Never mine

«Я бы хотел жить в мире, где… твоя боль не убивает тебя. Где ты можешь с этим справится, не желая себе сдохнуть…» Крэйг вернулся к своему дому еще более разбитым, чем ушел. Было уже светло, часов пять утра, а может и все полшестого. Он не смотрел на время, так и не доставал телефон с момента как назначил Твику место встречи. Не было желания, не было настроения, да и знать этого вовсе не хотелось. В любом случае лучшее, что ему мог дать телефон — это очередная песня нирваны на бесконечном повторе. Но даже слушать нирвану не хотелось после встречи с этим биполярным блондинистым безумием. Как ты и выл на пару с Кобейном, он тебя морально изнасиловал, буквально надругался над каждым твоим осколочком души, растерзал тебя на части своими криками и доказал, что ты не единственный. Так себе опыт, ты думал, что песня «rape me» немного о другом, а по ощущениям именно о том, что Твик с тобой сделал. Все стало моментально так сложно, так непонятно!.. Еще вчера вы и не думали устраивать какие-то разборки, а сейчас… все запутано и чертовски неприятно. «Вот же сука» Внутри было мерзкое чувство, что по тебе прошлись тяжелыми ботинками, натоптали, нанесли грязи и даже не извинились. Вывернули твою душу наизнанку, распотрошили, засунули обратно!.. Отвратительно. Твик конечно бормотал что-то в истерике про «извини, я хотел другого»… Да только это не меняет того, что он решил использовать тебя в качестве половой тряпки. Рассказал, как он, бедный, переживает, как будто ты не переживаешь сам, не зацикливаешься на своих проблемах, как будто сам умеешь себя прощать!.. В голове так и засел этот момент, как вы оба сидите на снегу, он кричит, царапает тебе спину, а ты прижимаешь его к себе словно самое ценное, что существует в твоей жизни, словно последний шанс выжить… Но это слишком. Слишком большая цена, слишком!.. Цена всего тебя. Ты физически не способен все это испытывать, все это выносить, словно огромный кусок тебя остался на том месте и теперь ты пустая оболочка того, что называют человеком. Хотелось идти и тихо плакать, или кричать, выть, выкуривая сигарету за сигаретой, но на это совершенно не было сил. Внутри была зияющая пустота, такая сильная, что не было сил даже вредить себе или делать что-то еще «неправильное». Хотелось лишь упасть и больше никогда не подниматься, просто наконец-то спокойно умереть от своей безграничной тоски. Казалось, что этой ночью ты уже выплакал все свои слезы, столько лет копившиеся внутри, но от этого стало еще хуже. Эмоции это сложно и какую бы высокую цену ты не отдал — этого недостаточно. Даже если это цена всего тебя. Выходит, ты стоишь очень дешево, раз тебя не хватает даже на роль тряпки. «Ничтожество» Все, на что ты способен — это проклинать себя. Ненавидеть свое отражение, желать избить этого уебка по ту сторону стекла, но никак уж не вести диалог с человеком, которому тоже плохо. Слабак. А знаешь, кто ты еще?.. Ты эгоист. Пора бы это принять. Тебе всегда кажется, что твоя боль «уникальна», что никто тебя, такого особенно, не понимает, но когда тебя утешает мальчишка, который сам терзает свои руки, который сам плачет до потери рассудка… Когда он, он, такой падший в твоих глазах утешает тебя!.. Ты ничтожество, Крэйг. Ничтожество. В груди было это омерзительное ощущение сдавленного дыхания. Очень похожего на ломку покурить и в то же время похожего на подкатывающую паническую атаку. Да, на самом деле это конечно именно она, но ты всегда старался унять ее никотином. Принудить себя успокоиться, потушить окурок об руку, ты же всегда делал это не ради развлечения, а в попытках унять это мерзкое чувство беспомощности. Крэйг закусил губы, дрожащими руками доставая сигарету из кармана. С трудом сдерживая слезы, закурил. Юноша стоял прямо напротив двери своего дома. В окнах горел свет, его явно ждали со скандалом, но он чувствовал себя настолько плохо, настолько боялся сделать этот шаг, что его душила стоящая прямо за спиной паническая атака. По щекам снова скатились слезы. Твоего отчаяния, беспомощности, страха… Глубокие затяжки, дрожащими пальцами, едкий дым в груди, но он не успокоит тебя, совсем не успокоит. Потому что ты слабак. С силой сжав сигарету в зубах, Крэйг закатал рукав. Сорвал бинты резким движением. Зажмурился. И, как и всегда, как и сотню раз до этого, с остервенением прижал тлеющий окурок к коже. Неприятно, да? Но в этом же и смысл. Едкие, жгущие глаза слезы остановились, словно по щелчку. Руки перестали дрожать. С глубоким выходом, Такер открыл глаза. Это снова был он, привычный он. Циничный, равнодушный социопат. Это приемлемо. Приемлемо. Недовольно фыркнув, Крэйг резким движением одернул рукав, и открыл дверь. В прихожей на стуле сидела мать, скрестив руки на груди. Уставшая, злая, готовая закатить скандал. Возможно, правда переживающая за сына, но скорее возмущенная тем, что он не соответствует ее требованиям. Не слушается, перечит и продолжает курить, сколько бы она ему не запрещала. Должно быть, по мнению Лауры, ребенок должен быть как комнатное растение, без личного мнения, без своих чувств и эмоции, без права выбора. Идеальный тихий мальчик, которым Крэйг не был никогда. И никогда бы не смог им быть, таков уж его характер. Рядом стоял отец, сжимая в руках кожаный ремень. Суровый мужчина под 40. Лысеющий и ненавидящей все, что не соответствует его строгим правилам. Ненавидящий непокорность сына, его самовольность, но в то же время в глубине души боявшийся, что этот высокий юноша уже способен дать ему отпор. -Где ты был?! — Злился отец, стараясь сохранить свое влияние. -Не скажу. — Равнодушно ответил Крэйг. Небрежно он пытался стянуть берцы, не расшнуровывая. Чуть шатаясь, словно был пьян. Вкупе с возвращением под утро все это выглядело еще более сомнительно. Томаса накрывала ярость, что этот мальчишка вообще себе позволяет?! -Ах ты, малолетний гаденыш, совсем страх потерял?! — С остервенением, отец ударил ремнем по бедру. — Посмотри до чего ты довел мать, в глаза мне смотри! Озлобленно Крэйг поднял взгляд на отца. Пусть он и смотрел на него все еще снизу вверх, разница становилась все меньше, чтобы Томас понимал насколько быстро теряет остатки власти над сыном. Глаза парня были красные, заплаканные, уставшие. Полные ненависти и злости. Нет, глядя на него Томас бы ни за что не поверил, что это мальчишка способен плакать. То, что он пьян или обдолбан да, но ни за что в то, что у парня есть чувства. Миг помедлив от шока, Томас нанес сыну новый удар ремнем по телу. Слово в оцепенении, не зная других методов что-либо сделать. Не умея решать что-либо словами, только силой. -Ах ты скотина. — Прорычал старший Такер. — Тебе мало сигарет, ты дошел до наркоты?! — Снова удар, по самым ребрам. — А ну показывай руки! Чертовски больно. Крэйгу перехватило дыхание, он еле сдержался, чтобы не выдать насколько же этот удар оказался болезненным. Лишь бы не заскулить, показав этим свою слабость. Отец бы решил, что его цель достигнута, но это ни разу не так. Крэйг бы сделал все, лишь бы тот не ощутил удовлетворения от того, что все еще способен его сломить. Это очень сложно, но это цена тебя как личности. Обезболивающее давно отпустило и все это время Крэйг держался лишь на моральной боли, на ненависти, игнорируя свое состояние. Но сейчас это становилось практически невозможно. Практически… Ты должен пережить эти несколько минут, прежде чем снова скулить или рыдать, ты ОБЯЗАН терпеть. -Не покажу. — Твердо ответил юноша. Изо всех сил он показывал деспотичному отцу чего стоит. Что он достаточно повзрослел, чтобы не подчиняться ему. Что не позволит с собой так обращаться. Конечно, по своим причинам, в которых отношения в семье занимали не последнее место. Но тут уж точно нет. Крэйг скорее решится на самоубийство, чем позволит родителям увидеть свои руки. Свои ожоги, порезы, шрамы. Все те следы, на которые повлияли и они. Нет, основой которых они стали. Те следы, что доказывают какой он слабак, насколько не способен справляться со своими проблемами. Нет уж, нет. Лучше молчаливый суицид, чем это. Еще несколько ударов по телу. Крики, на которые Крэйг просто не обращал внимания. Попытка содрать с него куртку. Но нет, нет. Юноша вырвался, послав отца нахер. Равнодушно поднялся в свою комнату. Запер дверь. И снова в истерике рухнул на колени. «Твой дом стал для тебя тюрьмой»

×××

Все таки это больно. Как бы ты не старался, как бы не убеждал себя, пока ты живешь в доме этих людей тебе никогда не станет лучше. Каждый чертов день они будут терзать твою душу, делать тебе так больно, совсем отказываясь принимать, что ты человек. Что тебе плохо, тревожно, что ты не состоишь из железа. И ты устал, так устал от этого образа, устал показывать и доказывать, что ты несгибаем. Устал… На коленях Крэйг дополз до кровати, небрежно открыл ящик, ища спрятанную на крайний случай баночку успокоительного. Высыпал горсть в трясущуюся ладонь. Он совершенно не помнил дозировку, но это было последним о чем ему хотелось думать сейчас. Это не важно, совершенно не важно… Крэйг не боялся передозировки, то, что он испытывал сейчас было в сотню раз хуже любых последствий. Красивые зеленые драже, напоминающие маленькие конфетки, падали на пол между пальцами, но Такеру было совершенно плевать. Ты глотаешь горсть, не считая. Драже царапают горло, совершенно не желая тебе помогать, но ты заставляешь их, запивая водой из бутылки. Обливаясь ей, но все же насильно проталкивая таблетки внутрь. Обессиленно забираешься на кровать, оставив куртку на полу. Разум замутняется, все плывет, но не от дозы, нет. От твоего состояния, в котором так плохо, что ты уже не понимаешь и не помнишь кто ты такой. В голове только разрушительное цунами, не позволяющее мыслить, думать о чем-то кроме того, насколько же тебе плохо, доставляющее буквально физическую боль и вызывающее чувство тошноты. «Это же выход, да?..» Словно из ниоткуда между пальцами оказывается лезвие. Ты не думаешь о нем или о последствиях, в голове лишь неприятные туман и шум. Небрежное движение по руке, совершенно не ощущая боли. Разрезая остатки перевязки, кожу под ними. Кровь, пропитывающая обрывки бинтов… Это последнее, что видел Крэйг, прежде чем провалиться в небытие. «Тебе никогда не дотянуться даже до самой близкой звезды, до самой горячей, до самой желанной…»

×××

Нет, утро начинается не с кофе. Как бы Твик не любил кофе, буквально не мог жить без него, стоило солнцу подняться над городом, как он снова, как и ночью, выскочил из дома. Парень совершенно не спал, ни часа, ни минуты. Ему было так плохо, так тревожно и он знал, знал, что довел Крэйга еще больше. Что Такер не такой же в этом плане как ты, что от слез ему не станет легче, наоборот они, словно осколки будут резать и терзать его еще больше. Еще ночью ты не хотел отпускать его. Не хотел позволить снова оставаться наедине с собой. Еще ночью ты понимал, что сделал ему хуже прежнего, но не смог остановить упертого циника. Крэйг строго сказал тебе, что должен идти, хотя ты чувствовал насколько ему не хотелось выпускать тебя из своих объятий, словно бы ты вообще был первым человеком в его жизни, которого он обнял. Словно ты был последний шанс для него выжить в этом жестоком мире, но он своей рукой отверг тебя, не принимая и мысли, что сможет на кого-то положиться. Не принимая мысли, что будет от кого-то зависеть. Такер слишком горд, чтобы признать, что действительно нуждается в этой поддержке, что ты НУЖЕН ему. А он НУЖЕН тебе. Это тоже придется признать. Не хочется, да, и как-то слишком неправильно со стороны, но, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, это именно то, что ты ощущаешь, когда впервые встречаешь человека, что способен понять что же творится в твоей голове. Как тебе плохо, как ты не хочешь жить, но и умирать страшно, ведь где-то в глубине души еще веришь, что все может наладиться и однажды ты станешь счастлив. Но каждый день оказывается новой пыткой, это и есть твой персональный беспросветный ад. С термосом ледяного вчерашнего кофе в сумке Твик быстро шел к дому Крэйга. Несколько раз на ходу доставал его, делал пару глотков этого уже совершенно невкусного месива и убирал снова, до безумия боясь потерять хотя бы миг ценного времени. Конечно, за столько лет в одном классе юноша знал, где жил Такер, даже не общаясь с ним. Одна из тех вещей, которые знаешь против своей воли. Нервно, с невероятной тревогой, Твик глянул на время. Половина седьмого, это же не слишком рано, да? Это же уже вполне человеческое время, чтобы вставать в школу. Дрожащей от волнения рукой, юноша постучал. Через минуту дверь открыла высокая женщина с длинными светлыми волосами, очевидно, мама Крэйга. С непониманием она смотрела на Твика сверху вниз, признавая в нем одноклассника сына. Немного надменно, строго, но, как и ее сын совершенно спокойно. -Д-доброе утро!.. — Заикаясь очень быстро начал Твик. — Я!.. Мне нужно было сегодня перед уроками встретиться с Крэйгом и поэтому я!.. -Заходи. — Наигранно ласковым тоном ответила женщина. — Крэйг еще спит, но я думаю ты можешь его разбудить, может хотя бы раз не опоздает. Стоило женщине упомянуть имя сына, как ее голос стал звучать неприятно, даже мерзко, словно она ненавидела его, но продолжала на публику играть роль хорошей матери. Столько желчи было в ее словах, что Твик еле сдержался, чтобы не скривиться. Слышать такое тяжело даже со стороны и если Крэйгу приходится жить в таких условиях, то в какой-то мере Твик был готов простить его мудизм. Мудизм для него единственный способ выжить и не сломаться окончательно. И это… тоскливо. Ведь ты единственный, кто знает насколько он близок к пределу своей прочности. Стараясь вести себя естественно, Твик сделал шаг через порог, оказываясь внутри обычного, среднестатистического дома Южного Парка. -Его комната наверху, в конце коридора. — Произнесла женщина, возвращаясь к своим обычным делам, всем своим видом показывая насколько же ей плевать что там Твику нужно от ее ребенка. Эта напряженная обстановка вынуждала чувствовать себя не в своей тарелке, словно оказываясь в шкуре Крэйга, окруженного социопатами. Глубоко дыша, Твик быстро поднялся по лестнице, не понимая даже для себя самого почему же все это делал. Ради чего и зачем? Но эта сводящая с ума тревога молчаливо отвечала на все эти вопросы. Тебе просто страшно, что ты стал для него последней каплей. Медленно Твик подошел к двери, тихо постучал. В ответ тишина. Такая тишина от которой становится страшно, от которой накатывает еще большая паника, от которой Твик начинал буквально сходить с ума. Конечно, он всегда был паникером, но сейчас мерзкое, скребущее предчувствие изо всех сил убеждало его, что он прав. Снова постучав, блондин дернул ручку. Заперто. Постучал громче. -Крэйг, ты слышишь меня? Крэйг! — Не выдержав, в полный голос спросил он, осознавая, что скорее всего не услышит ответа. За спиной раздался шум, из-за которого Твик чуть не поседел от страха. Из комнаты напротив выглянула молодая девушка с рыжими волосами, на пару лет младше. -Ты кто такой? — Раздраженно рыкнула она. — Парень его что ли? Он всегда запирает дверь. -Нет, я!.. Саркастично вдохнув, Триша закатила глаза, протягивая шпильку для волос. -Попробуй это. Только не ори на весь дом, он не услышит. Юноша нерешительно кивнул, осторожно взял заколку, опустился на колени перед замком. Помучавшись с минуту, замок поддался, все же такие замки больше для вида. Собравшись с силами, Твик поднялся и, помедлив миг, осторожно зашел в комнату. Довольно нагло, но это казалось настолько оправданным, настолько ЕДИНСТВЕННЫЙ способом что-то сделать. Твик зажмурился, осторожно закрывая за собой дверь, прежде, чем оглядеться. И его тревога оказалась совсем ненапрасной. Крэйг лежал без сознания, с окровавленными бинтами, рассыпанными таблетками… Твика накрыл ужас. Сердце бешено заколотилось от страха, во рту пересохло, руки начали дрожать. Смотреть на это было настолько страшно, что Твику ни на мгновение не хотелось вспоминать об их конфликте, не хотелось думать, что он раздражает тебя и все такое. «Господи…» — подумал Твик, хотя и не верил в христианского бога. — «Что ты наделал?..» Сейчас ты видишь перед собой единственного человека, что понимал тебя, что знал, что ты чувствуешь и что именно он не позволил тебе совершить то же самое. Остановил, буквально за руку, а ты, ты!.. -Крэйг… — Тихо позвал юноша, понимая, что тот его не услышит. Несколько шагов ближе на подкашивающихся ногах, на грани того, чтобы самому свалиться в обморок от увиденного. Не способный стоять от ужаса, Твик опустился на колени возле постели. Ужасно боясь результата, осторожно коснулся запястья Такера. Должно быть, самое страшное мгновение в жизни Твика. Не такое страшное как собственная не останавливающаяся кровь, как ломящиеся в ванную родители, когда ты все заляпал… Нет, гораздо страшнее. Словно ты видел самого близкого для себя человека, а сближало вас куда больше, чем ты готов был признаться даже самому себе. Крэйг занял какое-то особое место внутри тебя и сейчас… Эта секунда длилась целую вечность, за которую Твик успел вспомнить всех существующих богов, осознавая, что ОН виноват в том, что Такер решился на это, что он последняя капля, доведшая его до?.. Невольно Твик сглотнул. По щекам покатились слезы. Крэйг был теплым, по запястью прощупывался его спокойный пульс. «Вот мудила, мудила!» — Тут же разозлился блондин. — «Нельзя же так пугать!» Твик сам не мог понять почему так волновался, и злился, и вообще, как будто бы все эмоции сразу. Почему неожиданно Крэйг стал настолько важен, почему ДЛЯ ТЕБЯ все это было так важно. -Проснись! — Со злостью, дрогнувшим голосом прорычал Твик, тормоша юношу за плечо. — Проснись, я сказал! Тяжелый выдох. Такер приоткрыл глаза. Скривился. -Ты тут какого хера забыл?! — Охрипшим голосом рыкнул Такер. Но Твик проигнорировал злость юноши. В слезах крепко обнял его за шею, тихо рыдая. Дрожа от страха и нервов. Такое облегчение, такой стресс, от которого невозможно просто взять и прийти в себя. Блядский Крэйг, так нельзя делать, нельзя! -Блять, Крэйг!.. — Тихо проскулил юноша ему на ухо. — Никогда так больше не делай, понял?.. Никогда. Пообещай мне. Злость Крэйга тут же прошла от шока на такую реакцию. Он осторожно обнял, дрожащего на его плече блондина. Заботливо погладил его по спине, успокаивая. Было немного стыдно. Стыдно, что именно Твик обнаружил тебя, но в то же время до отвращения приятно. Твик не будет закатывать скандал, Твик не будет на тебя кричать. Да… Твик будет плакать, прижимаясь к тебе, но Твик никогда тебя не осудит за это. Это мерзко, но в какой-то мере настолько приятно, что хотя бы кому-то на тебя не насрать, что ты ему важен в какой-то мере, пусть у вас и сложные отношения. Пусть ты и ненавидишь его это чувство… Особенное. От него поистине хочется жить. Омерзительно. И приятно. -Обещаю. — Миг, помедлив, ответил Такер. В каком бы шоке он сам не находился эти слова дались ему легко, но обдуманно, серьезно. Истерика юноши на его плече словно открывала ему глаза на то, чего он пытался добиться. Ты хотел жалости? Понимания? Эгоистичного удовольствия?.. Блондин дрожал, прижимаясь так крепко, словно хотел удушить, но… не так, как ночью. В этот раз все было совсем иначе. Словно с заботой, словно ты был для него самым близким другом, если не больше. Внутри Крэйга все сжималось и слезы юноши безошибочно задевали за больное. Царапали осколки твоей души и вызывали это сдавленное чувство в груди, словно ты ХОТЕЛ чтобы на этом месте был именно он. Словно он самый близкий для тебя человек, которого ты всей душой ненавидишь и в то же время он по своему дорог тебе, не безразличен. Его мнение для тебя важно и это… ужасно. Ужасно зависеть от кого-то, ужасно чувствовать привязанность, которая и вовсе не имеет право на существование. -Обещаю. — Тихо повторил Такер. — Но никогда. Никогда больше не приближайся ко мне.