Пиво, зелья и неразумные идеи / Beer, Potions, and Unwise Notions

      Гермиона уверенно (или скорее, неуклюже спотыкаясь) вышла на свежий ночной воздух. Двери «Дырявого котла» закрылись за ней с громким стуком. Стоять на месте казалось довольно нелепым (и, кроме того, сложным), поэтому она прислонилась к стене у входа в паб и сползала вниз, пока не смогла принять достаточно комфортную позу.       Джинни сказала ей оставаться снаружи так, чтобы быть в поле её зрения. Джинни была такой хорошей подругой. Хорошей, как сестра. Жаль, что мы не можем официально быть сёстрами, но такова жизнь, не так ли? У нас с Роном просто не сложилось, и ничего страшного, мы всё равно действительно хорошие друзья. Друзья — это важно, особенно такие друзья, как Джинни. У меня не так много подруг. Возможно потому, что мне трудно общаться с женщинами своего возраста, я не знаю в чём причина, просто так было всегда.       — Э… всё в порядке, Грейнджер?       Из своего положения на корточках, Гермиона покосилась на человека, обратившегося к ней. Затем ей пришло в голову, что она всё это время говорила вслух. Какое облегчение! Её мысли вылетали изо рта и попадали прямиком в уши вежливого вопрошателя, стоявшего над ней.       Гермиона осознала, что к ней обратился Драко Малфой. Она широко улыбнулась, глядя на его озадаченное лицо, а затем расхохоталась.       — О, это просто… уже слишком! — хохотала она, хватая ртом воздух.       Малфой беспомощно смотрел на неё, ещё более сбитый с толку, чем раньше.       — Грейнджер, ты можешь встать? Что с тобой?       Гермиона только сильнее рассмеялась.       — О, это слишком невероятно, даже для Джинни! Я не могу поверить, что она придумала, как пригласить тебя сюда и так быстро! В смысле, я ведь только сегодня ей сказала, и вот ты здесь! Уверена, что Джордж как-то в этом замешан. — Гермиона вскочила на ноги так резко, что Драко испуганно сделал шаг назад. Она невозмутимо сократила расстояние между ними и заглянула ему в лицо, ища подсказки.       — Хм, это очень хороший прототип. Слишком хороший, на самом деле. Я никогда не отдавала должного таланту Фреда и Джорджа, когда мы были моложе и когда их дуэт был действительно великолепным, но должна сказать, что Джордж действительно добился успеха! Сходство просто невероятное, и…       Двери паба снова открылись. Смутно, настолько смутно, что едва обращала внимание, Гермиона слышала разговор, происходивший поблизости. Единственным, на чём она могла по-настоящему сосредоточиться, были мысли, беспрепятственно льющиеся из её собственных уст.       — Гермиона! Вот ты где! — крикнула Джинни и потянула её за руку.       — Эй, Малфой, Гарри сказал, что ты можешь идти.       — С ней всё будет в порядке?       — Определённо, это просто большая доза Зелья Болтливости.       — А, это многое объясняет.       — Джинни! Джинни, Джинни, Джинни, ты невероятна! Я не могу поверить, что меньше часа назад я призналась тебе в своём глубоком и тёмном секрете, а ты пошла и сотворила такое! — Гермиона жестом указала на стоящего перед ней блондина. Она вдруг пошатнулась, почувствовав сильное головокружение. Две пары рук схватили её, удержав в вертикальном положении.       — Ты должна отвести её домой.       — Ты не мог бы мне помочь? Авроры установили антиаппарационный барьер вдоль Косого переулка, надеясь поймать того, кто это сделал. Мне придётся провести её по всему переулку, чтобы аппарировать.       — Хорошо.       Гермиона обхватила одной рукой довольно подтянутую мужскую талию, а другой — пару женственных плеч.       — Что ж, это довольно приятный способ быть сопровождённой домой! Не то чтобы я действительно нуждалась в сопровождении, знаете ли, я вполне способная, независимая женщина и…       — Это что-то посерьёзнее, чем Зелье Болтливости, она не в себе.       — Ты прав. Она выпила несколько бокалов, прежде чем в последний было подмешано Зелье. Во всяком случае, это рабочая версия авроров.       — А-а-а, это имеет смысл. Смешивание алкоголя с Зельем Болтливости приводит к таким последствиям.       — Я всегда настаивала на том, что делаю всё по-своему, и это забавная вещь, которую ты только что сказал о зельях и алкоголе! Зелья перед пивом, и ты вне подозрений! А пиво перед зельями — к неразумным идеям! Конечно, лично я никогда не совмещала эти два напитка, негативные последствия скорее…       — Она ведь не заболеет?       — Нет, но завтра она будет готова убить за Зелье от похмелья.       — Я не часто хожу куда-то вечерами по будням, но Джинни настаивала категорически и решительно, но и этого ей было мало, и она заставила меня рассказать ей то, что я поклялась никогда и никому не рассказывать, да и я просто не могла больше держать это в себе! Это отнимает силы, знаете ли, хранить секреты, и я просто должна была сказать кому-то, что мне вроде как нравится…       — Гермиона, НЕТ!       — …Драко Малфой, и она поклялась, что не расскажет ни единой душе, и даже не высмеяла меня за это, а потом появилась эта копия, и я так впечатлена количеством магических манипуляций, необходимых для создания такой точной имитации…       — О милостивый Мерлин, Малфой, она убьёт меня завтра. Почему она выплёскивает свои сокровенные переживания? Я думала, что Зелье Болтливости просто делает тебя слишком разговорчивым, а она ведёт себя так, будто ей в глотку залили Веритасерум!       — Значит, я ей нравлюсь, да?       — Конечно, ты сосредоточился именно на этой информации, напыщенный мерзавец.       — Отвечая на твой вопрос, скажу, что желание непрерывно болтать, очевидно, исходит от Зелья. Однако, когда сочетаешь достаточно мощную порцию с алкоголем, пьющий будет чувствовать себя склонным разглашать свои внутренние мысли по мере их возникновения, так как его запреты ослабли. Это не сыворотка правды, потому что при желании она могла бы отказаться правдиво отвечать на вопросы, но покладистость, возникающая при употреблении большого количества алкоголя, в сочетании с желанием поболтать из-за зелья, приводит к… этому.       — Почему ты никогда не рассказывала мне, Джинни? Или это должно было стать для меня забавным сюрпризом?       — О чём это ты, Гермиона?       — Об этом! Это Фиктивный Малфой! Новый продукт Джорджа? Он просто великолепен, но я думаю, что некоторые люди могут использовать его в неблаговидных целях, так что не думаю, что стоит распространяться о том, что ты можешь создавать эффективных двойников того, кого хочет человек…       — Хочешь меня, Грейнджер? — спросил Фиктивный Малфой.       — Гермиона, не отвечай! — крикнула Настоящая Джинни.       — Разумеется! В смысле, ты видел Драко Малфоя? Его цвет волос не может быть натуральным, но я уверена, что это так, потому что похоже, это генетика, и он просто сияет, это действительно прекрасный оттенок пепельного блонда, и волосы выглядят такими мягкими и…       — Малфой, прекрати! Не поощряй её! Она будет совершенно унижена завтра утром, когда вспомнит, что говорила тебе всё это.       — Она не вспомнит, не волнуйся.       — Уверяю тебя, вспомнит. И когда она поймëт, сколько насмешек вылетело из твоих уст…       — Насмешливый рот Малфоя, насмешливый рот Малфоя, — певучим голосом пропела Гермиона. — Эй! Это напоминает мне лимерик, который я только что сочинила! — заявила она с видом человека, собирающегося огласить королевский указ.

Рот Малфоя имеет обыкновение ухмыляться,

Его губы будут презрительно кривиться.

Я бы набросилась на него, чтобы оседлать,

Но это только разрушит мою гордость,

Так что я буду держаться в тени и ожидать.

      Раздавшийся справа от неё взрыв задорного мужского смеха сообщил ей, что Искусственный Малфой смеялся от души.       — О, Грейнджер, ты весёлая! Почему ты раньше скрывала это?       — Простите, но я очень весёлая! Ты просто никогда не удосуживался узнать меня поближе! А зря, я просто восхитительна, если можно так сказать, и Джинни так думает, правда, Джин? Кстати, о восхитительном, знаешь, что наполняет меня восторгом? Выбор одежды Драко Малфоя. Довольно интересно, что Джордж решил одеть тебя в такую неформальную одежду, я имею в виду, что простые брюки и рубашка на пуговицах — слишком по-плебейски для Драко Малфоя. Мерлин, этот человек умеет одеваться, но полагаю, когда у тебя больше денег, чем у Бога, ты можешь позволить себе хорошо одеваться. Он одевается как его отец, знаешь ли, что, в общем-то, не так уж плохо. Если он и должен был унаследовать что-то от Люциуса, то, пусть уж лучше это будет чувство стиля. Боже правый, его отец был злым, ужасным человеком, и я рада, что Драко Малфой прокладывает свой собственный путь в этом мире, но ты не можешь отрицать, что Люциус хорошо одевался. Ещё лучше то, что Драко предпочитает короткую стрижку, потому что он и так очень похож на своего отца, а длинные волосы были бы просто чересчур. Короткие волосы ему очень идут и…       — Хм, значит, тебе нравится его причёска и то, как он одевается… — подытожил её Поддельный Слизеринец.       — Да, на этих искусно сшитых мантиях так много пуговиц. Так много пуговиц по всей линии груди и у горла, и это придаёт ему такой изысканный, сдержанный вид, но я готова поспорить, что было бы очень весело расстёгивать эти многочисленные пуговицы одну за другой и…       — Мерлин, Гермиона, ты серьёзно пожалеешь обо всём этом, — сокрушалась Хранительница Джинни.       — Джинни, перестань, его мантии выглядят на нём восхитительно! А на шее у него шикарный платок, как у джентльмена эпохи Регентства, и я готова поспорить на кучу золота, что он сделан из тончайшего шёлка, возможно, из шёлка Акромантула, который запрещён, но в любом случае он очень дорогой, и я бы хотела, чтобы он сорвал его с горла и использовал, чтобы связать мне руки над головой и…       Ещё больше смеха последовало от её Симпатичного Чистокровного Прототипа, и ещё больше возмущённых вздохов от её Хорошей Подружки Джинни.       — Оставь её в покое, я прошу тебя, это несправедливо по отношению к ней. Она не понимает, что говорит.       — Расслабься, Рыжая, я же сказал тебе, что она ничего не вспомнит.       — Почему не вспомнит?       — В этом суть ещё одного удобного побочного эффекта алкоголя вперемешку с Зельем Болтливости. Выпивший эту смесь не будет помнить о времени, проведённом под дозой. Когда зелье перестанет действовать, с ней всё будет в порядке, но без воспоминаний о случившемся.       — Я забыла, ты ведь в Министерстве эксперт по зельям или что-то вроде того?       — Малфой — младший глава Отдела Зелий всего Министерства, и если он сменит нынешнего Мастера Зелий, то в свои 26 лет станет самым молодым Главой Отдела Зелий за более чем 200 лет. Это действительно довольно большое достижение, и, говоря о достижениях, Джинни, ты так и не призналась, что стащила этого Ложного Драко с полок магазина Джорджа…       — Ложного Драко? Гермиона, о чём ты?       — Ну, он явно подделка, любая ведьма, ухлёстывающая за Малфоем, смогла бы это заметить. Я просто хочу знать, как он так быстро его изобрёл! В смысле, Мерлин, неужели у Джорджа просто лежала эта технология и ждала, чтобы её использовали? Я думаю…       — Хватит смеяться над ней!       — Расслабься, Уизли. Ну же, разве тебя не забавляет, что она считает меня товаром из магазина шуток твоего брата?       — …И знаешь, я заметила разницу между настоящим Драко Малфоем и Слишком-Малфоем, потому что наблюдала за ним довольно долгое время и…       — О, расскажи, Грейнджер, откуда ты знаешь, что я подделка?       — Ну, раз уж ты спросил, я тебе расскажу. Физические данные у них на высоте. Волосы идеальны, но и у оригинала тоже, так что теперь я думаю, может быть, здесь замешан какой-то элемент Оборотного зелья? Да, это имело бы смысл, потому что все физические атрибуты в полном порядке. Ты пахнешь просто восхитительно, но я уверена, что было бы очень просто выяснить, каким одеколоном пользуется настоящий Малфой, и использовать его на этом Магическом Малфое. Я никогда не находилась достаточно близко, чтобы почувствовать запах оригинала, но однажды в лифте я стояла рядом с ним, лифт дёрнулся, и меня на мгновение качнуло к нему, но он быстро отступил и был, к тому же, очень вежлив. Теперь я думаю, может стоило притвориться, будто я споткнулась или что-то вроде, потому что, Мерлин, этот фальшивый Малфой пахнет просто божественно, так что я уверена, что оригинал по-настоящему аппетитный и…       — Гермиона, пожалуйста, прекрати говорить, — зарычала Подлинная Джинни.       — Да ладно, Грейнджер, не слушай её, мы только начали, и нам ещё предстоит многое обсудить! Расскажи, что ещё тебя во мне восхищает? Ты до сих пор не рассказала, почему считаешь меня подделкой.       — Я уже подхожу к этому! Как я уже рассказывала Джинни сегодня вечером, Малфой — Младший глава Отдела Зелий. Его начальник великолепен, но довольно ленив, и он часто поручает Малфою более мелкие задания, например, проводить ежемесячный отчёт перед всеми начальниками отделов. Прошу заметить, это мой самый любимый рабочий день месяца…       — Почему это, Грейнджер? Разве ты не считаешь эти отчёты довольно скучными?       — О Мерлин, нет! Он очень внимателен и так внятно излагает свои мысли, и, очевидно, мой долг, как главы Отдела по Регулированию и Контролю Магических Существ, присутствовать на всех его презентациях и делать превосходные заметки. Как будто я могу делать по-другому! Но, о боже, его голос. Его голос — чистый грех, и я…       — Гермиона. Гермиона, ради любви к Мерлину, не продолжай!       — …Я могу слушать его часами. Я могла бы слушать, как Драко Малфой читает «Словарь древних рун Спеллмана», и это звучало бы так сексуально. Он всегда оставляет время для вопросов в конце, и я всегда стараюсь задать один, даже если мне это совершенно не нужно. Он делает отличные доклады, как я уже говорила, и я довольно умна, знаете ли, у меня нет проблем с теорией зелий, но я всегда обязательно задаю вопрос…       — С чего бы это Грейнджер?       — Пожалуйста, Малфой, прекрати.       — Может расслабишься уже? Это безобидный аттракцион, мы все взрослые, и наша маленькая пьянчужка ничего не вспомнит. Это плата за то, что ты заставила меня тащить её через весь город.       — …О, я задаю вопрос. Ну а как ещё заставить его обратить на меня внимание? Так что, когда это происходит, ты знаешь, то, чего я больше всего хочу и больше всего боюсь одновременно…       — Гермиона, не надо!       — Он обращается ко всем по очереди, так вежливо, даже мило, называя их по именам. Не знаю, как ему удается запомнить имя каждого человека в комнате, но я предполагаю, что это связано с его аристократическим чистокровным воспитанием. Думаю, кое-что хорошее осталось с ним от тех ужасных традиций. В любом случае, он даже не просит никого представиться, просто указывает на поднятую руку, и имя тут же слетает с его красивого языка. Он говорит или «Валерия», или «Дариен», или «Каролина», или «Десмонд», или «Микаель», или «Андреа», а потом показывает на меня. Знаешь, что он говорит, когда обращается ко мне? Он говорит «Грейнджер». Всегда «Грейнджер». Всегда только «Грейнджер».       — А как бы ты хотела, чтобы он к тебе обратился? — поддразнил Малфой Сделанный-Для-Тебя.       — Вот в этом-то и кроется проблема! О, только один раз, только один раз, я хочу, чтобы он назвал меня Гермионой. Просто скажет «Гермиона». А знаешь, что случится, если он сделает это? Если настоящий Драко Малфой назовёт меня Гермионой? Я…       — Гермиона, НЕ ЗАКАНЧИВАЙ ПРЕДЛОЖЕНИЕ!       — …Я почти уверена, что кончу на месте.       — О, Боже… Малфой, пожалуйста, пожалуйста, не используй это против неё. Пожалуйста, просто забудь, что она вообще это сказала.       Малфой-Понарошку задыхался от смеха.       — Это довольно забавно, если подумать. Мерлин, как же хорошо, будто сняла с груди тяжкий груз.       — А что будет после того, как он назовёт тебя Гермионой? Куда потом держит путь твоя маленькая фантазия? — спросил Искусственный Малфой.       — О, он попросит меня задержаться после его презентации, чтобы обсудить все нюансы моего вопроса. Я всегда задаю самые умные вопросы, знаете ли. И мы будем говорить и говорить, и так увлечëмся нашей дискуссией, что нас попросят покинуть конференц-зал, потому что там должно будет начаться другое заседание. Тогда он предложит перенести разговор в мой кабинет, и мы будем…       — Трахаться?       — Ой! Какого чёрта Уизли?       — Не груби, извращенец!       — Эй, Грейнджер первая начала!       — Мы будем обсуждать его презентацию, и, конечно, нам просто не хватит времени, чтобы пройтись по всем пунктам, ведь, естественно, мы не сможем прийти к компромиссу из-за какой-нибудь глупости и начнём спорить. Но потом он предложит продолжить нашу дискуссию за ужином, и то, что последовало бы за этим, было бы настоящим свиданием и…       — Зачем такие сложности? Почему бы просто не пригласить его на свидание? — спросил Фальшивый Хорёк.       — Ничего не выйдет, Малфой. Разве ты ещё не заметил разницу? Разницу между тобой и настоящим Драко Малфоем?       — Не могу сказать, что заметил. Просветите класс, — подначивала её Слизеринская Имитация.       Гермиона грустно вздохнула.        —Ты ведёшь себя так мило со мной, не так ли? Поддерживаешь меня, помогаешь благополучно добраться до дома, разговариваешь дольше двух минут, ещё ни разу не оскорбил меня, нет, ты дразнишь меня, конечно, но в этом нет обычной жестокости…       — Ты считаешь его жестоким? Своего настоящего Драко?       Гермиона пожала плечами.       — Возможно, уже нет, но он точно не стал бы прикасаться ко мне таким образом, не тогда, когда я, ну, я.       — Грейнджер, послушай, он не верит во всю эту чëртову чушь о чистоте. Уже нет.       — О, не верит?       — Отвали, Уизли. Нет, не верю, ясно?       — Ты сказал ей об этом?       — Я извинился перед ней после суда много лет назад, но это не твоё дело.       — …Нет, я знаю это, и я знаю, что он придерживался этих убеждений раньше, потому что их внушили ему родители. Действительно очень прискорбно иметь такое детство. К тому же он извинился передо мной, вообще-то я думаю, что это был самый длинный разговор наедине, который у нас когда-либо был, правда мимолëтный и неловкий, но всё же. Хотя это было много лет назад. Я, конечно, простила его, думаю, он был довольно искренним, и он был вежлив со мной в Министерстве, когда мы пересекались, но можно сказать, что я не уверена, что он был бы настолько любезен. Думаю, что я для него скорее пустое место, не так ли?       — Немного резковато, Грейнджер, я не думаю о тебе как о пустом месте, — сказал Мал-фальшивка.       — Теперь я знаю, что ты просто некая механическая конструкция с его лицом, но позволь мне объяснить тебе следующее. Я не потрясающе привлекательная женщина…       — Гермиона, это неправда! Не надо так себя опускать! — сказала Джинни-Человек.       — Это не так, Джин, особенно для того, кто выглядит как Драко Малфой. У меня слишком пышные волосы, которые он всегда ненавидел, он говорил мне об этом в школе. По крайней мере, мне исправили зубы, потому что это была другая моя черта, над которой он насмехался. Нет, я скорее думаю, что в худшем случае Драко Малфой считает меня отвратительной, а в лучшем — вообще не думает обо мне.       Гермиона грустно прислонилась к Двойнику Драко.        — Он никогда бы не позволил мне так близко подойти к нему. И это прекрасно, я знаю свою цену, но приятно помечтать, понимаешь? Ты ненастоящий, и я сомневаюсь, что ты способен понять как отчаянно можно тосковать по человеку, с которым тебе не суждено быть вместе. Я переживу это, я уверена…       — Теперь ты счастлив, Малфой?       — Нет. Совершенно нет.       Гермиона сменила тему и стала лепетать о своих надеждах на расследование того, кто подмешал ей зелье в медовуху в «Дырявом котле», в то время как две её опоры по бокам молчали.       — Думаю, мы достигли границы. Я могу аппарировать её отсюда.       — Можно мне побыть с ней наедине? Я быстро, только дай мне ей кое-что сказать.       — Мне казалось, ты сказал, что она в итоге ничего не вспомнит?       — В этом-то и дело. Несколько минут и всё.       — Ладно, давай только побыстрее.       — …И я знаю, что новое подразделение Аврората только что было создано для подобных инцидентов и… — Гермиона почувствовала, что её сдвинули с места, а затем обе её руки оказались на широких плечах Драко. Он легко поддерживал её.       — Послушай, Грейнджер. У меня не так много времени, но я должен тебе кое-что сказать.       — О, пожалуйста, продолжай говорить, мне действительно нравится твой голос, а твои глаза имеют ярко выраженный серебристый оттенок, на который очень приятно смотреть, когда ты говоришь…       — Мне нужно, чтобы ты знала, что я сожалею. Мне действительно жаль. Ты даже не представляешь, насколько я труслив. Мерлин, я настолько жалок, что даже не могу признаться тебе в этих вещах без гарантии, что на завтра ты всё забудешь. Я понятия не имел, что ты так ко мне относишься. Ты хочешь знать истинную причину, по которой я никогда не смотрю на тебя дважды? Почему я избегаю тебя любой ценой? Почему наше общение на работе сводится к вежливым кивкам в коридоре и нейтральным разговорам? Потому что я никогда, никогда не смогу заслужить тебя. Конечно, я не рассматривал тебя в романтическом плане, как я смел? Я никогда не допускал такой мысли, потому что невозможно, чтобы кто-то вроде тебя, кто-то такой добрый по своей природе, когда-либо посмотрел на меня и увидел во мне кого-то, достойного внимания. Если бы я знал… Грейнджер, если бы я знал, что ты чувствуешь, возможно… возможно, всё могло бы быть по-другому. Чёрт, я не знаю. Просто… не думай о себе плохо из-за такого засранца, как я.       — Ты не засранец… больше нет. У меня есть проблемы с самооценкой, я могу это признать, особенно когда дело касается моей внешности, но я работаю над этим, знаешь, иногда это получается, иногда не очень, и…       — Ты прекрасна. Правда. Не позволяй никому говорить тебе обратное.       — О, это очень приятные слова. Знаешь, у тебя великолепные губы, и я часто смотрю на них, когда ты говоришь. Я и не догадывалась, насколько у тебя красивые губы, потому что большую часть моей жизни они извергали на меня ругательства…       — И я так сожалею об этом. Ты даже не представляешь, как мне жаль.       — Проехали и всё такое, у нас уже был этот разговор…       — Возможно, но, похоже, я и сейчас причиняю тебе боль, хоть и ненамеренно. Если бы я знал, что ты будешь не против моих ухаживаний, возможно, я бы действовал. Но ты этого не запомнишь, и самое меньшее, что я могу для тебя сделать, это сохранить твой секрет. — Механический Малфой печально вздохнул, затем прижался в целомудренном поцелуе к её щеке.       — Разве ты не из Слизерина? — размышляла вслух Гермиона.       — Что, прости?       — Я спрашиваю, разве ты не из Слизерина?       — Когда я в последний раз проверял, это был мой факультет в Хогвартсе, да.       Гермиона надулась и закатила глаза. Механический Малфой был не очень умным, его человеческий аналог уже давно бы всё понял.       — Разве я только что не вручила тебе полное руководство по тому, как меня завоевать? Я не только рассказала обо всём, что меня в тебе привлекает, но и открыла, как именно ты на меня влияешь! Любой достойный Слизеринец взял бы, да воспользовался этим кладезем информации! Честно говоря, единственное, чего тебе не хватает, так это маршрута моего воображаемого первого свидания с Драко Малфоем!       — Тогда продолжай, Грейнджер. Расскажи мне. — Андроид-Малфой теперь ухмылялся, и это было так похоже на реального Драко, что её сердце затрепетало.       — Ну разумеется, я уже рассказала тебе, как пригласить меня на ужин, и я думаю, что ужин это всегда хорошая идея для первого свидания. Где-нибудь в шикарном месте, в одном из тех ресторанов, где берут твоё пальто и доливают воду после каждого глотка! Туда, куда я смогу надеть дорогое платье и поразить тебя тем, как хорошо я выгляжу вне офиса. Я бы даже попыталась уложить свои волосы и…       — Какую кухню ты любишь?       — О, я думаю, французская была бы прекрасна! Наверняка настоящий Малфой говорит по-французски, знаешь ли семья его матери оттуда родом. Однажды я изучала его родословную в библиотеке Хогвартса, потому что была очарована гобеленом семьи Блэк, который висел в доме Сириуса, и…       — Так получилось, что я свободно владею этим языком, — похвастался Механический Малфой.       — Замечательно! Только не говори никому об этом, серьёзно, но я совершенно не люблю, когда мужчины делают за меня заказ во время ужина. К сожалению, мой французский довольно скуден, поэтому Малфою я бы позволила сделать заказ, и не только это, я бы наслаждалась этим…       — Принято. И, мне принести цветы?       — О да, пожалуйста, прошло уже много лет с тех пор, как мужчина приносил мне цветы, особенно перед свиданием. Я неравнодушна к тюльпанам, но вообще-то, к чему угодно, кроме маргариток, потому что я терпеть не могу маргаритки, я считаю их…       — Когда закончится наша трапеза, мы пойдём куда-нибудь выпить после? — спросила Иллюзия Малфоя.       — Хм, в зависимости от того, насколько хорошо прошёл ужин, о, и десерт тоже должен быть. Мы обязательно возьмём десерт, хотя я буду утверждать, что слишком сыта, но на самом деле я действительно захочу десерт… потом я бы хотела прогуляться, и мы могли бы продолжить ту поучительную интеллектуальную дискуссию, которую мы бы вели во время еды, а затем он мог бы проводить меня до дома. Я бы очень хотела пригласить его войти, но это только первое свидание, и хотя на мне будет моя любимая пара пикантных трусиков, на самом деле, больше для уверенности, так как я не жду, что Малфой увидит их или сделает что-то ещё…       — Всемогущий Салазар, Грейнджер, ты можешь убить парня подобным заявлением, — простонал Двойник Драко.       — Они прекрасного нежно-розового цвета, но, как я уже сказала, я бы не хотела трахаться после одного ужина и…       — Ты согласна немного поцеловаться?       — Почему бы и нет! У меня на шее есть одно место, чуть ниже уха, и я часто думаю, каково это было бы, если он будет целовать и покусывать это самое место, пока я запускаю пальцы в его волосы и…       — Мерлинова борода… Я лучше пойду, но увидимся завтра на работе, Грейнджер. Просто знай, что я всю ночь буду думать о тебе в крошечных розовеньких трусиках.       Гермиона засияла, когда Зеркальный Малфой отошёл от неё, подмигнув.       — Она вся твоя, Рыжая! — позвал он и передал её в руки Живой, Дышащей Джинни.       Прямо перед тем, как её затянуло в темное небытие аппарации, Гермионе пришла в голову одна мысль.       — Эй, Джин, как ты думаешь, Джордж создал ту копию Драко Малфоя с работающим членом?       — О, ГОДРИК ВСЕМОГУЩИЙ, ГЕРМИОНА, ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?!

***

      Гермиона была уверена, что её голова расколется пополам. Она медленно моргала, борясь с болью, пульсирующей в висках. Солнце казалось слишком ярким, во рту пересохло, кровь стучала в ушах слишком громко…       Сколько же она умудрилась выпить прошлой ночью?       Она осторожно села и попыталась вспомнить, что произошло, обнаружив, что от этого голова болит только сильнее. Стакан воды, пара склянок и листок пергамента на тумбочке привлекли её внимание. Записка, оставленная Джинни, гласила:       Доброе утро, солнышко!       Полагаю, ты чувствуешь себя просто ужасно в это прекрасное пятничное утро, и, к твоему сведению, вина за это лежит не на мне! Я оставила тебе лекарство от похмелья и средство для отрезвления, так что сразу же прими и то, и другое. Я знаю, что ты хочешь пойти сегодня на работу, но ради Мерлина, пожалуйста, возьми выходной. Прошлой ночью тебе подлили довольно крепкое Зелье Болтливости, и, в сочетании с выпитой медовухой, у тебя, вероятно, имеются провалы в памяти. Не волнуйся, я благополучно доставила тебя в постель, а команда Гарри расследует инцидент. А теперь возвращайся в кроватку и позвони мне позже!       С любовью,                               Джин       Гермиона выпила две склянки и почувствовала, что голова мгновенно прояснилась. Зелье Болтливости плюс алкоголь, не так ли? Неудивительно, что она проснулась с ощущением, будто её растоптал гиппогриф. Она мысленно отметила, что позже спросит Джинни, не ляпнула ли она что-нибудь смешное вслух. Сочетание зелья и пива, вероятно, означало, что к концу вечера Гермиона болтала без умолку.       Посмеиваясь про себя, Гермиона приняла душ и намеренно проигнорировала совет Джинни остаться дома. Сегодня был не тот день, чтобы валяться дома больной. Нет, сегодня был любимый день Гермионы: именно в этот день Драко Малфой отчитывался перед главами отделов Министерства.