Осколки

Новый год ушел в прошлое. Но я была благодарна ему—эта предпраздничная возня, отвлекала меня от самокапания, отодвинула мою боль на задний план. Мы чистили, резали,варили, жарили. Все эти наши действия сопровождались воплями Великого и Ужасного Джери, или Жужик как любовно называла его мама. Попробуй не дай ему что он хочет! Наглая серая морда переходила на низкий утробный вой и начинала точить когти о свой, как он считал, диван. Я подозревала, что таким образом, Жужик сообщал мне то, что он со мной сделает. С мамой этот нахал был всегда ласков и обаятелен, даже когда она разделавала мясо. Лишь слабо мяукал демонстрируя скорою смерть от истощения. Меня же был готов порвать на британский флаг за вульгарную крабувую палочку. Тяжёлый разговор с мамой состоялся прямо за новогодним сталом. Мы выпили за Новый год, что он был, наконец удачний ушедшего, и, почти сразу мама спросила об Антоне, спрасила так, что отделаться общими фразами или молчанием я уже не могла. Как же было страшно рассказывать самому близкому человеку о своей боли. Страшно было услышать:,,А я тебе говорила!" После таких слов обрушиться все что нас связывало—уйдет доверие. Ведь мне не нужны нравоучения, а всего лишь нужна желтка, куда можно было бы выплакаться. Мама ничего не сказала, она лишь обняла меня и прижала к себе. В этот момент я почувствовала себя такой же защищённой, как в детстве, когда мамины руки отгораживали от всех напастий мира. Вот так, в объятиях мамы, я и провела первые минуты Нового года. Остальные дни прошли по накатанной—доедали все что приготовили,xодили в гости к маминым подругам, где тоже доедали остатки новогоднего разгула. Мама ловко увадила разговор в сторону, если вдруг мне задавали вопрос, почему я приехала одна.

***

Но все когда нибудь заканчивается, закончились и мои праздники. Надо было возвращаться в Москву и ещё решать вопрос с жильем. Конечно, какое-то время, я могла пожить у Даши, но было жизненно необходимо найти квартиру. Я же не могла, как побитая сабака, заявиться домой и опустив глаза промямлить:,,Антошенька, пусти меня назад, мне жить негде". Дело даже было не в капитуляции, просто, я не могла его видеть, он был ключем к двери, за которой я спрятала всю свою боль. О крой ее и я погибну под лавиной боли и отчаяния.

***

Дпнь моего отъезда ознаменовался потрясающим гололёдам. Мы попробовали вызвать такси, что бы не преломаться по дороге. Но через пол часа, деспетчер нам перезвонил нам и сообщила грустным голосом, что машины не будет. Так что двинулись на вокзал, своим ходом, поддерживая друг друга и мысленно желая нашей городской администрации всего наилучшего. Я смотрела из окна электрички на маму и чувствовала что тот покой, та защита, которую она мне дала-закончилась. Ещё вчера я созвонилась с Дашкой, что бы сообщить ей о своем приезде подруга облегчённо выдохнула—она честно выполнила свою общание не звонить мне. —Ланка!!! Наконец!Я уже с ума схожу. С прошлого года не одного звонка! А вдруг с тобой что-то случилось? —Не надейся,буду жить,— пыталась пошутить я. —Да?! О! Нравится твой настрой. Нечего из всяких винторогий. —Дашенька, я по другому поводу...—я просто не представляла как начать.—Мне квартиру надо найти,—попыталась зайти из далека. На Дашка не стала дослушивать мои словесные выверты. —Какая квартира?—возмутилась она.—Совсем мозгами повредилась? Ты будешь жить у меня. Правда от меня до школы добираться далековато. Но ничего, раньше вставать будешь. —Да я и так рано вставала, завтрак готовила. —Ха! Значит больше завтракать не будешь,—радостно заявила подруга.—У меня только растворимый кофе и сыр в нарезке —Спасибо, моя хорошая, я тебе очень благодарна —Да ладно тебе,—тут голос Дашки стал ехидно заговорческим.—Про парнокопытного своего узнать не хочешь? —Нет,—попытала остановить ее я. Но если Дашка решила выскочить на интересующую ее тему, то прет она как носорог. —Он мне каждый день названивал, интересовался, не связалась ли ты со мной. Я, естественно,—кремень. Он меня все подбивал твоей маме позвонить, сам боялся,— в голосе ехидство зашкаливало.—Я говорила что звонила твоей маме- поздровляла с новым годом, но про тебя она мне ничего не сказала. Он, вообще, офанарел, по-моему, начал носом рыть ближайшее Подмосковье-тебя разыскивает—Дашка подпрыгивала от злорадства, по голосу это чувствовалось очень хорошо. —Ланусь, а когда ты назад? —Завтра. Но я тебя умоляю, если Антон будет звонить-ему не слово. —Издеваешься?Я-магила!—Клятвенно сообщила мне Дашка.—А может тебя встретить? Ты во сколько прилетаешь? —Нет, не нужно. Я буду поздно. Сама доберусь. —Но хоть во сколько? А то вдруг спать заволюсь —Но смотри прилетаю половину десятого, пол часа на багаж, часа 2 на дорогу. Так что смотри сама. —Ха! Буду ждать. А ты там, дома, никого не нашла? —Даш, ты нормальная? Дай мне с Антоном разбираться —Клин клином вышибают,—без аппеляционно заявила подруга. —Сумашедшая!—Дашка всегда была оптимистом. Иногда мне казалось, что если сообщат о сталкновении Земли с астероидом, она и в этом найдет позитив. Я постаралась свернуть разговор сославшись на то что мама вернулась из магазина, а посещать ее в мои жизненные перепитии мне не хотелось. Дашка попрощалась, передола привет маме и отключилась

***

Два часа бейздествия способствуют либо сну, либо усиленной мозговой деятельностью. У меня - второе. Это был, чистой воды, мазохизм. Я бес конца прокручивал в голове наш последний разговор с Антоном. Пыталась вспомнить его деваху, понять, чем она лучше меня? Что я сделала не так?

***

Уже в самолёте, мои мысли пришли в относительную норму. Я пыталась набросать план дальнейшей жизни. С крышей над , на первое время, был решен. А вот как поступить с мои мужем, что делать, как разговаривать—я не знала. Надо было продумать линию поведения. И заиметь домашнюю заготовку на возможные вопросы с его стороны. Но было и понимание, что какой бы расчудестный палн я не придумала, я не смогу с ним встретиться лицом к лицу. Я не была железной леди. Прятать свою боль было не выносимо. Был страх, что увидев его, услышала его голос я просто просто разревусь, закопаюсь в свои переживания. Он броситься меня утешать. И что потом? Я растаю в его объятиях, прощу все и вернусь? Не хочу, НЕ-ХО-ЧУ!!! Я еще его люблю, люблю. Но я не могу ему больше доверять... Не знаю...я не дикий бык, который сметает все на своем пути. В горящую избу и коня наскаку- это не мое. Я женщина, я хочу что бы меня не просто любили, а дорожили мной. Что бы, как в каком-то романе, были готовы уничтожить весь мир, за мою слезинку. А вот был ли Антон готов к такому? Как выяснилось-нет.

***

Дашка притонцовывала у открытой двери, дожидаясь, пока я к ней поднемусь. Не успела я выйти из лифта, как она радостно взвизгнула. —Ланка, я так рада! —подруга повисла у меня на шеи. —Не поверишь, я ужин приготовила!—и она вытащила меня в квартиру. —Не верю Действительно, Дашка и кухня вещи не совместимые. Верхом кулинарго искусства были полуфабрикаты. Дашка потащила меня на кухню. Стол был черверован на двоих. Подруга вытащила из холодильника салат, явно магазинный, но пюре, ложку которого она ляпнула мне в тарелку, было ее изготовления. Даже без дигустации были видно комочки. —Катлеты-полуфобрикатные.—Честно созналась она.—Но за то их много. Сковородка-большая, а на картинке сковородка должна быть заполнена, —добавила она извеняющимся тоном. —Ничего—успокоила ее я.—голодрая как зверь. Потом на столе материализовалась бутылка вина. Выпили за все прошедшие праздники. А потом пошли душещипательные разговоры. Что и говорить, моя подруга была тем человеком перед которым я могла рыдать на взрыд, и она все поймет. Это мама ее сторалась береч- у мамы сердце. Угомонились мы уже под утро. Ну как утром, зимой светает поздно.