Сигареты, вино и ладан

Эола вертела в руке бокал, неосознанно разглядывая отпечатки своей помады на его краю, погрузившись в раздумья и не слыша, как за соседними столиками посетители обсуждают очередные сплетни, на этот раз о том, какие неприличества нашёптывал зеленоглазый бард хозяину заведения, думая, что их никто не слышит. Шестипалый Хосе затягивал свою заунывную песню, одни оживлённо спорили со вторыми, а налегая на выпивку, над ними смеялись третьи, и четвёртые просили бедного Чарльза, в этот вечер вынужденного работать, не покладая рук, побыстрее подавать их закуски. Посетителей действительно было очень много, что неудивительно для вечера пятницы, но, видимо, господин Рагнвиндр всё же переоценил свои силы, объявляя, что сегодня он самолично будет презентовать в Доле Ангелов долгожданное некоторыми рыцарями обновлённое меню. И хозяин, и постоянный бармен уже валились с ног, когда в таверну заглядывали всё новые и новые гости, а старые не спешили покидать свои места. - Чарльз, прошу тебя, принеси пару стульев со второго этажа, - владелец таверны подхватывал бокалы под вино и одновременно пересчитывал сумму к оплате одного из столиков, - если господа так хотят присесть именно за барной стойкой, мы можем потеснить кое-кого, спящего на угловом месте. - Ничем не могу помочь, господин, и добро пожаловать, - Чарльз, чуть ли не летя по лестнице, вернулся с пустыми бокалами со второго этажа и тут же переключился на новых посетителей, - стульев свободных не осталось совсем, снаружи тоже всё занято. Есть вариант только разбудить этого господина, - он указал на барда, пришедшего до открытия, успевшего наделать шуму вокруг себя и вокруг хозяина таверны заодно, загладившего свою вину отличной, по его мнению, песней про деяния клана Рагнвиндров, и уснувшего уже довольно давно. - Не стоит, тем более господ трое, а место одно, - Дилюк пробежал глазами по всему помещению, пытаясь выглядеть кого-нибудь, собирающегося уходить, и вскинул брови, обративши взгляд на дальний столик в углу, - О, так вот же - целых пять свободных мест, Чарльз, - бармен и гости проследили за направлением его взора, - излюбленный большими компаниями столик на шестерых, где занято только одно место, - над тем столом было зажжено не так много свечей, но к этому моменту в полумраке все успели разглядеть сидевшую на скамье у стены фигуру рыцарки, - я думаю, госпожа Лоуренс поймёт, и сильно вы её не потревожите, поэтому прошу, присаживайтесь, - мужчина с облегчением закончил и вернулся к начатым делам, полагая, что Чарльз уж сам справится, не заметив, как всё внезапно замерло. Гости покосились на несчастный столик, а Чарльз, в отличие от хозяина, поняв, в чём дело, тяжело вздохнул и принялся ненавязчиво-навязчиво принимать заказ у господ, пока они не успели опомниться и не передумали, но попытка не увенчалась успехом. Гул людских голосов умолк, и смех прекратился, сменившись шелестом гнусных речей. Посетители либо перешёптывались, стреляя глазами в ту одинокую фигуру, что сидела за столом в углу, либо многозначительно молчали и отводили от неё взгляд, выжидая, когда про неё наконец забудут, словно при всех кто-то упомянул неприятное событие из прошлого, которое хотели замять и забыть. Ведь если делать вид, что чего-то плохого нет, то и говорить о нём не будут, а если говорить о нём не будут, то это плохое само и забудется. Когда хозяин, довольный тем, что наконец закончил возню с записью прибыли, поднял голову, гостей, с которыми только что закончились разборки, и след простыл, а Чарльз виновато посмотрел на Эолу и снова побежал по столикам. Она тяжко вздохнула. Омрачённый взгляд исподлобья, направленный в сторону входа, вновь опустился на наполовину пустой бокал, чудом не треснувший в руке Эолы. Она знала, что этим вечером не обойдётся без подобных происшествий, тем более, это уже не первый раз, поэтому была морально готова и решила не сотрясать воздух своими представлениями театра одной актрисы под названием «не хочешь делить стол с преступницей, наглец? Да как смеешь ты пренебрегать возможностью…» и так далее. Толпа посетителей подоживилась, потихоньку наращивая былой шум своих сплетен, орудуя острыми языками, как и в начале вечера, но только теперь до Эолы доходили обрывки их фраз. Гвоздём программы перемывая костей, разумеется, была она. Вот теперь стало привычно. Конечно, сидеть в тёмном углу, избегая внимания, Эола тоже умела очень хорошо, но роль не просто изгоя, а изгоя, который отравляет вечер своим присутствием и одновременно подливает масло в огонь дрязг, была ей куда роднее. Сейчас бороться за себя не хотелось. Против всех не хотелось, особенно когда на твоей стороне - никого. Мириться тоже не хотелось, и уходить не хотелось. Уставшая девушка не знала, чего ей вообще хотелось, мысли не клеились во что-то связное, потому что в их картину вклинивались слова из-за соседних столиков. Пожалуй, сейчас ей явно хотелось заглушить их. - Мастер Дилюк, вас просят посчитать ещё бутылку вина на дальний столик. Я отнесу сам. В голове не было вопросов о причинах такого отношения, - она давно знала, почему, кто и зачем с ней так обращается. Давно знала и как отвечать на нападки стервятников, и подавно, её давно не задевали такие мелочи, как сторонящиеся девицы Лоуренсов пьянчуги. Ведь какое уж дело до незнакомцев, когда тебе безразлично глумление над тобой со стороны семьи. Да, определённо всё равно на эту привычность пряток от окружающих, на вечный отыгрыш дикой роли в попытках урвать мгновение свободы в клетке из собственного образа мстительницы, на гнетущее чувство холода от своего же ледяного панциря. Или этот панцирь сейчас раздавит её лёгкие, заставив всхлипнуть? Нет, определённо нет. Не так уж сильно пьяна, чтобы позволить чувствам отойти от мыслей… Да, не так уж пуста только что поданная бутылка, чтобы прямо здесь разреветься. Не так уж много сил осталось после тяжёлого дня, чтобы понять и выплеснуть эти эмоции. Эола потёрла виски, закрыла ладонями лицо, массируя кончиками пальцев брови. Она сильно зажмурила глаза, чтобы пелена накативших чувств, в том числе опьянения, немного спала. Эола не планировала уходить ещё треть часа, потому что спешить сейчас было некуда. Тем более в таком состоянии. Терзая винную пробку, девушка пыталась направить мысли в менее удручающее русло, вновь заглушив ими посторонние звуки оживлённой таверны. Она не слышала очередного «Добрый вечер, вынужден вас предупредить, почти все места заняты, боюсь, вам придётся либо разделить с кем-то столик, либо подождать» от Чарльза, прерванное «Не стоит. Для меня найдётся место». Розария сразу приметила тихий столик в углу, бесшумно к нему проследовав, несколько секунд молчаливо стояла тенью рядом, ожидая разрешения присоединиться. Эолу словно вырвали из транса: - Ох, прошу прощения, не заметила тебя. Присаживайся. - Господин Чарльз сегодня не подал вино по правилам, как я вижу, - почти пустая бутылка, пострадавшая в ходе мыслительных процессов пробка от неё же и один бокал как-то не вязались с представлением обеих девушек о том, как пьют аристократы, но Розария клонила совсем ни к этому. - Да, да, - Эола не поняла намёк, рассеяно кивнув и почему-то смутившись, - извини, мой вечер начался достаточно давно. Не ожидала, что ты тоже здесь окажешься, сидела одна и… Розария насторожилась. - Нет-нет, не пойми неправильно, ты правда прервала его, но я говорю за это спасибо, - монахиня улыбнулась краем губ, не ожидав от собеседницы искренних утешений. Возможно, она немного лукавила, делая вид, что не таила надежд увидеть Эолу в том расположении духа, в котором они расстались в прошлый раз, а не в котором она в прошлый раз её встретила. - Раз так, я попрошу подать второй бокал и ещё одну бутылку. - Не рассчитывай на меня, мне пока хватит. - Как скажешь. Розария, цокая металлическими когтями по хрустальному бокалу, долила в него остатки вина. - Не думала встретить тебя здесь в столь поздний час. Думала, ты не любишь людные заведения. - Это не совсем так, - Эола сначала замялась, но посчитав, что лучше всё-таки быть честной и с той, кто готова её выслушать, и с самой собой, сказала всё, как есть, - скорее людные заведения не любят меня. - Значит, тебе здесь нравится? - Скорее да, чем нет, - Лоуренс понимала, что вопрос задан не просто так, но делала вид, что подвоха не замечает, - в твоей компании явно лучше, чем одной зубоскалиться на наглых алкоголиков. А к чему вопрос?.. - Не хочешь уйти куда-нибудь, как я разделаюсь с бокалом? - Куда? - Да без разницы. Где воздух посвежее и глаз поменьше. Ну наконец-то. Розария была и не сильно против провести остаток вечера в Доле ангелов за дальним столиком, но удручённый вид Эолы, который та старалась не показывать, заставил её побеспокоиться. Расплатившись с барменом, дамы покинули стены душной таверны, и Розария, только они оказались под звездным небом, закурила, вопросительно взглянув на Эолу. - Благодарю, не нужно. - Как скажешь. В свете городского фонаря Розарии было видно непривычно много усталости на лице девицы Лоуренс. Она не хотела и не смела лезть в душу спутницы, но её взгляд, обычно холодный и отрешённый, был неотрывен от самой Розарии, и в нём, помимо усталости, читалась некая благодарность. Привычное доверительное молчание длилось, пока Розария обдумывала, за что же всё-таки Эола будет её благодарить, и как им обойти рыцарей и неспящих стариков гильдии. - Что ж, - монахиня погасила окурок привычным движением металлических когтей, - не хочешь мне отомстить за то, что я обнаружила твой укромный уголок среди льдов? - Хороший повод для прогулки, - в протянутую руку Эолы легли пальцы Розарии, и они, воровато оглядевшись, двинулись в сторону укрытой снегом тропы. Вопреки своим ожиданиям, Розария видела, как спутница ведёт её дальше от озера. - Позволишь мне самой выбрать место для отдыха? Там есть огонь, крыша от снега, и нашим желторотым капитаном должно быть припасено кое-что согревающее, да и вид оттуда открывается леденящий душу, - Эола чуть ослабила хватку в ожидании ответа, - только нам, возможно, придётся слегка расчистить дорогу. - Пустяки, какое же свидание без кровопролития, - монахиня была согласна пойти с рыцаркой на какую той угодно бойню, если они отвоюют себе место, где можно присесть и закурить. Эола обернулась и с лукавой улыбкой переспросила: - Свидание? Так вот, что для тебя значит месть Эолы Лоуренс? - Если ты думаешь, что я в сумраке не пойму, что на твоём лице улыбка, то ты ошибаешься, - Розария в смущении скрестила руки, тоже по-лисьи улыбаясь. - Если ты думаешь, что я не заметила, как ты покраснела, то это ты ошибаешься. Опасения Эолы были напрасны - да, им пришлось раскидать десяток-другой мохнатых тварей ледяной горы, но для обеих это было лишь интенсивной разминкой. Разгорячённые, они спешно приближались к месту назначения, желая скорее присесть и продолжить вечер без компании хиличурлов. Вымотанная Эола стала заметно бодрее после перепалки, что не могло не радовать монахиню. Наконец, они дошли до укрытия алхимика, не стесняясь хозяйничать, заглядывать в ящики и передвигать условную мебель: в углу стояло подобие раскладушки с аккуратно сложенными спальными мешками, судя по их хорошему состоянию, принадлежавших ученице Альбедо. Он явно не стал бы заморачиваться над организацией места для отдыха и обеда, поэтому за условную кровать и небольшой столик чуть поодаль громоздкого и видавшего многое алхимического стола, сопровождённый покосившейся табуреткой, стоило благодарить предусмотрительную Сахарозу. - Прошу вас, - Эола сделала приглашающий жест рукой, пропуская в пещеру спутницу. - Как любезно, - копьё Розарии с характерным металлическим грохотом отлетело куда-то в сторону коробок с хламом, сама же она опустилась на скрипящую раскладушку. Эола подтащила табуретку и столик ближе, задумалась на секунду и решила как бы невзначай избавиться от альтернативного варианта сидения на хлипкой лежанке, отправив табурет к копью Розарии и направившись зажечь факелы. После этого она с силой взялась за наполовину отогнутую доску ящика у котла, в которой хранились съестные припасы, морозоупорные зельяи пара бутылок спиртного. - Ты не голодна? Могу приготовить тебе фирменный ужин аристократки, - Эола, сидящая на корточках, подняла голову и повернулась в сторону Розарии. - Спасибо, не голодна. Но от согревающего напитка я бы не отказалась. - Поняла тебя, - Эола встала, вынув бутыль вина из ящика, и прихватила с полок стеллажа два условных бокала, больше смахивающих на мензурки. - Неужто ты замёрзла? Кто-то мне говорила, что с неё на сегодня хватит, - Розария была довольна вызванным румянцем на бледной коже рыцарки, видя, как та совсем позабыла тоску, с которой встретила её в таверне. Предвидя несерьёзные угрозы, Розария сразу сделала капитулирующий жест и пригласила сесть рядом. - Может, я и замёрзла. Откроешь? - Лоуренс протянула бутылку, предполагая, что сёстры милосердия при себе всегда имеют вещицу вроде штопора. Не ошиблась. - Так, - Розария подцепила острым приспособлением пробку, и та покинула горлышко с характерным звуком, - позволь мне компенсировать только что ушедшее в минус количество сделанных поступков, подобающих монашке, хотя бы заботой о нуждающихся в тепле, - она коснулась лба Эолы тыльной стороной ладони, чтобы проверить, нет ли у той жара. Конечно, толку от подобной проверки не было - вечно ледяная рука Розарии в перчатке не ощущала разницы между обычной температурой тела и горящим лицом рыцарки. Тем не менее, предлог всех устраивал. Эола посмотрела ей в глаза. Такие изнурённые, они смотрели как-то непривычно тепло для столь холодной Розарии. Но… действительно ли холодной? Наблюдая за тем, как та убирает руку, чтобы разлить вино по бокалам и подать один Эоле, уверяя ту, что жара у неё отнюдь нет, рыцарка подметила, что и в голосе Розарии не было привычной леденящей стали. С момента, как они встретились в таверне, Эола не могла припомнить момента, когда чувствовала бы привычную отстранённость со стороны собеседницы. Она улыбнулась, поблагодарив нарочито официальной фразой, и со звоном ударила своим бокалом о чужой. - Мы чокаемся как рыцари, или как аристократы? - Не знаю, как принято у вас, но мы, монашки, не пьём вино в ледяных пещерах ни с аристократками, ни с рыцарками, так что выбирай сама. - Раз так, тогда предлагаю второй вариант - если веришь, что я тебя травить не собираюсь, то ударим же бокалами так, чтоб вино плеснуло из одного в другой, - и они со звоном чокнулись. - Обижаешь, разве я похожа на кого-то из тех зевак, что бегут от тебя, как от огня? Грози хоть отравой, но поверь, уж мой глаз отличает грешника от мученика. Эола перестала улыбаться и на мгновение задумалась, но через пару секунд её брови распрямились в благодарном выражении лица: - Не принимай близко к сердцу, я знаю, что ты… понимаешь?, - она неуверенно подбирала слова, - да, понимаешь меня. И очень это ценю. - Ценишь человеческое отношение к тебе? Разве я не поступаю так, как должны все нормальные люди? - Тогда я ценю тебя, могу я ценить просто тебя? Розария раскрыла глаза, видя, как переменилась в лице Эола - она была словно на иголках, чуть покрасневшая, и тон её снова обрёл нотку упрёка. Среди молчания было слышно движение мыслей в голове Розарии и нервное постукивание пальцами по стакану Эолы. - Я не бросаю слова на ветер. Мне правда это важно. Ты важна, - Эола говорила словно через силу, словно отчитывая ту, кто сидел рядом, - Может быть, для тебя это пустяк, тогда я… Я понимаю, ты выслушиваешь исповеди каждый день, - она совсем запуталась в том, что хотела сказать, и просто опустила голову на плечо соседки, тяжко вздохнув. - Знаешь, - Розария наконец заговорила, - я и вправду часто слушаю исповеди, часто пью с кем-то, часто подставляю плечо для рыданий, такова уж моя доля. Вот только скажи на милость, какой монашке доводилось заглядывать в душу девушке Лоуренсов? - Эола отстранилась в удивлении и подняла взгляд на говорящую, - ты открылась мне, и я вижу, что тяжелее твоей ноши было только поделиться ей с кем-то другим. Кем-то, кто меньше всего вызывает доверие. За это я тебе благодарна. Поэтому ты для меня гораздо больше, чем исповедующаяся. Эола смотрела в серые глаза, не зная, что сказать - для неё так непривычно было не только выражать свои чувства, но и принимать от кого-то слова благодарности. Эти глаза смотрели в ответ, и не было ничего теплее того ледяного взгляда, на цвет которого идеально ложилось отражение пламени. Собравшись с силами, Эола подалась чуть вперёд: - Позволь задать вопрос, - она всё-таки опустила глаза, - я слышала, что в церкви заведено выражать скрытое для себя, или, может, открытие души другому, как-то тактильно, - на её лице заиграла улыбка, рыцарка вновь подняла глаза, чувствуя, что если она что-то напутала и несёт околесицу, не связанную с церковными традициями, то предпочтёт всё-таки отравить чей-то напиток. Вероятно свой. - В церкви, говоришь? Понятия не имею, не интересуюсь религией, - Розария притянула её к себе за подбородок. Сигареты, вино и ладан. Поцелуй монахини пах тремя запахами. В морозный воздух вылетали облака пара от горячего дыхания, тени на стенах пещеры, разрываемые пламенем, заплясали. Эола благодарила всех богов за то, что стук её сердца перекрывал звук лязгания металлических деталей её костюма о такие же металлические когти.