Never mine

«Я бы хотел жить в мире, где ты можешь делать то, что считаешь правильным, не боясь осуждения…» Крэйг с особым цинизмом смотрел на одноклассника, наблюдая за тем, как живая, человеческая кровь осторожно стекала к внутренней стороне локтя. Мерзкое и одновременно завораживающее зрелище. «Вот что находится внутри живых людей.» Было чертовски не по себе от того, что он попался. Сердце дико колотилось от ужаса, что его застали за самым постыдным поступком, что он совершал. Крэйга никогда не ловили за подобным, за курением — да, но парень старался держаться такого образа, чтобы никто даже не смел проявить к нему жалость. Крэйг предпочитал, чтобы его считали мизантропом или просто ненавидели, но только не чертова жалость. Никто никогда не видел его ожогов, его слабости, и так бездарно просрать этот образ было до безобразия обидно и противно. «Селфхарм — это стыдно, селфхарм — это не то что должны видеть люди.» Такер ненавидел проявлять слабость, ненавидел что-то чувствовать, а еще больше ненавидел эту ебаную жалость. Ненавидел ее испытывать и ненавидел ее ощущать. Но это была именно она. Было жалко смотреть, на трясущегося мальчишку в слезах и порезах, такого отчужденного от всех, но настолько вызывающим эмпатию у Крэйга. Того, кто не стал бы поднимать шум, потому что сам испытывает эту чертову ненависть к себе. Такую сильную, что тебе насрать, что будет с твоим телом, лишь бы хоть на мгновение унять боль внутри. «Думал тебе одному хреново, сука?» -Надо перевязать, иначе не остановится. — Холодно произнес Крэйг, огромных усилий ему стоило заставить голос не дрогнуть. Крэйг был разочарован в себе. Хочешь считать, что внутри тебя одна чернота, пока какая-нибудь херня не заставит тебя силой убедиться, что это не так. Когда ты безразлично смотришь на все, но неожиданная вещь может задеть один из последних осколков твоей души, выворачивая ее наизнанку. «Омерзительно.» Твик ненавидел жалость не меньше. Ненавидел, когда на него смотрели этим снисходительным взглядом. Ненавидел, когда кто-то видел его кровь. Это казалось омерзительным. Это доказывало, что ты обычный слабак, не способный, как довести дело до конца, так и вовсе не делать этого. «Слабак.» Ебаная ненависть к себе накрывала словно смерч. Хотелось еще, снова и снова, херачить себя лезвием, чтобы избавиться от этого проклятого ощущения. Только это нихера не поможет. Ты не станешь ненавидеть себя меньше, сделав это. Наоборот. Ты будешь с отвращением смотреть на свое отражение, желая задушить эту суку, перерезать ей глотку и заставить страдать еще больше, чем сейчас. «ПОТОМУ ЧТО ТЫ ЭТО ЗАСЛУЖИЛ.» Твика накрывала ярость. Этот чертов пацан заставлял снова проходить все эти круги ада и так проходимые несколько раз в день. Эти долбанные эмоции вызывали одно желание — сдохнуть. Убить себя и больше никогда не слышать и чувствовать этой проклятой ненависть к себе. В жалости нет искренности, жалость — это отвратительно. Чрезмерно взрослый голос Такера выводил из себя, словно очередная нотация психолога или родителей, словно очередной взрослый пытался тебя изменить. Руки затряслись от злости. Не было сил с этим мириться. Не было сил молча снова проходить этот круг «принятия» и в итоге резать себя перед зеркалом, ненавидя само понятие отражения, ненавидя сам факт своего существования, ненавидя весь этот ебаный мир. -Пошел нахер! — В бешенстве прорычал Твик, резко одергивая рукав. Всегда хотелось ответить что-то подобное человеку, читающему нотации. Потому что НЕ НАДО лезть не в свое дело. «Понял, сука?!» На лице Крэйга мелькнула циничная усмешка. Он бы и сам ответил это, если кто-то стал приставать к нему с тупыми советами. Особенно какой-то мальчишка, ни капли не лучше и не умнее, а такой же кретин, занимающийся такой же херней. Давай, ненавидь себя за проявленную слабость, вперед. Это будет справедливо, ведь ты слабак. «Ебаный слабак.» -Ну и насрать. — Пожав плечами, он поднялся с места, намереваясь уйти раньше, чем закончится урок. Крэйга слегка потряхивало от этого безобразного ощущения эмоциональности. Хотелось скурить еще сигарету, особенно болезненно затушив ее об запястье, чтобы от никотина стало хреново, чтобы внутри возникло это ощущение отвращения и тошноты. «ВЕДЬ ЭТО ИМЕННО ТО, ЧТО ТЫ ДОЛЖЕН ИСПЫТЫВАТЬ.» Со злостью, Твик проводил его взглядом. На подоконнике осталась спиртовая салфетка в индивидуальной упаковке и разорванный длинный шнурок от берец, наталкивая на мысли об импровизированной перевязке. Твик так и не понял намеренно ли Такер оставил их или собирался перевязать руку, перед тем, как тот его спугнул. Одна мысль об этом выбешивала еще больше. Твик не хотел его жалости, но и совершенно не было желания оставлять это здесь, словно принимая подачку. Нет уж. «ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЖАЛОСТИ.» Юноша схватил шнурок с салфеткой, пряча те в карман джинс. Рано или поздно Такер появится на уроке и, когда будет спать, ему можно будет подложить это обратно. Небрежно выбросив лезвие, Твик спешно вернулся в класс, слыша как в полной тишине коридора, где-то за углом, директор уже снова кричал на Такера за прогул. Со звонком за руку директор притащил Крэйга в класс, заставляя извиниться перед учителем за пропуск. В итоге никого не пустили на перемену, устроив нотацию о неподобающем поведении. Все были в бешенстве, из-за Такера снова попал целый класс. Еще через пару минут в класс зашел психолог, держа салфеткой лезвие. -Кто, кто это сделал?! — Ругался он. — Твик, ты отпрашивался на уроке?! А ну показывай руки! Сердце провалилось в пятки, кровь продолжала течь, пропитывая темный рукав, пусть на ткани это было не так и заметно. Чертов Крэйг, из-за него ты совсем не подумал об осторожности, взбешенный мерзкими словами. Теперь и в туалет отпускать не будут, сука! Давай, ненавидь себя за свою же ошибку. «Ты это заслужил.» Еще как заслужил, таким долбаебам не место в этом ебаном мире. Давай, снова ной о том, как хочешь сдохнуть. «Только и можешь, что ныть.» -Это мое. — Холодно ответил Крэйг. — Хотел нацарапать что-нибудь на стене, но он меня спугнул. На удивление безэмоциональный взрослый голос Крэйга звучал убедительно. «Решил сыграть в благородство, мразь?!» Крэйга еще больше прежнего накрыло желание наказать себя за совершенное. Ты что, хотя бы на секунду посмел подумать, что сможешь откупиться от самобичевания? «Да ты охуел.» С криками психолог заставил Такера выворачивать карманы. Расстегнув куртку, но не снимая ту, Крэйг показал каждый карман, которые были пусты. Только телефон с обернутыми вокруг него наушниками, ни пачки сигарет, ни зажигалки, ни чего-то еще «неподобающего». «Думаешь самый умный?!» -Твик, это правда?! — С легким недоверием спросил психолог, подозревая, что это скорее в его стиле. Твик буквально ощутил на себе пристальный взгляд Крэйга, словно в самую душу. «Молчи» — читал он в его глазах. Только Твик мог прочитать в его взгляде эти чувства и мысли. Твик видел насколько сильно в данную секунду Крэйг хочет навредить себе из-за того, что чувствует. Насколько это важно хоть на одну сотую процента ощутить себя «полезным». Если ты совершил хотя бы один хороший поступок, то твоя долбанная жизнь стоит хоть что-то, пусть и всего одну песчинку из целой пустыни. «Хоть что-то.» Нерешительно Твик кивнул. Это не помогало почувствовать себя лучше. Теперь ты, сука, еще и в долгу перед кем-то, наслаждайся. «Сука!» Прозвенел звонок на урок. Крэйг занял свое место, на котором Твик неожиданно обнаружил его сумку, он настолько наглый, что оставляет ее в классе и идет гулять по школе? Поразительно. Класс шептался, с презрением смотря на Такера. Снова из-за одного получили все. Похоже, на следующей перемене остальные парни хотели «пояснить ему» за это. Крэйг безразлично лежал на своей руке, но не спал. Он явно слышал о чем шептались другие, но ему было все равно. В голове были только мысли о том, что это заслуженно, что возможно на пару секунд Крэйг почувствует себя живым, когда из него попытаются выбить все дерьмо. Один изъян — если побьют придется идти к медсестре. А придется идти к медсестре — придется снимать куртку. Снимешь куртку — увидят ожоги. Увидят ожоги — тебе пизда. «Сука.» Крэйг с силой сжал через рукав свежий ожог, надеясь, что боль хоть на миг поможет подумать что-то адекватное, но это вызывало только больше ненависти к себе. Ненависть за неспособность сдерживать себя. Казалось, что это видели абсолютно все и абсолютно все знали, что прячет Такер. Что он обычный слабак. «Лучше бы ты сдох. ЛУЧШЕ БЫ ТЫ СДОХ!»