Почему ты до сих пор меня ищешь?

Почему Ноэль уже год, через день скитается по местным клубам и барам Мюнхена, ища напившегося вокалиста? Почему уже не стыдится его, спокойно уводя за шкирку из танцующей толпы? Почему не стесняется взглядов, которые остальные косят на него? Почему бесцеремонно заталкивает Вессельски на задние сидение машины и грозится свернуть шею, если тот полезет к нему во время вождения? Почему даёт ему деньги в долг, хотя знает, что тот не вернёт, когда он разбрасывается ими в подобных заведениях, угощая совершенно левых людей выпивкой? Почему пьяницу знают как очередного «наводителя суеты в пабе», а не известную личность? Почему ночью Ноэль не спит, а запрыгивает в тачку и летит на другой конец города, иногда и за его приделы, что бы забрать Алекса, когда тот об этом не просит и только отнекивается? Потому что, сука, любит этого придурка. Йохан, по-началу, боялся таких мест. Но переживания за соучастника и товарища давили на голову сильнее, не разрешая совести погружать уставшее после работы тело в сон, ноги поднимали парня и несли его к парковке. Садился в машину, включал зажигание и выезжал на дорогу. Он звонил своему приятелю Эрику - бывшему тусовщику со стажем, в юности похожего на Вессельски, только на двадцать лет старше обоих, с которым его точно не тронут даже в самых быдловатых и «темных» местах. Однажды, Ноэль оказал ему огромную услугу в починке оборудования для концерта небольшой рок-руппы его сына, и мужчина в долгу не остался, предложив в благодарность обращаться в любой момент безлимитное колличество раз с любым вопросом. Зайберт говорил название бара, в котором возможно отвисал Алекс, и спутник указывал ему, куда ехать - в конечном счёте, они забирали пьяного в стельку идиота, насилу сажая того в машину. Дома Йохан расставался с приятелем, поблагодарив за помощь, которую он ему в этой сфере оказывал не раз. Пикс оставался один на один с высоким, крепким мужчиной, старше его на три года, весом тяжелее худого Йохана на тридцать килограмм, но почему-то в голове гитариста было чёткое убеждение - Алекс никогда не позволит себе и пальцем тронуть Ноэля. Даже если он начнёт колоться и всё сознание уплывет в никуда, и если он почувствует, что не может себя контролировать - запрется в ванной, лишь бы уберечь парня от своих рук. Такого ещё, слава богу, не было. Каждый раз одно и то же: по приезду в квартиру инструменталиста, Вессельски закатывает ахрененный концерт, хорошо, что бесплатный, на тему того, какая же Зайберт сволочь, что отвлёк его от «очень важных дел» в ебенях Мюнхена, куда и подростки нос не суют, а тут взрослый дяденька со статусом рок-знаменитости. Вейганд¹ матерится, кидается подушками и каждый раз переворачивает бедный деревянный журнальный столик в гостиной, покрывая Йохана через закрытую дверь отборными, громкими выражениями чистокровного немецкого происхождения, совершенно забывая про спящих соседей, которые уже то и не лезут в дела. Он рано или поздно засыпает на мягком хозяйском диване, громко храпя, грозя всей своей тяжёлой тушей свалиться вниз и издать такой грохот, что до первого этажа дрогнет стенка. Ноэль аккуратно приоткрывает дверь - Алекс спит, свесив правый бок и ту же ногу на пол, ещё чу-чуть и слюна потечёт. Он тихо проходит ближе, накрывает мужчину пледом, выпивает недопитую им воду из стакана, словно успокоительное, и уходит в спальню до утра, пока часов в десять-одиннадцать не услышит тихие стоны от весёлого, крепкого бодуна и жёсткого похмелья. Зайберт повторит вчерашнюю историю: осторожно проникнет внутрь, наблюдая, как Алекс в помятой одежде держится за лысую голову, будто в попытке оторвать её. – Проспался? - нарушает молчание Ноэль. Вессельски поднимает карие, покрасневшие глаза с местами лопнувшими капиллярами. Глядя на Пикса, он вспоминает всё: подворотни города, бары, алкоголь, незнакомых людей, потом приезд Ноэля, срочный забор Алекса домой, маты, психозы, а дальше.. Пустота. Бесполезно просить прощения - он делает так третий раз и через три дня снова срывается на очередную стограммовую порцию коньяка, превращающуюся в несколько бутылок. Остаётся молчать, или же, сказать как есть. Горьким закрытым губам он предпочитает честные слова. – Да, я снова напился, - подтверждает Алекс, ища предмет в комнате, что бы зацепиться за него взгядом, лишь бы не смотреть в глаза Йохану, – Но я вполне мог бы добраться до дома сам! – Ага, а группе потом твои останки на трассе с полицаями в пакетик собирать? - прошипел он. – Ты, когда в машину сел, нет, когда мы тебя в нее затолкали, растекся по сидению, как кефир, Вессельски! Ты бы вышел из бара и захлебнулся в луже, и в любом случае твое тело свезли бы за город, - Ноэль резким жестом указал на окно за тёмными шторами, за которым была парковка. – Может, в этом случае я бы перестал пить, - пробурчал Вейганд, потерев потный затылок. – Я тебя с того света достану и саморучно задушу, если ты от своих пьянок сдохнешь, - пригрозил Зайберт, фыркнув. Ни одна сторона не могла найти согласия. Алекс считал, что его проблемы не касаются Йохана. Йохан считал, что он должен помогать Алексу. Дурдом. × × × Правда, через месяц, ситуация усугубилась. Время четыре часа утра, телефон Ноэля загорается неприятным электрическим свечением, раздаётся сильная вибрация, затем назойливый рингтон. Парень сонно отрывается от подушки, переводя взгляд на мобильник. Кто такой бодрый и очень тактичный намерился звонить ранним утром? На экране неизвестный номер с известными на конце цифрами - Эрик, у которого всегда была вторая симка, и номер которой по какой-то причине он просил не записывать, а просто запомнить. Зайберт снял трубку, приготовившись к худшему. – Зайберт, брат, извини, - раздалось сразу, как гудки на том конце провода прервались. На заднем фоне у абонента играла приглашённая музыка, несвязные разговоры каких-то людей. Ясно, где находится Эрик, – Что звоню так поздно. Я в клубе Алекса нашёл. Йохан хотел послать гребанного Вессельски нахуй и отдать его на съедение беспощадным пабовским «шавкам», но совесть не позволила. Он сомкнул пальцы на переносице, молчал, лишь громко вздохнул, обозначая своё присутствие. – Слушай, я тебе адрес скинул, лучше приезжай, - произнёс мужчина, – И аптечку возьми. – Что? - переспросил Ноэль, отдернувшись от себя и распахнув карие глаза. – Он подрался с местными, - пояснил Эрик, после чего Йохан сбросил звонок и сам чуть не упал с кровати, торопясь в коридор. На дворе стоял октябрь, но Зайберту в тот момент было глубоко похуй - он остался в домашних серых штанах и растянутой майке, накинув сверху только теплую-теплую зимнюю парку по ошибке. Выхватив из прихожей небольшую аптечку, парень скользнул в проход и хлопком закрыл дверь, нервно-быстро поворачивая ключ в скважине. Лифт был на верхних этажах и ждать его - пустая трата времени и, возможно, лишних миллилитров крови Вессельски, поэтому, путаясь от скорости бега в своих ногах, Йохан спешил вниз. Всё, как в тумане: коробку на заднее сидение, ключ в зажигание, педаль в пол и вперёд. Судя по адресу, Йохан прибыл в тот бар, из которого неделю назад забирал Вайганда. Светло-розовая вывеска посередине, пьяные курящие у входа люди, толпа незнакомцев. Там он еле смог различить лысую макушку Вессельски и кудрявую причёску Эрика. На звук мотора мужчина повернулся, но подходить не стал, боясь оставить Алекса одного без присмотра - еще чего, снова попадёт в заварушку. Оглянувшись по сторонам, Ноэль быстро зашагал к ним, попутно открывая аптечку раньше, чем увидил, что произошло. Приблизившись, он долго всматривался в друга: потрёпанный вид, следы грязи майке, фиолетовый синяк от удара на шее и расшибленная бровь, из которой по виску текла тёплая, в некоторых местах засыхающая кровь. Вессельски не поднимал на него взгляда, хотя прекрасно знал, что он приехал. Как всегда, рядом. – Я тут с компанией, - пояснил Эрик, вставая рядом с Йоханом и сидящем на бордюре у свободного парковочного места Алекса, – Пока не увезешь его - не уйду, не переживайте, - от этого Йохану стало как-то легче. – Он подрался с какой-то компашкой мужиков из глубинки бара, не из робкого десятка оказались. Алекс им «суки», они ему «сука», потом обычная грызня и сцепились у стойки бармена. – Спасибо, Эрик, - поблагодарил Зайберт, подавляя желание добавить Вессельски за тупость, – Я заберу его прямо сейчас. Обработаем в машине, на улице холодно. – Как знаешь, - пожал плечами он. – Бывай, Йохан. Звони, если что, - Эрик многозначительно зыркнул на Алекса и хлопнул Ноэля по плечу, на что тот ответил крепким рукопожатием, насколько это было возможно для сознания в пол пятого утра. Мужчина развернулся и ушёл, скрываясь в толпе говорящих людей. Всё внимание тогда перенеслось на Алекса: безумно хотелось втащить ему, помотать, наорать, обматерить и переехать своей же машиной, но Йохан, как всегда - сдержался. Он снял свою куртку и накинул на плечи всё ещё молчащего Алекса, сверкающего в свете ночных фонарей своей лысиной. На удивление, тот отреагировал слишком быстро для количества алкоголя, которое себе представлял Зайберт. На самом деле, Вессельски не успел выпить много - пару рюмок, почему уверенно стоял на ногах и имел сфокусированный взгляд, хотя в сон клонило. – Садись вперёд и поворачивайся ко мне лицом, я обработаю тебе бровь, - объяснил Ноэль, щелкая дистанционными ключами от своей машины. Седан сверкнул фарами и разблокировал двери, впуская внутрь пассажира и водителя. Включив свет и заглушив мотор, Пикс повернулся к Алексу, уже готовому к «операции». На самом деле, ничего сложного - он просто сотрёт кровь спиртовыми салфетками, обработает перекисью водорода и наклеет пластырь, а завтра они съездят в больницу и ему зашьют рану. Зайберт положил коробочку себе на колени и достал три синих бумажных пакетика с нарисованным посередине жёлтым лимоном. Вкус сейчас не был принципиален, главное стереть кровь и вернуться домой как можно раньше. Разорвав сразу три, он сначала убрал пятна снизу, а потом перешёл наверх, где Алекс не стерпел, приглушенно вскрикнув. – Т-ш-ш.. - неожиданно для самого себя успокоил его Йохан и тут же притих, уводя взгляд. Понимая, что этого не хватит для того, что бы снизить щипающую боль от антисептика, содержащегося в салфетках, он несколько раз аккуратно провёл большим пальцем над раной, поглаживая, при этом стараясь смотреть куда угодно, только не в глаза Алексу. Говорить ни тот, ни другой сейчас не хотел, хотя вопросов у Ноэля было больше, чем дохуя. Решив провести остаток процедуры в молчании, он просто использовал последнюю салфетку, как обеззараживающую. Перекиси не оказалось, поэтому Йохан забросил грязные салфетки на заднее сидение и достал из аптечки пластырь, последний, который был. Да, ему явно стоит следить за дорожной коробкой помощи, так ведь можно и штраф словить. Сорвав плёнку и защитный слой, он прицелился и наклеил ткань на рубец, осторожно прижимая, что бы тот зафиксировался. Окончив процедуру, Зайберт закинул коробку вслед за мусором и снова вернулся к Алексу, финально, медленно проведя пальцем по брови. Ладонь случайно задела нос - он был холодный, как льдышка. – У тебя нос ледяной, - заметил Ноэль, повторно прикоснувшись уже пальцами. – Да, я замёрз, пока сидел, - ответил Алекс, непонятно косясь на касания Йохана до него. – Ты отвезешь меня домой, Йохан? - поднимая взгляд, спросил он. – Конечно, сегодня ты в любом случае спишь у меня, - согласился Зайберт, поворачивая ключ в правую сторону. В дорогу.