Испытание

      Чайльд быстро бежал подальше от того проклятого места. Глаза беспорядочно бегали по окружающей территории, ища укромное место или удобную протоптанную тропу, ведущую в любое безопасное поселение. Но он так же понимал, что нынешнее положение дел в Мондштадте принимает неутешительные прогнозы: шайки хиличурлов начали создавать лагеря в некогда беззаботных местах этого края, некоторым хватало наглости ждать путников у самой дороги, чтобы моментально окружить свою будущую жертву. Он слышал шутки иностранцев в Ли Юэ, что лагеря этих существ скоро будут видны из окна действующего магистра Ордо Фавониуса - Джинн Гуннхильдр. Но так же ходили истории о тех, кто всеми силами пытается спасти свою Родину: загадочный Полуночный Герой, интересные личности в Ордене, например, Кэйа Олберич или загадочный алхимик Драконьего хребта. И, конечно же, истории о новом герое Тейвата, который благополучно уплыл покорять волю Сёгун Райдэн, оставив перед этим неизгладимый след в истории Мондштадта и Ли Юэ. Итэр изредка приезжал в гости в спасённые ранее страны, радуясь встрече со старыми друзьями и помогая с новыми проблемами. Тарталья на секунду поник голову, с грустью понимая, что их бой будет ещё не скоро.       Дождь неумолимо продолжал осыпать парней крупными каплями, которые быстро стекали по коже, попадая при дыхании в ноздри, затмевая обзор в глазах мутной плёнкой. Но даже не смотря на это Тарталья ловко перескакивал переполненные водой глубокие ямы и неожиданно появляющиеся камни, которые ранее тщательно омыл ливень, пока двое приключенцев защищали свои жизни. Иногда приходилось использовать свою ловкость и для забавы: с крутого склона скользить по желтеющей траве, которую из-за сильного дождя облепила мелкими комочками грязь, а из-за тяжести и осенней слабости она покорно прильнула к земле. Терять было нечего - одежда всё равно превратилась в архонтомерзкие лоскуты и тряпки, которые так и хотелось стянуть с неприятно ноющей кожи. Тело изнывало из-за плотно прилипшего тряпья, мерзко скользящего от каждого движения.       Даже такое окружение не могло заставить Чайльда впасть в уныние, послышался его тихий смешок: воспоминание о замёрзших озёрах в родном крае, коньки и жуткий холод, от которого прячутся за тёплой шубкой или шинелью. Не смотря на такие, казалось бы, жуткие ассоциации с вечной мерзлотой, на душе жителя Снежной стало тепло.       Под конец горки он запнулся и чуть не рухнул в грязь со своим новоиспечённым другом, который глухо выдохнул при толчке и вздрогнул. Парнишка лишь пустил очередной клуб пара и нахмурился, резко вжавшись с спину длинноногого напарника. Последний безжалостно скакал галопом по земле Мондштадта и не щадил утомившееся тельце до этой поры. Чайльд теперь легонько подкинул мальца и схватился за его бедра поудобнее, перед этим аккуратно уложив чужие худые ручки на своих окрепших после исцеления плечах. Теперь он может продолжить свой путь, зная, что не выронит уснувшее тело, которое уже долгое время пребывало в Морфее.       Парнишка достаточно громко сопел на ухо рыжеволосого, одаривая мочку чувствительного места и шею своим горячим дыханием и обрывочными вдохами. В такие моменты по коже Тартальи пробегали крупные мурашки, а на лице появлялся скромный, едва заметный румянец. Парень на секунду замер и громко сглотнул, краем глаза посмотрев на милое личико мальчишки. Гогглы мальца спали на тонкую, слегка загорелую шейку, неприятно надавливая на плечо лошадки-Чайльда.       ‐ Папы... не хочу... это мясо... слишком большое...       Какие папы? Какое мясо? В животе невольно запели киты, тонко намекая телу, что давно пора принять пищу и восполнить силы. Желудок неприятно потянуло, но с лица не слезала улыбка от каждой новой фразы спящего. Снова тихий смешок рыжеволосого.       ‐ Рейзор... эти ягоды... может быть...       Опять еда. В теле снова появилась ноющая слабость, мышцы начало неприятно покалывать. Слишком продолжительное время они работали на износ, заботясь сразу о своём хозяине и его напарнике.       На секунду ногу охватила судорога. Рыжеволосый глянул на ноющую ступню и с силой вжал её в землю, избавляясь от мерзкого тягучего спазма. Это плохо, ноги начали сильно замерзать, будучи облепленными слоем тяжёлых комков грязи. Дополняя картину погода решила в полной мере показать свою власть: сильное дуновение ветра в спину, Чайльд с оскалом сжал челюсти, стараясь игнорировать холод. Но тут же испугался и тревожно глянул на мальца - он начал стучать зубами и вжиматься своим юным телом в спину Тартальи, неосознанно ища тепло. Низ живота приятно одарило теплом знакомое чувство...       ‐ А... Оох...       На лице рыжеволосого вспыхнул румянец ещё сильнее, чем ранее. Он чувствовал чуть ли не каждым позвонком, как сильно к нему прильнул мальчишка. Места, где была изорвана его одежда, чувствовали, как липнет помятая жилетка. Лишь тонкий материала между ними. Пальцы рук сильнее сжали бедра светловолосого. Теперь Тарталья смотрел на свою левую руку, которая аккуратно залезла под и так задравшуюся грубую ткань бриджей на мальце. Тёплая гладкая кожа ласкала ладони лучника, который бесстыдно оглаживал её влажными подушечками пальцев, стараясь задеть каждый миллиметр. Для Тартальи дорога оказалась достаточно "весёлой", осталось избавиться от этого дурацкого румянца, а то как маленький, о, Архонты...       Обнаруженная ранее тропа привела к небольшой пещере у озера. Недолго думая, Тарталья усадил мальца в скалистом углублении подальше от сквозняка и рывком побежал собирать дрова на хоть какой-нибудь огонь. Он заставлял своё тело двигаться, заставлял кровь быстрее течь по каждому сосуду, заставлял энергию в венах согреть замёрзшие конечности. Но если он двигается и всё равно промерзает до костей, то каково пацанёнку... надо спешить.       В десятке метров от их лагеря расположился одинокий овраг с изобилием необходимого дерева.       ‐ Берёза, отлично. Она даст нам великолепный жар.       Тарталья быстро начал набирать ветки и хворост, которые безжалостно сбил сильный ветер. Он был рад, что пещера оказалась рядом с берёзовой рощей, значит они смогут согреться как можно быстрее. Берёза ценится своей быстрой растопкой и теплоотдачей. А её береста поможет быстро разжечь огонь.       Парень на секунду глянул на графитового цвета небо, частично прикрывая ладонью глаза от капель дождя.       ‐ Может щедрый Мондштадт подкинет нам ещё и кедра? ‐ Тарталья громко засмеялся, от чего собранная охапка дров немного осыпалась. ‐ Согреться быстро это хорошо, но надо и долгогорящие деревья поискать...       Пройдя дальше и собирая по пути каждую палку берёзы он увидел массивные упавшие ветви кедра поодаль от толстых стволов. Эти деревья гордо возвышались вдали на холме, будто пытались показать своё величие перед остальной флорой в низине обрыва. На секунду заглядевшись на них, он был удивлён: либо он сейчас потратил второе желание из трёх от джинна, о котором даже не знал, либо юнец принёс ему такое везение. Парень запомнил расположение нужных пород деревьев и радостно отправился в пещеру с трофеем.       Он на секунду заглянул в нутро пещеры и, выронив всю охапку рядом с входом, сразу же побежал к мальцу, встав перед ним на колено и осматривая. Последний сжался в мокрый комочек милоты, замерзая на ледяных камнях. Надо быстрее разводить огонь. Чайльд выдохнул, успокаивая себя, и вернулся к своей драгоценной добыче, затащив всё внутрь каменного лагеря. Приложив руку к мокрым деревяшкам, он начал медленно вести ладонью от начала кучки дров и до конца, собирая изобилие влаги с поверхности. И вот, под ладонью собрался шарик, нестабильно то сжимающийся, то расплывающийся. Вода игриво переливалась, отражая в себе всю серость непогоды, полосатость берёзы и даже голубые глаза Чайльда, которые с восторгом рассматривали поддавшуюся его глазу бога стихию. Немного сосредоточенности и резкий выпад длинной руки в сторону, отбрасывая за территорию пещеры собранную жидкость. Чайльд довольно хмыкнул и понимал, что его навыки управления водной стихией с каждым днём растут.       Теперь оставалось магическим образом разжечь огонь из столь "сочного" вида дерева. Даже у тонких веточек ксилема была наполнена берёзовым соком, что затрудняло разжигание костра.       ‐ Ты так смешно гипнотизируешь дрова...       Тарталья кинул быстрый взгляд вглубь пещеры, рефлекторно готовясь защищаться даже голыми руками. Но его бойкость медленно растворилась, когда он увидел, как мальчишка, похрамывая, подошёл к нему, не делая резких движений после вида боевой стойки рыжеволосого. С лица мальца не слезала улыбка, и, опёршись о стену, он медленно сполз на землю рядом с новым знакомым.       Тарталья откровенно пялился в эти светлые зелёные глаза, которые смотрели то на берёзу, то на него. Они... согревали? Мягкая молодая трава, выросшая под ласковыми лучами солнца, которое облюбило здешнюю страну. Ярко-зелёная, сочная, лоснящаяся к каждой клетке кожи, когда ложишься на неё, обволакивающая в своей свежести. Так тепло, так уютно, так...       ‐ ...помочь? ‐ Тарталья потряс головой и вышел из своих раздумий, услышав последнее слово мальца. ‐ Я говорю... костёр помочь развести?       Рыжеволосый немного растерялся, понимая, как он смотрел на этого паренька. В сердце что-то кольнуло, когда он осознал, с каким теплом и добротой у него ассоциируется человек перед ним. Разве возможно такое? Он не из тех, кто показывает свои истинные эмоции при людях, кроме семьи, поэтому в ту же секунду он довольно улыбнулся и кивнул, прикрыв глаза. Широкая рука подняла прилипшие ко лбу мокрые волосы, зачёсывая их назад кончиками пальцев.       ‐ Буду благодарен, друг.       У мальца радостно загорелись его зелёные глазки. Он тихо произнёс довольное "хе-хе" и встал на колени перед сложенным будущим костром, который успел уложить Тарталья, пока говорил с мальцом. Оружие парнишки медленно материализовалось в ладони, и он с любовью охватил рукоять тонкого клинка, на конце которого виднелись малые сколы. Парнишка аккуратно провёл по лезвию указательным и средним пальцами руки, после чего медленно выдохнул. В пылу сражения всё это даётся намного проще, особенно когда стоишь перед лицом смерти.       ‐ Как тебя зовут?       Светловолосый замешкался и растерянно глянул на Тарталью. Рукой, которой он ранее с любовью оглаживал клинок, теперь нервно почесал мягкую щёчку в районе ямочки.       ‐ Ах, это... ‐ он боялся, что слухи о его тотальном и беспросветном невезении уже расползлись по всему Тейвату. ‐ Б-Беннет...       ‐ Меня зовут Чайльд. Будем знакомы, Беннет.       Тарталья протянул шрамированную в битвах руку, чтобы закрепить этим старинным таинством их новоиспечённую дружбу. Беннет медленно протянул свою подростковую ладошку в мокрой перчатке и пожал в ответ ладонь друга. Вроде он не знает его имени... мальчишка облегчённо выдохнул, радуясь, что этот человек не убежит от него, сияя пятками, но и подвергать его опасности не хотелось. Но лучше это обсудить будучи у огня в тепле, чем продолжать стучать зубами и что-то пытаться объяснить.       Беннет повторил свои действия с клинком, сосредотачиваясь на своём глазе бога. Пара секунд, искры взметнулись по металлу и клинок объяло яркое пламя. Его небольшие фрагменты опаляли камни и даже лезли облизать своими огненными языками своего создателя. Рука светловолосого не дрогнула, даже когда жадный огонь коснулся его перчатки, он с силой прижал лезвие клинка к дровам и, усилив пламя, моментально разжёг костёр, от которого со злобным шипением пошёл пар из-за резко испарившейся влаги древесины. Пещеру в ту же секунду наполнило тепло самих Архонтов, которые даровали свою благодать через худые ручки мальчишки, и характерный запах тлеющей древесины.       Но Тарталья в ту же секунду отполз подальше от пламени. Оно умудрялось больно обжигать даже на расстоянии, будь возможность, оно бы перекинулось на него и поглотило вместе с костями. Не удивительно, что он так заворожённо смотрел на бой мальчика. Его огонь привлекал своей жадностью и яркими цветами, в нём читались как спасение, так и гнев богов. Оно желало казнить окружающих, упивалось плотным мясом чудовищ. Оно было воплощением смерти врагам и спасением тому, кто решил покорить его в вихре боя. Тут Тарталья сообразил и глянул на мальца.       ‐ Твои руки, всё хорошо?       Беннет резко взмахнул клинком в сторону, подальше от друга, и обвивший лезвие огонь, словно змея, со стоном и свистом рассеялся. Мальчишка испуганно глянул на рыжеволосого, приоткрыв рот, и теперь с ужасом смотрел на него.       ‐ Ч-что? Ты увидел? Что такое? ‐ малец начал нервно смотреть на свои руки от кончиков пальцев до предплечья.       ‐ Просто твой огонь, ‐ Тарталья с неподдельным любопытством смотрел на засуетившегося паренька. ‐ он обжигает даже в метре от него. Тебе не больно?       Беннет снова замер, после чего расслабился и облегчённо выдохнул. Даже напряжённые плечи покорно опустились, зрительно вытягивая обнажённую шейку и подчёркивая едва заметный юношеский кадык. Он рассеял в воздухе одноручный меч и вытянул руки перед Чайльдом, показывая свои перчатки до самых локтей.       ‐ Они сделаны из волокна Пиро Орхидеи. По её сосудам течёт раскалённая магма, поэтому перчатки из неё не пропускают огонь и имеют устойчивость к сгоранию. Внутри тончайшей прослойкой идёт ткань, пропитанная "кровью" Океанида. Она поддерживает температуру моего тела и не даёт перчаткам излишне нагреться, если происходит реакция с пиро. Проще говоря, она моментально остужает любое пламя, даже если я возьму раскалённый в пустыне камень, ‐ Беннет на секунду замешкался и глянул на Тарталью, который его внимательно слушал. ‐ Альбедо, алхимик Ордо Фавониуса, рискнул жизнью ради пары грамм фрагмента Океанида и куска Орхидеи, чтобы я мог спокойно использовать свой глаз бога... Он долго экспериментировал с материалами и смог создать только эти перчатки, остальное создание вещей шло крахом, хотя Альбедо мечтал о целом комплекте для рабочих в кузнях... Наверное, это был мой счастливый день? Хотя сколько бы не бился Альбедо после этого, создать копию нового материала он больше не смог...       Беннет поник голову, чувствуя вину из-за своего невезения. Всему Мондштадту приходится мучиться с ним, а он не может должным образом им отплатить за всю доброту. Даже своего полного отряда нет, казалось, что его ненавидели все любители приключений. Он с силой сжал запястье второй руки, впиваясь пальцами в кожу через чёрную ткань, и закусывая нижнюю губу.       Тарталья аккуратно положил широкую ладонь на макушку мальчишки, пытаясь помочь ему расслабиться, хоть толком и не понял, почему малец резко впал в уныние.       ‐ Я даже не знал, что такое можно создать.       Беннет краем глаза глянул на друга, который радостно улыбался ему. Его щёчки покрылись лёгкой румяной, а руки уже упирались в землю, словно ребёнок, играющий на полу со своими игрушками. Смущённо сжавшись, мальчишка неловко рассмеялся.       Видимо он нашёл хорошего друга.