Never mine

«Я бы хотел жить в мире, где ты имеешь право на свои чувства. Где тебя не будут осуждать за то, как тебе плохо, загоняя в еще большую хандру.» Твика терзала непреодолимая тоска. Такая необъяснимая, но в то же время имеющая сотню причин. Школа, дом, чувства и навязчивая мысль терзать себя снова и снова. Он ненавидел себя за это. Ненавидел, что в его голове постоянно стоял навязчивый, почти осязаемый образ причинения себе вреда. Стоило закрыть глаза, как он видел, как разрезает свою кожу ненавистным лезвием, ощущал, как по коже идет легкая дрожь, чувствовал это омерзительное удовольствие и отвращение к себе. Эти мысли не оставят тебя, пока ты это не сделаешь. Это как аксиома, которую ты выучил за долгое время. Этот образ будет являться тебе, пока ты воплотишь его в жизнь. Будет стоять перед глазами, не давать сосредоточиться. Неважно, если ты сделаешь что-то иное, для услаждения своей страсти, это не поможет. Это вгоняло в стресс, Твик нуждался в этом прямо сейчас. Если не сделать этого, то эта мысль буквально сведет с ума. Он осторожно достал из рюкзака запечатанное лезвие, стараясь, чтобы никто не заметил. В глазах словно плыло, от маниакальной жажды скорее сделать это. -Можно выйти?! — Твик подскочил с места, прерывая монотонный голос учительницы. С раздражением учительница посмотрела на часы. -Твик, до конца урока 10 минут. Навязчивая мысль начинала душить, являясь все более яркими образами. Твика трясло от напряжения. Он сходил с ума, словно от ломки. -Пожалуйста, мне очень надо! Оценив его состояние, учитель разрешила, не подозревая, причину от которой ему было так невмоготу. Быстрым шагом Твик зашел в туалет, где сейчас никого не должно было быть. Дрожащими от ломки пальцами он закатал рукав на левой руке как можно выше, почти до плеча, распечатывая бумажную упаковку лезвия. Главное было не порезать пальцы, это невероятно омерзительное чувство если лезвие под углом режет подушечку пальца, а еще хуже ноготь. От одной мысли Твику становилось противно, но он уже не мог остановить себя. Дрожащие пальцы держали лезвие на уровне локтя. Твик смотрел на себя в зеркало, видя отвратительное зрелище. Почти серая кожа, словно у мертвеца, бешеные глаза, словно у конченого наркомана, синяки под глазами такие, что можно было бы спутать с мусорным мешком, в кровь искусанные сухие губы и истерзанная рука от локтя до запястья. Отвратительно. Уголок лезвия скользнул чуть выше локтя, по бицепсу. Твик знал, что остановить кровь в этом месте будет чертовски сложно, но он не мог контролировать себя. Он просто хотел избавиться от этого чувства, просто хотел хотя бы ненадолго стать нормальным. К глазам подступили неконтролируемые слезы от ненависти к себе. «Ненавижу. Ненавижу. НЕНАВИЖУ.» Повторял юноша в своей голове, ему казалось, что сейчас он закричит это в слух. Во все горло, срывая голос, так громко, что закровоточит горло. Слезы полились по щекам, обжигая кожу. Еще один порез на сантиметр выше. Еще один, с меньшим интервалом. «НИЧТОЖЕСТВО!» Порезы медленно наполнялись кровью, но боль не ощущалась. Возможно Твик просто слишком привык, чтобы ощущать боль… Но скорее лезвие было слишком тонким, он привык к лезвию точилки или канцелярского ножа, от них больше боли и меньше повреждений, но сейчас именно это было его манией. «Мир станет чуточку лучше, если такой, как я, сдохнет! Аморфный овощ… И слабак… Ты ебанный слабак! Это же так просто… Один аккуратный надрез…» Задыхаясь от слез, Твик поднес лезвие к вене, которую обычно так аккуратно избегал. Одно движение, всего одно!.. В чувства его привело тихое шипение, словно от боли, раздавшееся где-то буквально в паре шагов. С ужасом, Твик отскочил от зеркала, видя в нем какого-то безумца. Стоящие дыбом волосы, маниакальные глаза, какой-то Черт, а не сам Твик. С этого положения он увидел, на подоконнике ноги в берцах, там кто-то сидел… Нерешительно сделав пару шагов ближе, он увидел юношу в темно-синей куртке и такой же шапке чульо. Левый рукав его куртки был закатан, где красовался свежий ожог от сигареты, а в паре сантиметров уже затушенный бычок. Безобразный кругляшок свежей раны на фоне таких же, уже более заживших. Через секунду Твик узнал в нем Крэйга Такера. Одноклассника, что вечно прогуливал уроки, а если и был на них, то всегда спал, за что того всегда отправляли к директору. -Блять. — Тихо выругался Крэйг чуть приподняв голову, заметив, что его обнаружили, моментально одергивая рукав. Он думал перед ним окажется кто-то из учителей, почуявший запах сигарет, а не такой же мальчишка, терзающий твое тело. Несколько секунд парни с непониманием смотрели друг на друга. Твик видел перед собой несчастного человека, травящего свою боль в сигаретах и ожогах. Никогда никому не показывающего, как ему плохо, а предпочитающего образ задиры и циника. Сердце сжималось, видя чужую слабость, словно вставляя мозги на место. «Думал тебе одному плохо?!» Крэйг видел перед собой жалкого мальчишку, почти решившегося на самоубийство. Видел свежие порезы выше локтя, из которых текла кровь, старые по всей длине предплечья, лезвие между пальцами. Крэйг по правде его не заметил, конечно, он не стал бы тушить сигарету об руку, зная, что кто-то может его застать. Оба не знали, что сказать. Они оба попались за селфхармом, но как на это реагировать перед человеком, занимающимся таким же?