Единственный недостаток

      Все же вечером они сидели в саду, вдыхали наполненный цветочными ароматами воздух и отдыхали от бурно проведенного дня. Они никуда не пошли — да им никуда и не хотелось. Янь Уши лежал на широкой скамье, откинув голову, закинув ногу на ногу, а в руке его замерла чаша вина, из которой он потягивал изредка глоток за глотком. Шэнь Цяо сидел возле маленького столика и пил чай, с наслаждением заворачиваясь в теплый мягкий халат, ибо вечерний воздух был прохладным. Он кормил печеньем оленя, который то и дело подбегал к нему и бодался, требуя еще кусочек. Шэнь Цяо трепал его по голове и, смеясь, уступал. Янь Уши некоторое время смотрел на эту картину, улыбаясь, потом сказал:       — Тебе так нравится этот олень?       — Конечно, он очень милый! — ответил Шэнь Цяо.       — Может тебе его приготовить на ужин? Будет у тебя внутри.       Шэнь Цяо резко отдернул руку от головы животного и посмотрел испуганно. Конечно, ему нравился олень, потому что это был очень милый олень, и вообще он был расположен ко всему живому, но в первую очередь ему нравился этот олень, потому что это был олень Янь Уши. Однако если уж Янь Уши ревновал к Се Лину, который был частью его самого, то что говорить об олене! Он вздохнул и опустил глаза.       Какие-то шорохи нарушили тишину, что-то происходило во внешнем дворе. Там ворота открылись, послышались голоса. Янь Уши даже не пошевелился.       На самом деле, это управляющий вернулся, вместе с Юй Шэнъянем, учеником Янь Уши, тем самым, что когда-то первым нашел Шэнь Цяо после его падения со скалы неподалеку отсюда. И все с тех пор пошло так, как трудно было даже во сне представить…       Управляющий склонился низко, он был расстроен и выглядел провинившимся. Хозяин отправлял его с заданием, а он не смог его выполнить, потому что не нашел тех людей, с которыми должен был поговорить, и тех вещей, которые должен был привезти. Как бы ни искал, не нашел, он наверно совсем ни на что не годен и достоин смерти. А вдобавок он, оказывается, пропустил приезд господина Шэня и не имел возможности должным образом подготовить дом к его встрече, столь желанной хозяином… Юй Шэнъянь вступился за него и подтвердил, что они действительно приложили все силы к поиску и тысячу раз пытались понять, где ошиблись, следуя указаниям господина.       Янь Уши не выглядел озабоченным, напротив, он громко рассмеялся и махнул рукою, прощая их. Не было тех людей и не было тех товаров, он просто придумал нарочно, чтоб они долго искали. Просто хотел, чтоб, когда приедет его любовник, рядом никого не было и никто ему не мешал и за ними не подглядывал. Все, все, они могут идти, он обманул их — но у него хорошее настроение, и после он компенсирует им их переживания.       — Так ты был уже здесь, когда я приехал? — спросил Шэнь Цяо, после того как они ушли.       — Да, конечно, я был здесь.       — Ты знал, что я приеду в этот день?       — Я получил твое письмо, да, я ждал тебя.       — Ты получил мое письмо и потому приехал?       — Нет, я приехал раньше, а письмо получил недавно, оно долго искало меня. Но я все равно знал, когда ты приедешь. Ты думаешь, ты можешь от меня это утаить?       — Слуги сказали мне, что тебя не было здесь уже месяц, что ты заезжал только месяц назад. Это ты велел им так мне сказать?       — Нет, они сказали правду, они действительно не знали, что я здесь.       — Зачем все это?       — Просто я ждал тебя, я не хотел, чтобы они ждали вместе со мной.       — Все двери были открыты, когда я пришел, это ты открыл их?       — Да.       — Почему?       — Потому что я ждал тебя.       — Ты велел слугам никуда не показываться с заднего двора, а управляющего и своего ученика отправил в город искать то, чего там нет, чтоб они точно не вернулись и не подсмотрели, а сам открыл все двери и ждал меня… Но когда я приехал, ты меня не встретил. Ты ушел в это время?       — Нет конечно, я был здесь.       — Почему ты не встретил меня?       — Просто хотел на тебя посмотреть.       — Как я принимаю ванну и пью чай?       — В общем, да…       — Ты все же хитрец и обманщик. Это, видимо, неистребимо. Зачем тебе это понадобилось?       — Хотел посмотреть на твое лицо, когда ты один, и меня нет рядом. Хотел посмотреть, как ты выглядишь сам по себе.       — Что же, ты это увидел?       — Да.       — И каково оно?       — Ты был очень печален. Ты хотел казаться спокойным, но все же был очень печален. Ты о чем-то думал.       — Да, правда, это так и было.       — О чем ты думал?       — О тебе.       — И был так печален? Ты грустил, что меня здесь нет?       — Да, я грустил, что тебя здесь нет.       — Прошла всего пара часов с тех пор, как ты приехал, ты мог видеть, что здесь все готово к встрече. Неужели это промедление могло так расстроить тебя? Ты был слишком печален.       — Нет, конечно, это не оно так расстроило меня.       — Тогда что же? О чем ты думал? Ты, напротив, не хотел меня видеть?       Шэнь Цяо поднял глаза и внимательно на него посмотрел.       — Я думал о том, что ты можешь вообще не приехать.       — Как так? Не приехать? Разве это возможно? Мы же договорились — даже если бы я не получил письма, я бы все равно приехал. Я просто надеялся, что ты освободишься раньше.       — Если бы ты меня разлюбил, ты бы не приехал, — произнес Шэнь Цяо тихо. — Я думал о том, что ты мог меня разлюбить. И от этой мысли я действительно стал печален. Более, чем печален.       — Мог тебя разлюбить?..       Янь Уши неожиданно побледнел. Потом чуть развел руками, посмотрел растерянно.       — Мог тебя разлюбить?.. — пробормотал он еще раз, так, словно не способен был понять, что значат эти слова.       — Разве я не мог думать, что это возможно? — спросил Шэнь Цяо еще тише, чем раньше, настолько, что в его тоне появилось что-то зловещее.       — Это потому, что я обманщик и хитрец и столько раз тебя предавал, да?       Шэнь Цяо молчал, склонив голову.       Янь Уши прошелся по площадке между скамьями, взял в руки недопитую чашу вина, подержал немного, но не стал пить и вновь поставил на стол. Обернулся несколько раз, словно не зная, что бы ему сделать. Олень подбежал к нему и лизнул руку, он машинально почесал его за шею, потом подтолкнул бежать дальше.       Шэнь Цяо смотрел на него с некоторым удивлением.       — Ладно, — сказал наконец Янь Уши. — Я что-то устал. Уже поздно. Идем спать.       Шэнь Цяо кивнул в ответ.       Когда Шэнь Цяо проснулся, кажется, еще только светало. Воздух казался серым, утро еще не до конца разогнало сумерки. Он не знал, почему он проснулся, что разбудило его, он просто открыл глаза. Он лежал на боку, его голова покоилась на плече другого человека. Он чувствовал чью-то руку, нежно придерживающую его сзади. Тонкий халат был распахнут, и он обнаженным телом прижимался к другому телу. Они лежали, обнявшись. Другой лежал на спине, темная накидка с широкой расшитой узорами каймою, струилась вниз с его плеч, открывая грудь, которая мерно вздымалась, колыхая каменный амулет на длинной бечевке. Это была внушительная и соблазнительная картина. Но сейчас, открыв глаза, он прямо мог видеть, чуть снизу и сбоку, лицо этого человека, лежащего рядом с ним. Это лицо было странно бледным. Его глаза были открыты и устремлены вверх. Сейчас казалось нежданно, что возле глаз собрались морщины. Никогда прежде он не видел морщин на этом всегда красивом и гордом лице. Но сейчас что-то было странным. И тут он вдруг заметил, словно что-то блеснуло: какой-то отблеск и стремительное движение. Он всматривался и наконец понял: это слеза скатилась из края глаза, оставив мокрую дорожку на коже, и скрылась в проседи, белеющей на его висках. Этот человек плакал! Он не двигался, он смотрел вверх, обнимая нежно рукою того, кто лежал рядом, но его глаза роняли одну слезу за другой, и волосы уже были мокры от слез.       Шэнь Цяо смотрел потрясенно, он не мог поверить. Он не мог понять, почему это происходит. Что случилось? Наконец он шевельнулся. Но раньше, чем он смог сделать хоть одно движение, он встретил полный ненависти взгляд, получил резкий толчок — и мощный ток энергии, поднявший вихрь, от которого прикроватный полог разлетелся в клочья, а мебель попадала, ломаясь и разбивая посуду, вытолкнул его прочь и вжал в стену.       Он успел сгруппироваться и замедлить этот напор силы, но тот вовсе не ослабевал, и убийственное намерение клокотало в нем.       — Янь Уши, что с тобой? Что ты делаешь? — воскликнул он, но другой все еще, исполненный ярости, не ослаблял напора.       — Прошу тебя, пожалуйста, не убивай меня! — взмолился Шэнь Цяо.       И только тогда напор силы неожиданно угас.       Янь Уши сидел на краю кровати и смотрел на Шэнь Цяо в недоумении. Его лицо было искажено болью, а его руки начали дрожать. Он поднял их, посмотрел на дергающиеся пальцы, и опустил голову, так что волосы полностью скрыли лицо и упали вниз.       Шэнь Цяо отошел от стены и осторожно сел на край постели. Он протянул руку и дотронулся до плеча человека напротив.       — Что с тобою? — спросил он вновь. — Ты увидел кошмарный сон?       Тот лишь отрицательно качнул головой. Потом медленно поднял лицо и посмотрел на Шэнь Цяо.       — Я не поранил тебя? — наконец спросил он тихо.       — Нет, что ты, конечно нет.       — Хорошо… — он вновь опустил голову.       — Что случилось? — очень тихо повторил свой вопрос Шэнь Цяо.       — Я не ожидал, что ты на меня смотришь, — проговорил Янь Уши.       — Это потому… Что я увидел, как ты плачешь?       — Да.       — Из-за чего ты плакал?       Теперь Янь Уши смотрел на него косым взглядом сквозь завесу волос, и на губах его, кажется, проступала ухмылка.       — Ну что же… Ты видел Янь Уши в слезах — наверно теперь ты видел все. Что еще можно от тебя скрывать?       — Ты тоже видел, как я плачу, и не раз. Что в этом страшного? Не стоит ничего скрывать. Скажи, в чем причина?       Янь Уши помолчал некоторое время. Потом все же произнес:       — Ты помнишь, я говорил тебе, что я исправил недостаток в моем демоническом ядре? В нем больше нет недостатка.       — Да, я помню, ты так говорил. Поскольку ты смог одолеть Хулугу, я решил, что это так и есть.       — Это так и есть. Представляю себе, насколько Хулугу был потрясен, когда не смог его обнаружить, когда понял, что бреши нет. Я нашел его брешь и убил его, а он не смог найти мою — потому что ее не было, не было, просто не было. Думаю, он завидовал, умирая.       — Думаю, да. Но почему ты об этом говоришь?       — Почему? Потому что она есть. Есть брешь. Только Хулугу об этом не мог бы знать, да и пользы от нее ему бы не было. Но она есть. Огромная, убийственная брешь. В которую веет холодом. И это не он ее пробил. И никто из тех, с кем я когда-либо боролся. Это ты ее пробил.       — Я?       — Да, ты.       Шэнь Цяо смотрел на него, не смея дышать.       — Ты, — повторил Янь Уши. — Ты. Ты говоришь, что я мог тебя разлюбить… Это… Это… Это даже вообразить невозможно.       Шэнь Цяо пододвинулся к нему и накрыл своей ладонью его ладонь.       — Янь Уши… — проговорил он.       — Нет, молчи. Молчи. Ты говоришь, что не веришь мне. Ты говоришь, что, если бы вернулся в прошлое, держался бы от меня подальше. Ты говоришь, что опасался, что я тебя мог разлюбить. Ты знаешь… Я так нелепо глуп… Я даже не думал о такой возможности. Даже не думал, что ты можешь подумать…       Шэнь Цяо смотрел на него, и теперь уже его глаза наполнялись слезами. Он не мог понять, в чем другой обвиняет его — неужели он мог так больно его задеть?       — Нет, ты тут не при чем, ты правильно рассуждаешь, — продолжил Янь Уши, словно отвечая на его мысли. — Это я, я совсем с ума сошел, я даже не заметил, что делаю, ничего не заметил, кроме самого себя. Я не думал, что так сломаюсь, что это будет такая брешь. Это могло случиться только один раз, и больше никогда не повторится. Второго раза не будет. Эта брешь уже есть, и она никуда не денется. Так что это скорее мне нужно думать, что я буду делать, если ты меня разлюбишь. Ты бы справился, у твоей силы много недостатков, в твоей природе много возможностей, ты достаточно слаб, чтоб быть гибким. А я? Что буду делать я? Да, впрочем, о чем я думаю? Ничего я не буду делать. Те, кого нет, ничего и не делают…       — Янь Уши! — крикнул Шэнь Цяо, пытаясь его остановить и хватая за плечи.       Янь Уши поднял руку и погладил его по голове.       — Ничего-ничего, не бойся, я приду в себя. Я просто был немного сбит с толку. Тем, что оказывается, кто-то может сомневаться в том, что для меня настолько несомненно. Я вел себя так опрометчиво, так нелепо, я все время обманывал тебя — как мне еще надеяться на то, что ты сможешь мне верить? Но я говорю тебе одно: как в моем ядре нет недостатка, в него невозможно пробиться, так мой единственный недостаток невозможно устранить. Он есть и все. Он не может взять и исчезнуть. У меня нет другой «Стратегии багрового Ян», чтобы залатать еще и эту рану.       Шэнь Цяо прижался виском к его плечу и провел рукой по его волосам.       — Ты ведь правда обманщик: пройдет пять минут — и ты со смехом мне скажешь, что все это говорил нарочно, чтоб меня провести, что разыграл меня, а я и поверил, верно?       — Нет, не скажу! — с отчаянием простонал Янь Уши.       — Скажешь, потому что через пять минут тебе станет неловко от того, что я видел твою слабость, а ты даже сам мне на нее указал. Как будто так страшно быть слабым. Вот я такой слабый, что меня этим не проймешь. Я тебе не верю. Нисколечко не верю, уже давно не верю — когда ты говоришь, что ты меня обманул. Не скажу, что мне приятно, но все равно не верю. Так что можешь заявлять, что все это был розыгрыш, ничего не добьешься. Я не поверю. Хотя надеюсь, ты не будешь слишком усердствовать в том, чтобы доказать, что ты меня обманул. А то я случайно могу не выжить. С Сан Цзинсином тогда выжил, да — но я все-таки не бессмертный. Поэтому лучше не надо экспериментировать так усердно.       Янь Уши вздохнул.       — И да, я очень рад, что у тебя нет больше недостатка в твоем ядре, — добавил Шэнь Цяо. — Но также рад и тому, что твою «брешь» нельзя залатать. Правда рад. Очень хорошо, что нельзя!       — Оказывается, ты тоже умеешь быть жестоким? — спросил Янь Уши и наконец улыбнулся. — Вот, я не ожидал от тебя! Увидел слабость другого — и этому рад. Безжалостное существо.       Шэнь Цяо улыбнулся в ответ и обхватил его руками.       — Я люблю тебя, я правда тебя люблю, — сказал он.       Где-то в отдалении послышались шаги. Они сидели, обнявшись, и вслушивались в этот шорох.       — Должно быть, управляющий пришел проверить, что здесь за шум, — предположил Шэнь Цяо.       — Да, но поскольку теперь все уже тихо, он сейчас уйдет и не посмеет войти, — ответил Янь Уши.       Он наклонился и поцеловал Шэнь Цяо. И тогда они оба медленно, не размыкая объятий, упали обратно на мягкую поверхность кровати. Накидки на их плечах, темная и светлая, взметнулись в воздух, а потом плавно опали, тонкой тканью очертив их переплетенные между собой фигуры.       Было тихо.       — Не уходи. Никогда, — сказал Янь Уши.       — Не уйду, — прошептал Шэнь Цяо. Ему показалось, что сейчас рядом с ним был Се Лин. Но это был Янь Уши. Неужели он разрешил наконец этой части себя занять в себе более видное место?       Шэнь Цяо было радостно и спокойно, он прижимался к другому и вовсе никогда не хотел бы выпускать его из объятий.       Они поднялись уже ближе к полудню и после завтрака все же собрались идти в город. Янь Уши позвал Юй Шэнъяня составить им компанию. Так что теперь они втроем спускались по горной дорожке вниз. Юй Шэнъянь поглядывал на эту пару и слегка ухмылялся.       — Кстати, что за шум раздался сегодня под утро? Мы решили даже, что началось землетрясение! Но это было только в главной части дома, что-то случилось? — сказал он, делая вид, что украдкой обращается к Шэнь Цяо.       Янь Уши бодро шел вперед и озирал окрестности безмятежно.       — Разве в собственном доме нельзя шуметь? — спросил он, как ни в чем не бывало.       Юй Шэнъянь сделал вид, что не ожидал и испуган, но потом уточнил:       — Учитель, конечно же, все в порядке, мы просто немного перепугались!       — И ты не знаешь, что произошло? — спросил Янь Уши, как будто бы равнодушно.       — Не представляю, — отозвался Юй Шэнъянь так, словно был искренне удивлен.       Шэнь Цяо шел и не знал, куда деть глаза.       — Вот скажи мне тогда, — распевно произнес Янь Уши. — Разве мы двое, я и глава Шэнь, не входим в десятку лучших боевых мастеров мира?       — Конечно вы входите в нее! — не без гордого осознания того, в какой компании он сейчас находится, и кто его учитель, ответил Юй Шэнъянь.       — И какие же мы в ней занимаем места?       — О, мой учитель после победы над Хулугу, конечно, стоит в ней на первом месте! Это ведь так, мастер Шэнь, в этом нет сомнений?       Шэнь Цяо убедительно кивнул.       — Мой учитель — первый из мастеров мира, — радостно заключил Юй Шэнъянь. — Что же до мастера Шэнь, то в прежнем рейтинге говорилось что-то о примерно пятой позиции, однако те, кто опережал его, либо были побеждены им, либо вовсе убиты им или же учителем. Остался И Бичэнь, однако в противостоянии с Хулугу на сборе мастеров он проявил себя гораздо слабее. Значит мастер Шэнь либо третий, либо даже, скорее, второй. А между собою вы не боролись, стало быть, оставляем рейтинг таким?       — Я не смог бы победить мастера Янь в бою, даже если бы мы боролись. Безусловно, твой учитель — сильнейший, — пояснил Шэнь Цяо мягко.       Лицо Юй Шэнъяня расцвело широкой улыбкой.       — Ну словом, — продолжил свою мысль Янь Уши. — Мы двое возглавляем десятку. И ты еще спрашиваешь о чем-то? Когда двое сильнейших борются, разве земля не дрожит, горы не сходят с мест и ветер не становится ураганом?       — Безусловно, все так и происходит, но…       — И разве это все могло бы происходить совершенно бесшумно?       — Конечно нет.       — Но ты знаешь, что любовь — это тоже борьба?       — Что? — Юй Шэнъянь, все это время пытавшийся усердно строить серьезное и встревоженное лицо, опешил от такой откровенности и едва не рассмеялся в голос.       — Да, это суровая борьба. Потому бывает и шум. Но мастер Шэнь сильно скромничает. Он уже победил меня в этом бою, так что мое первое место под вопросом…       Юй Шэнъянь тихо хихикнул. Шэнь Цяо не мог больше выносить того, как Янь Уши несет этот бред.       — Послушай, господин Юй, — сказал он. — Ты не должен слушать сейчас своего учителя: твой учитель обманывает тебя.       — Что? Я обманываю? Когда я вообще обманывал хоть кого-то? — воскликнул Янь Уши с выражением абсолютной искренности.       — Обман — твоя вторая природа, даже вокруг тебя и то все дышит обманом! — Шэнь Цяо остановился и посмотрел на него пристально. — Скажи, разве сегодня утром не было так, что ты просто, словно истеричная женщина, кидался вещами и посудой лишь потому, что не смог одолеть меня в ученом споре?       Янь Уши слегка обомлел, остановился и оглядел Шэнь Цяо с ног до головы. Потом сказал:       — Вот кого бы я хотел точно видеть своим учеником! Но увы — придется терпеть тебя всю жизнь в качестве главы другой школы…       Он обнял Шэнь Цяо за талию — и они пошли дальше, сопровождаемые лукавыми взглядами Юй Шэнъяня, в которых насмешка соседствовала с восхищением, обмениваясь шутками и наслаждаясь приятным и теплым горным ветерком, дующим им навстречу.