Сигареты, вино и ладан

День был крайне солнечным, слепя глаза отражением своего света от бескрайнего снежного покрывала. Розария медленно шагала в сторону тропы, ведущей прочь от места, где она разделалась с кучкой очередных негодяев. Остановившись у большого и пушистого сугроба, она окунула в него копьё по самый конец рукояти. Грязно-алая дорожка, тянувшаяся за ней, оборвалась, поставив кровавую точку в уже не белоснежном сугробе. Ветер любезно занесёт следы снегом за каких-то пятнадцать минут, укрыв красные пятна и холодные тела красивым одеялом, словно четверть часа назад здесь не звенели копья и клинки в ужасающей резне. Она не рассчитывала на зачистку до начала ночи, но выйти из дома без оружия для Розарии было равноценно выходу без обуви, поэтому от неожиданного нападения девушку спасло вовсе не везение. Она шла по Укрытой снегом тропе по просьбе сестёр милосердия привести в порядок статую Анемо архонта. Виктория и Барбара знали, что только Розария не откажется от такого тяжёлого поручения взамен на денёк отгула. Конечно, Розария не нуждалась в их разрешении, чтобы пропустить службу в соборе, но отказать в просьбе она и не думала. Работа выполнена, можно отправляться восвояси. Она неспешно шла по знакомой тропе, доставая из одного кармана импровизированного монашеского одеяния спички, а из другого пачку сигарет. Девушка подцепила одну зубами - с её металлическими когтями это сделать было гораздо проще, чем достать тонкий предмет рукой, а вот запечь спичку - задача не из простых. Открыв коробок, Розария обнаружила, что когти - не главная проблема: спички насквозь промокли из-за снега. С тяжёлым вздохом она побрела к горевшему вдалеке костру. Около него по-любому должна ошиваться парочка застрельщиков Фатуи, с которыми Розария сталкиваться не планировала, но если она хотела закурить, ни промокшие спички, ни грозные воины из Снежной не были для неё преградой. Она подкралась тихо, не скрипнув ни единой снежинкой. Молниеносный выпад, удар копьём, перемещение за спину противника - один соперник оглушён. Ловкое движение ногой, наклон, рывок руки, оставляющий рваную рану, и второй застрельщик падает на землю. Третий и самый грузный фатуец решил переиграть мерзавку и воспользоваться её тактикой, пока та не успела разогнуться после предыдущего удара - напасть со спины, но только он набросился на монашку - та проскочила под ним и всадила в бок один из четырёх вражеских клинков, так удачно подвернувшийся под руку, рассчитывая вынуть его и добить ударом в голову, когда тот повалится, но этого не потребовалось. Он упал, тяжело хватая морозный воздух и проклиная всех служителей церкви Фавония. Розария не стала отвлекаться на чистку копья, проследовав сразу к костру. Она наконец затянулась, закрыла глаза и втянула воздух носом. Он обжёг ноздри приятным холодом и отвратительной смесью дыма с кровью, которая, казалось, уже впиталась в кожу Розарии. Она резко распахнула глаза и обернулась: «Точно, четвёртый, чёрт его дери» - Розария рванула с места к оружию, заняв оборонительную стойку, и со свистом на неё налетел последний застрельщик, которому и принадлежал тот клинок. Не успела она замахнуться для удара, он пал у её ног, откашливаясь кровью. Она подняла встревоженный взгляд и увидела целый отряд воинов Фатуи, приближающийся в их сторону. Девушка быстро рассудила, мол, четвёртый увидел драку в лагере и успел позвать подмогу, но по дороге к месту проишествия отхватил от каких-нибудь хиличурлов, хотя вряд ли даже самый мощный лавачурл смог бы так сильно отбросить его и отбить органы до кровавого харканья. Времени на размышление не было, и Розария, с горем посмотрев на упавшую в снег недокуренную сигарету, бросилась отбиваться. Прибывшая пятёрка фатуйцев была снаряжена куда лучше поверженных Розарией, но, к её удивлению, словно не спешили напасть и отомстить за товарищей, а наоборот спасались бегством. Они будто и не обратили бы внимания на Розарию, если бы она осталась докуривать в сторонке, но сейчас её уже заметили, и дуло Пиро застрельщика было направлено в лоб монашки. Все ругательства на свете прозвучали бы из уст Розарии, если бы их не прервал вздох удивления - причина паники Фатуи прояснилась. Она, словно в танце, взмахом руки выбила ружьё из рук застрельщика, плавно повернула двуручный меч, подпрыгнула с ним, изящно приземлилась и оглушила эти приземлением ещё пару врагов. Её дыхание было ровно, выражение лица спокойно и самодовольно, а каждое движение отточено до совершенства - Розария не вмешивалась, наблюдая за церемонией. Ни единая капля крови не запачкала одежду капитанши, лишь прядь волос из её причёски выбилась, заставляя девушку прерваться и поправить их. «Ты слишком облегчила мне поимку этих прихвостней Царицы, и за это я отомщу» - рыцарка развернулась на каблуках, в повороте огревая мечом по голове ещё одного соперника, своим грозным взглядом заставляя последнего сдаться без боя. Из-за поворота вышел отряд Эолы, забирая Фатуи, а точнее то, что от них осталось после непредвиденного вмешательства монахини, для исполнения изначальной цели - переговоров с одним из них. Розария чувствовала себя явно лишней во время разборок разведывательного отряда, но уйти, не прояснив ситуацию и, по видимому, не попросив прощения за сорванную операцию, ей не позволяла совесть. Девушка подождала, когда капитанша раздаст указания подчинённым и уделит ей минуту своего внимания. - Вы в порядке? - начала Эола слегка встревоженно, тут же одёрнув себя, - то есть, ты не пострадала в ходе нашей операции? Лоуренс никогда не позволит каким-то прохожим помешать себе на поле боя, а уж тем более пострадать. Я вижу недоумение в твоих глазах, так прояви же уважение и удосужься дослушать меня до конца. Пускай я не обязана объясняться с каждой встречной, ты посодействовала нашей операции, в каком-то плане. Я и моя группа выслеживали эту пятёрку Фатуи, желая загнать их в угол и выпытать из лидера информацию о том, чего посторонним знать не стоит. Но когда мы сидели в засаде, к нам прибежал шестой, крича о нападении Венца милосердия на их лагерь. Как я понимаю, ты перебила уже немало таких, поэтому он, завидя тебя, поджал хвост и побежал за подмогой, - Эола надменно ухмыльнулась, про себя подмечая мастерство боя стоящей напротив женщины, осматривая бездыханные тела здоровенных противников, - как низко. В любом случае, нам было куда удобнее разделаться с ними здесь, а не в открытом поле, поэтому я благодарю тебя за содействие. Но впредь кидаться на четверых в одиночку не стоит, - Эола снова взволнованно взглянула на Розарию, стараясь спрятать это беспокойство в голосе. Не получилось. - Спасибо, ваше превосходительство, - Розария недовольно отреагировала на последний упрёк, как будто кому-то когда-то было дело до её безопасности, - я в порядке, только из-за твоей операции я промочила последние сигареты, - она раздосадовано вспомнила те сладкие мгновения до прихода четвёртого из застрельщиков и успокоила себя тем, что оно того стоило. Эола не вспыхнула от дерзости со стороны простолюдинки, как этого следовало бы ожидать. Эй по правде было без разницы, да и она не могла сказать, зачем строит из себя надменную аристократку перед этой загадочной женщиной, если рядом нет никого из тех, для кого обычно разводится спектакль. Она лишь вскинула брови, поражаясь равнодушию и внешней беспечности монашки. Что-то в ней дрогнуло от этого хладнокровия, но Лоуренс не подала виду: - В таком случае, я вас оставлю, - она снова незаметно для себя перешла на вы, напрочь забыв про «знай своё место», «помни, с кем ты разговариваешь», «тебе стоит быть благодарной за то, что ты удостоишься моей мести» и так далее. - Не смею больше вас задерживать, - в тон ответила Розария, провожая взглядом девушку, грациозно удаляющуюся с поля боя со своим мечом в длину и ширину почти как её собственное тело. Розария подметила чистоту костюма рыцарки после столь ожесточённого боя, а потом опустила глаза и оглядела своё одеяние - в таком виде возвращаться в город, а тем более на службу - только привлекать лишнее внимание. Ей не хотелось пересекаться с рыцарями или сёстрами в таком виде, поэтому она прикидывала маршрут, который позволил бы избежать чужих пытливых взглядов. Она вспомнила разговор Морской пены с её подданными - им приказали вернуться в город по главной тропе, а сама Лоуренс обещала догнать их, как разберётся со случайной свидетельницей. Розария нахмурила брови. «Главная тропа находится отнюдь не там, куда Эола направилась. Она не вызывает подозрений, как некоторые её коллеги, любящие проводить сомнительные эксперименты, но что-то мне подсказывает, что она ушла отнюдь не за своим отрядом» - Розария вспоминала, как по ней пробегались глаза Эолы, как она нервно перебирала пальцами по рукояти меча, и всё больше убеждала себя, что она действительно идёт за девушкой, исходя из соображений безопасности, а не от скуки и несвойственного ей любопытства. Своей тихой, но стремительной походкой Розария догнала рыцарку, держась чуть поодаль, не позволяя той заметить себя. Они ушли достаточно далеко, уже за Пещеру звёздного сияния, и сошли с тропы. Розария остановилась вслед за Эолой. Та подошла к ледяному озеру, припрятала свой меч в сугробе и начала стягивать свои сапоги. Она открепила от лацкана Глаз Бога, один за другим полетели на землю остальные элементы одежды. Розария, на которой помимо топа, кусочка ткани между ног и сетчатых колготок, вообще-то, ничего не было, поёжилась. Эола вытянулась как струна и нырнула в ледяную воду. Её тело и разум освежала эта пробирающая до мозга костей прохлада, а падающие с неба снежинки щипали румяное лицо, приятно покалывали и стекали по щекам, растаяв от их тепла. Розария наблюдала за тем, как быстро Эола доплывала до края озера и обратно, расправив свои сильные плечи. «Вот как. Оказывается, не все капитаны в Ордо Фавониус шастают в безлюдных местах ради своих тёмных делишек» - Розария поймала себя на мысли, что неприлично долго стоит за сосной и глазеет, ведь опасения оказались напрасны, а значит, можно идти по своим делам. Она отогнала мысли о том, как сильно хочет с разбегу прыгнуть в озеро и полежать на спине, ощущая эти снежинки на мокром лице, тихо разворачиваясь и замечая краем глаза остановившуюся Эолу, грозно смотрящую в её сторону. - Долго смотреть будешь? Гад, помяни моё слово, если не уберёшься отсюда сейчас же, окажешься в этом озере под коркой льда, - она пригрозила Крио глазом бога, предусмотрительно оставленным рядом с краем берега, отдельно от остальных вещей. - Не трать силы на угрозы, я уже ухожу, - Розария подняла руки и вышла из-за сосны с виноватым видом. - Это ты, - удивлённо и облегчённо одновременно сказала Эола, через мгновение покраснев до кончиков ушей и нырнувши в воду по самую середину шеи, - ты следила за мной?.. - Признаюсь, виновата. Мне не стоило подозревать тебя, то есть вас, в чём-либо. Прошу прощения за то, что потревожила. - Постой-постой, - Эола подплыла ближе и сделала приглашающий жест рукой, - ты мне действительно сегодня помогла, да и выглядишь… уставшей, не хочешь присоединиться? - с каждым словом её дыхание всё учащалось, ей хотелось провалиться сквозь дно озера, потому что она не понимала, с какой стати Розария должна принять приглашение аристократки посидеть с ней в ледяной воде после кровавой битвы, - и попрошу на «ты». Розарию уговаривать не требовалось. Она скинула венец, обувь, одежду, положила идентичный Глаз Бога туда же, куда и компаньонка, и опустилась в воду, довольно вздыхая и чуть разминая затёкшее от сидения в засаде тело. Её кожа оставалась так же мертвенно бледна, а Эола прятала за сырыми волосами пунцовые концы ушей. Розария выпустила облако пара из уст, с чувством спавшей с плеч горы вздыхая и прикрывая глаза. Она провела холодными наконечниками своих перстней по волосам у лица, заправила их за уши, опустила руки на шею, затем пониже на ключицах скрестила их и продолжила от плечей к локтям. Этим движением девушка не согревала себя, а смывала сковывающую усталость и параллельно подсчитывала мелкие ранки. Эола отвлеклась от изучения подледенелых краёв озера и бросила мимолётный, как ей казалось, взгляд на девушку - та всё ещё с закрытыми глазами стояла, запрокинув голову назад, мерно поднимая и опуская плечи и вдыхая морозно-хвойный воздух. «Леденящее спокойствие» - подумала Эола. Они сидели в тишине, наслаждаясь столь спокойной обстановкой и отсутствием назойливых недовольных взглядов - в случае Розарии - это сёстры, а для Эолы - буквально каждый второй прохожий в Мондштадте. Розария никак не тревожила её, лишь наблюдая за тем, как ресницы Эолы, умиротворённо смотрящей на бури, окружающие Шип Небесной Стужи, покрывались пушистым обрамлением из снежинок. - Хорошее место, ты часто здесь бываешь? - Розария прервала молчание. - Почти каждый раз, когда выдаётся свободный вечер, чтобы провести его в приятной обстановке с бутылочкой вина из одуванчиков. - Вот так, в полном одиночестве? А почему бы не посидеть в таверне? - Издавна это вино принято подавать в серебряном стакане, давая ему подышать, на что времени у Чарльза или господина Рагнвиндра никогда не хватает. Про добавление льда через двенадцать минут и про то, что поверхность вина не должна превышать его более, чем на шестьдесят процентов, речи и не идёт. Для таверны эти традиции слишком хлопотны, да и куда приятнее посидеть здесь одной, нежели терпеть эти буравящие взгляды пьянчуг, - Эола опустила поникший взгляд на своё отражение в воде. К правому плечу прилипла какая-то заледеневшая хвоиночка. Ледяные когти Розарии аккуратно сняли эту хвоинка с плеча, заставив спокойно сидящую в ледяной воде Эолу покрыться мурашками. - Что ж, раз ты тоже любишь побыть одна, я не стану сюда часто наведываться. - Это совсем не то, что я хотела сказать, - слова о любви к одиночеству кольнули девушку, - я чувствую себя куда более одиноко в своём родном городе, нежели в этом пустынном и безлюдном месте. - Я тебя поняла. В следующий раз захвачу пару серебряных бокалов, - Розария оперлась руками о берег, поднялась на них и вышла из воды, начав одеваться. Эола принялась вновь разглядывать своё отражение. Как Розария отвергла путь молитвы, пророченный магистром Варкой, так Эола Лоуренс идёт собственной дорогой, разминувшись со своим кланом. Преследуемая ненавистью, она не привыкла проводить отдых в компании малознакомых людей. Да что уж малознакомых - родные Эолы - чужие для неё люди. Откровенности по поводу одиночества и прочих вещей, тяготивших рыцарку, она редко позволяет себе даже в кругу близких подруг, но было что-то особенное в отношении к ней этой девушки, казалось, столь холодно безразличной, но готовой выслушать исповедь преступницы. Розария, в свою очередь, не отпускала грехи исповедующимся, карая каждого по заслугам, но она никогда не станет поддакивать гнусным сплетням городских подстрекателей, а тем более осуждать кого-то за «заслуги» и тёмное прошлое семьи. Она возвращалась и думала о том, что хозяин таверны хоть и сетует на капитанов рыцарей, да и сама сестра им не доверяет, он, пожалуй, несправедлив по отношению к этой рыцарке. Девица Лоуренсов, как и Розария, вопреки своей репутации, работает добросовестно и исполняет свой долг. Она не избалованная аристократка, напротив, закалённая и строжайшим воспитанием, и нападками недалёких горожан. Розария и прежде замечала, возвращаясь со службы, как Эола, промёрзшая до костей, спасалась от холода и голода около костра у подножья Хребта, вынужденная скитальчески искать себе место вдали от колких людских взглядов. Она редко появлялась в штабе рыцарей, как и сестра Розария не часто заглядывала в собор. Эола всё вспоминала этот опустошенный серый взгляд и свои тщетные попытки разгадать, что у монахини на уме. Лоуренс, чуть погодя, расслабилась в этой тишине, не давящей на неё. Обычно это гробовое молчание повисало между ней и находившимися рядом из-за неприязни вторых, но тогда они, обе уставшие, наслаждались обществом друг друга. Розарии была приятна тихая и ненавязчивая компания, а Эола чувствовала себя так, будто на неё никто не смотрит, при этом не ощущая гнетущее одиночество. Им обеим не было нигде места, но рядом они, так непохожие и имеющие так много общего, абсолютно чужие друг для друга и для всего мира, здесь, среди льда, чувствовали себя принятыми и понятыми одним единственным человеком.