрямства. И руки бы на груди скрестил, если бы это не было так неудобно. — Я не мог бы желать большего, — сказал Салим, унимая смех. Джейсон себя знал — ужиться с ним всегда было тяжело, но Салиму это не просто удавалось. Он, блядь, реально радовался — фонтанирующее из него счастье было почти осязаемым. Непостижимым образом оно передавалось и самому Джейсону. — А что твоё сердце говорит насчёт музыки? Джейсон боялся слишком глубоко лезть в прошлое Салима — в основном потому что его бесила мысль о его бывшей жене, но понял, что жизнь у него не была конфеткой. После переезда в Лондон Салим пустился в «музыкальный тур» по всем нашумевшим трекам нескольких последних десятилетий. Джейсону нравилось наблюдать за тем, как Салим занимался своими делами, легко пританцовывая под понравившуюся ему мелодию. — Врубай свою машину смерти, — Джейсон нагнал в свой вид побольше великодушия. Когда Салим отнял руки, стало сразу как-то не по себе. Поэтому он решил, что заполнит пустоту в душе остывшей пиццей. — Что у нас там сегодня? — «I Could Write a Book», — каждый раз было забавно смотреть, как Салим возился с проигрывателем. — Это что ещё за хуйня? — он не ответил, но Джейсон и сам понял, кто будет мучить его уши, когда музыка наконец заиграла. — Не, погоди, это что, Синатра? Если что, чтобы меня вытурить, есть способы и попроще. Не обязательно заставлять мои уши кровоточить. Салим снова проигнорировал его, вот засранец. Вместо этого он усмехнулся и вернулся к цветочному горшку, подпевая чужому голосу. Бля, по ходу Синатра грозился стать его любимым исполнителем. Показушно вздыхать уже не было смысла, поэтому Джейсон взялся за пиццу. Раз уж он терпел приколы Мёрвина с Джоуи, то и со старпёрскими песнями мог смириться. В конце концов, Синатра это хотя бы не Селин Дион.