Never mine

«Я бы хотел жить в мире, где ты… Мог бы не испытывать к себе ненависти за обычные людские эмоции, не проклинать себя за то, что тебе так плохо, уметь принимать эту боль, отпускать ее, а не ненавидеть себя за нее еще больше» Крэйг сидел на подоконнике в своей комнате, настежь открыв окно. На улице было холодно, впрочем, как и всегда в Южном Парке. Ветер, гуляющий по комнате, пробирал до костей, но на это было совершенно плевать. Озябшие пальцы сжимали тлеющую сигарету, в надежде заглушить ноющую боль, одурманить разум… Отсюда было так плохо видно обожаемые Такером звезды, но совершить побег этой ночью казалось чем-то нереальным. Тело просто не выдержало бы такой нагрузки, как вылезти из окна, вскарабкаться по строительным лесам на любимое место, а после еще и вернуться. Так хотелось снова оказаться на одной из самых высоких точек города, и тянуться, тянуться дрожащими пальцами к таким манящем огонькам в небе. Добрым, всепрощающим, не желающих тебя осудить!.. Впрочем… Откуда бы ты на них ни смотрел — тебе никогда не дотянуться даже до самой близкой звезды, до самой горячей, до самой желанной. Об этом может мечтать лишь одурманенный разум, желая найти как-то иной способ жить. Разбить незримую преграду и оказаться там, среди них, среди тех, кто никогда не станет осуждать тебя, а ответит лишь теплом. Хочется верить, что умерев, ты приблизишься к ним, окажешься среди теплых искорок в небе, которые никогда не причинят тебе боли!.. Неужели смерть — единственный способ ощутить себя рядом с теми, с кем будет хорошо? Неужели этот мир настолько прогнил, что ты никогда не найдешь в нем так желаемого осколками души тепла?.. Тело ужасно болело даже под таблетками, лишь никотин был способен ненадолго заглушить эти муки от отбитой селезенки и сломанных лохматым уродом ребер. Как никогда Крэйгу не хотелось возвращаться в реальный мир из своих грез, из дурманящего его дыма сигарет. Быть живым — это больно. Такер знал это всегда, но сейчас лишний раз убеждался в достоверности этого тезиса. Ради чего ты вообще живешь, ради чего страдаешь, если мнимого счастья, может быть, и вовсе не существует в этом мире? Ради чего?.. Пепел сигареты успел обжечь пальцы, прежде чем Крэйг одумался. Его передернуло, словно маленькая искорка кольнула его по пальцам, а не обожгла, рефлекторно юноша выбросил окурок в окно. Вот чем отвечает тепло, которого ты так хочешь — едкий укол вместо блаженного комфорта. Как бы ты не доверял ему, не считал своим другом… Рано или поздно он все равно сделает тебе больно. Так было и так будет всегда. Крэйг устало рухнул лицом на кровать, зная, что это будет так же больно, как и любое другое действие. Возле подушки мерцал экран телефона, на минимальной громкости воспроизводя очередную песню нирваны. «Rape me, rape me!» — Надрывался Кобейн, задевая внутри какие-то осколки чувствительности. Разрывая больную, несчастную душу такого молодого, но такого несчастно мальчишки. Крэйг слушал эту песню на повторе уже столько раз, что другого человека бы от нее давно стошнило, но юноша снова и снова включал ее, чувствуя себя таким же разбитым, как фокальный герой Курта. Возможно, для кого-то это песня о пошлости или чем-то подобном, но Такер слышал в ней настоящий крик души, зацикливаясь на строчках «Ненавидь меня, я — не единственный»… С одной стороны внутри была пустота, зияющая дыра в болящей груди, а с другой хотелось кричать, впасть в истерику, и хотя бы на миг, на секунду ощутить себя живым… Но истерики были неподвластны Крэйгу. Возможно это был внутренний самоконтроль, а может просто отсутствие души, способной на это. Но что же тогда, если не душа, так скребется где-то в груди, словно пытаясь своими маленькими коготками разодрать изнутри сердце? Крэйг закрыл глаза, беззвучно повторяя за Куртом строчки. Казалось, что вот-вот и он сорвется на истерику, от которой, говорят, становится легче. Кому-то, может быть, а Крэйг только больше прежнего ненавидел себя, если такое когда-то случалось. Эмоции — это удел живых, а ты — не один из них. Ты — всего лишь контейнер для давно умершей и сгнившей души, которая так любит скулить ночами. Крэйг стиснул зубы, по щекам скатились скупые, ненавистные слезы, окончательно выворачивая осколки черной души наизнанку. Но ты это заслужил, ВСЕ ЭТО ТЫ ЗАСЛУЖИЛ. «Rape me! Rape me! Rape me…»

×××

«So stay away from me: the beast is ugly» Твик стоял перед зеркалом, не глядя в отражение. В руках был складной нож с черным матовым лезвием. Бережно вымытый, протертый спиртом. Юноша сам не знал, что сподвигло его стащить эту небольшую безделушку у Такера. Интерес? Желание насолить? Или может что-то другое? Неизведанное, такое, на что нельзя было подобрать ни одного знакомого слова? «I can’t control it!..» Еще минуту назад Твик был уверен, что хочет полоснуть им по коже, но теперь смотрел на лезвие, словно бы не понимая как оно должно работать. Нож Такера был другим, не таким, какие юноша привык брать в руки. Казалось, что эта вещь была создана для защиты, для благих целей, с трепетом и любовью, но уже давным-давно осквернена болью и страданиями своего хозяина. Его тоской, его желанием все это оборвать, закончить, сбросить с себя тяжелые цепи этой мучительной участи быть живым. Этого так не хотелось признавать, но Твик лучше остальных понимал, что же чувствует Крэйг. Ему не давала покоя мысль, что именно он заставил его сорваться и в очередной раз применить лезвие на себе. Надругаться над этим прекрасным инструментом, окропляя собственной кровью. Вывернуть наизнанку свою мертвую душу, в желании заткнуть внутренний крик!.. «I feel like a monster!..» Твик более, чем наверняка, понимал, что увиденный им, потроганный им след был совсем свежий. Те самые 20 минут идеально вписывались в этот временной интервал. Если бы порез был сделан хотя бы на час раньше, в момент их первого контакта он бы уже не был таким ярким, чуть влажным, готовым снова закровоточить. Нет, он был сделан после того, как Крэйг остановил его припадок растерзать себя. Он стоил Крэйгу презрения ко всему своему нутру, стоил больше, чем ты способен когда-либо ему отдать. И виноват в этом был ТЫ. «I must confess that I feel like a monster!» ТЫ причинил ему ту боль, из-за которой предпочитал избегать окружающих. ТЫ стал тем самым уродом, заставившим в очередной раз причинить боль самому себе! Сломил что-то в и без того измученной душе!.. Ранил не тело, способное залечить свои повреждения, а несчастную, больную душу, оставив на ней ноющий рубец!.. В отличие от физических повреждений это совсем не приносит радости. Это лишь подтверждало, что он прав в том, что ты мудила, а не человек. ТЫ ЗНАЕШЬ как это больно, что это НЕВОЗМОЖНО заглушить внутри себя, но ТЫ, ТЫ САМ довел его до этого, конченная скотина! Твик стиснул зубы, поднимая презренный взгляд на отражение. В зеркале перед ним было изможденное, жалкое тело молодого парня. Голого, сгорбленного, покрытого шрамами и порезами, с мокрыми бинтами на руке, которые тот не стал снимать. На его плечи падали холодные капли с не вытертых волос, противно скатываясь по коже. Какое же ОТВРАТИТЕЛЬНОЕ зрелище. Какой же этот парень в зеркале МУДАК. Резким движением юноша бросил черный нож в раковину, дрожащими руками доставая лезвие от канцелярского ножа. Бережно обернутого салфеткой, протертого спиртом, такого знакомого, привычного, прощающего все твои ошибки!.. «I gotta lose control! It’s something ready go…» Закусив губу, Твик рывком провел лезвием выше запястья длинную диагональную полосу. Не было мыслей о том, с какой силой, насколько это окажется больно, как потом остановить кровь. Глаза словно заволокло пеленой ненависти. Ненависти за то, что такой ТЫ мудила, за то что заставил другого человека испытывать эти чертовы эмоции, что сводят тебя самого с ума!.. «ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ» Изо всех сил Твик старался не думать об этом, но ему так и являлся образ того, как циник впадет в отчаянье, как с трудом сдерживая слезы, достает из-за пояса нож. Как таким же небрежным движением разрезает свою кожу, как алые капли тут же просятся наружу!.. По щекам покатились обжигающие, неконтролируемые слезы. Лезвие выпало из дрожащих пальцев, со звоном приземляясь возле ножа. Разорванная кожа уже наполнялась большим количеством горячей крови, совсем не облегчая внутреннего воя. Твик зажмурился, стиснул зубы, что было мочи, срываясь на всхлипы. Нельзя, нельзя кричать в голос, тебя тут же поймают за содеянным, даже не попытавшись узнать, ЧТО ты испытываешь. Как тебе больно, как ты зол на себя!.. Юноша упал на колени в беззвучном крике, выворачивающим душу. Хватаясь за волосы, размазывая кровь по лицу. Рыдания не позволяли даже сделать вдох, заставляя задыхаться своим отчаяние. «ТЫ, ТЫ ГЛАВНЫЙ УБЛЮДОК В ЭТОМ МИРЕ, ТЫ ТА САМАЯ СКОТИНА, КОТОРЫХ ТАК НЕНАВИДИШЬ» Рука жгла от накатившей боли, но от этого совсем, совсем не становилось лучше. Истерика полностью сводила с ума, пытаясь разорвать грудь, пытаясь сломать кости лишь бы вырваться наружу. Кровь капала на колени, обжигая каждым соприкосновением с кожей. «ТЫ, ТЫ!» Всхлипы раздирали горло, но совсем, совсем не помогали. Ты можешь кричать, задыхаться, но НИКОГДА НЕ ПРОСТИШЬ СЕБЕ ЭТОГО. «Никогда…» Эта мысль прозвучала в голове словно звон разбитого стекла. Юноша моментально успокоился, силой беря истерику под контроль. «Никогда» Эмоции моментально отступили, заставляя прийти себя в чувства. Словно силком заперев истерику за тяжелой непроницаемой дверью. Это удобно, но потом дорого стоит, истерика вырвется позже, с двойной силой разрушая тебя изнутри, заставит пожалеть, что ты все еще почему-то жив. «Никогда» Одними губами шепнул Твик, поднимаясь с колен. С осуждением посмотрел на зияющую кровоточащую рану. На свое отражение, с разводами крови на лице и светлых волосах. Нет, так дело не пойдет. Как бы ты не испытывал ненависть к Такеру, в первую очередь он такой же человек, как и ты, нуждающийся в помощи. В первую очередь, ты знаешь, что ему также больно, что он так же проклинает эту жизнь, но не норовит при любой удобной возможности все это закончить. Нет, нет, нет. Сначала необходимо разобраться с этим, а потом уже вся эта херня с ненавистью и прочей ерундой. Тело казалось словно чужим, но Твик мог его контролировать. Смыл кровь, наложил повязку, оделся, снова бережно спрятал лезвие. Этот гештальт необходимо закрыть, прежде чем двигаться дальше. Только тогда ты снова сможешь стать собой. Пусть нервным и истеричным, но собой. «I, I feel like a monster…»

×××

С тяжелым вздохом, Крэйг поднял глаза на вибрирующий от оповещения телефон. Ну что еще… в такой час даже спам обычно не приходит… На экране мерцало уведомление о новом сообщении. Не смотря на имя отправителя, Такер на него нажал. — «Не спишь? Нам надо поговорить»