Почему ты до сих пор меня ищешь?

Въезжая на парковку, Ноэль останавливается и покрутив головой находит подходящее место, что бы оставить машину. За это время, как ни странно, старый парковочный вырез, на котором он стоял, занял другой человек. На улице медленно светает, уступая длинную осеннюю ночь короткому дню. Все ещё спят, поэтому небольшой двор домов погружён в гробовую тишину и затянут пленкой холодного воздуха октября. В машине тепло, ни один, ни другой холода улиц не чувствуют, Алекс даже задремал по дороге, редко дергаясь от боли в шее и брови. Будить вокалиста нужно в любом случае: в такую погоду и время лишние десять минут в машине Йохан проводить не хочет, тем более перед завтрашним посещением хирурга обоим нужно хорошо, на сколько это возможно, выспаться. Зайберт поворачивается, медлит несколько секунд и всё таки легко касается чужого плеча, всматриваясь в лицо. – Алекс, просыпайся, мы приехали, - зовёт он. Вессельски пробуждается не сразу. Он медленно разлепляет тяжёлые веки и непонимающе озирается по сторонам глазами, отдаваясь дезориентации пробуждения. Но картинка быстро проясняется: знакомая парковка, машина, Зайберт слева, три жилых дома и детская площадка через огороженную асфальтированную территорию с пометками для транспорта. Безмолвно кивнув, он просовывает руку к ремню безопасности и с тихим щелчком вытаскивает его, отправляя в сторону. Йохан отклоняется и, достав ключи, выходит из машины, Алекс вслед за ним. Через балки верхнего багажника Пикс смотрит на его, оценивая беды. Пластырь на лысой голове Вессельски выглядит больше, чем просто забавно и Зайберт с трудом сдерживает мягкий смешок. Хотя Алекс всё прекрасно понимает. Они поднимаются на лифте, и во избежание какого-либо контакта с молчаливым Ноэлем, Алекс увлечённо разглядывает на серых железных стенах замкнутой коробки пестые бумажки с рекламой - странно, что в такой хорошей многоэтажке за этим не следят -, явно находя в слоганах и идеях маркетологов что-то интересное. Кабину легко тряхнуло, она остановилась на двенадцатом этаже, женский голос сверху повторил цифры и двери плавно открылись, являя светлый холл с цветочными горшками и, блин, классическими фикусами. Вессельски рассматривал интерьер, будто видит помещение в первый раз, хотя, так и есть - в более-менее или полностью трезвым он был тут несколько раз, сегодняшний - кажется, пятый. Во все остальные его сюда вытаскивали из лифта Эрик и Йохан, а обратно в свою квартиру Алекс ехал на метро после обеда следующего дня. Почему Зайберт не отвозил его домой сразу? Боялся за то, что он может натворить совершенно непредвиденных вещей: разбить что-то, порезаться, захлебнуться в ванне, выйти в окно, да всё, что угодно, вплоть до нахождения бутылки какого-нибудь алкоголя в холодильнике и весёлого продолжения вечера. Развеяв размышления, Йохан подозвал Алекса к себе и открыл дверь в тамбур, затем в свою квартиру, которую второй тоже в последнее время в здравом уме не посещал. Мутные воспоминания оставляли свои корни, Вессельски медленно, но верно вспоминал план квартиры Зайберта: узкая прихожая с вешалкой у двери, слева и чуть дальше от вешалки вход в совместную ванну с туалетом, в конце коридора арка-вход на кухню, справа от арки ещё один коридор, в одной стене которого дверь в просторную спальню, а в другой - в гостиную, которая еще давно стала спальным местом Вейганда. Отличная, вполне себе, двушка, главное, Пиксу она нравилась. Уж как досталась такая красавица молодому гитаристу, играющему в небольших любительских группах, в центре Мюнхена - Алекс не спрашивал. – Вешай куртку сюда и проходи на кухню, я тебе таблетку дам, - еле слышно пробурчал где-то в стороне Ноэль, стягивая кроссовки за пятки. Вессельски угукнул в ответ, снимая чужую куртку - да, он от бара так и семенил в парке Йохана, когда тот был в майке на голое тело и, видимо, вполне прекрасно чувствовал себя так на улице в октябре. Повесив верхнюю одежду на крючок, мужчина прошёл вперёд и завернул налево, попав на кухню с выступающим подоконником и белым столом. Там уже стоял Зайберт, наливая в прозрачный стакан воды, свободной рукой держа блистер с теми самыми таблетками. – Это обезболивающее, - пояснил он, несмотря протягивая предмет Алексу в руки, – Завтра с ним утро должно быть намного легче. – Спасибо, - коротко поблагодарил Вессельски, принял стакан, выдавил таблетку и проглотил, запив глотком воды. – Ты не хочешь ничего мне рассказать? - поинтересовался Зайберт. – Нет, - отрезал Алекс, ставя посуду рядом с раковиной, – Если и да, то только утром, - добавил он для смягчения своего короткого высказывания и повернулся на Ноэля. Стартовали молчаливые переглядки. Алекс зацепил своими карие глаза Йохана, ища там ответы на все свои вопросы, что не давал ему так много дней. Сверля черные-черные зрачки очей своим неопределённым взглядом, он скользил от скул к губам, нетерпеливо поднимаясь выше, ко лбу и снова опускаясь. Он будто гладил Зайберта, вновь и вновь извиняясь за свои действия внутри, а снаружи ведя себя, как последняя скотина. Вокалист понимал, что алкоголь - не выход из трудного положения группы и ей он своим пьянством точно не поможет, что не решит творческие разногласия с барабанщиком, только сорвёт репетиции и убавит свой авторитет. Что он каждый раз, каждый раз, когда исчезает ночью или когда Йохану звонит Эрик, убивает сотни тысяч его нервных окончаний, которые не восстанавливаются, но парень находит в себе силы молчать и помогать человеку, с которым от силы знаком год, и уже успел познать, что такое любовь с первого взгляда. Он увидел Алекса впервые на репетиции¹, посоветовали ему его друзья, как самого лучшего инструменталиста, работающего с малоизвестными рок-группами, который тогда был так нужен «Megaherz», с ночи, уставшего, невыспавшегося, с хриплым от вчерашнего алкоголя и сигарет голосом, резкого и неприветливого, хотя от того гостя буквально зависил его коллектив. Именно таким он запомнился Зайберту, именно таким он понравился ему - неизвестно, чем привлёк, но именно он двигал им все это время, и сам же своим отношением к нему заставлял ездить, забирать, привозить и отпаивать какими-то лекарствами, что бы утром было легче умирать с похмелья. Ноэль нравился Алексу со временем, полюбился и стал частью команды, как-то незаметно втерся в его душу, став одним целым за год. Уравновешенный и спокойный, не то что импульсивный, эмоциональный и холерический Вессельски - небо и земля, а такие дружные. Алекс искренне не понимал, что движет Йоханом, но хотел бы узнать его ближе. Намного ближе. – Йохан, - вопросительно произнёс Алекс, решаясь задать вопрос, на что Зайберт резко поднял голову, – Слушай.. Почему ты до сих пор ищешь меня? - глаза Ноэля заметно потемнели. – Со всех гулянок, пьянок, везёшь к себе, терпишь меня, до сих пор сковородкой не убил.. Почему? Я ведь веду себя, как ебаная сволочь. – Как бы ты себя не вёл, Алекс, за год я научился справляться с тобой, - выдохнул Пикс, поднимая взгляд. Вессельски сделал незаметный шаг. – И эта тактика хорошо работает. Мне совесть не позволяет тебя оставлять, когда звонит Эрик и говорит, что ты опять набухался где-то, - он осматривает мужчину с ног до головы. – Почему я до сих пор ищу? - сердцебиение участилось, в глазах поплыло, под бредом ночи Ноэль всё же сказал эти слова, правда тихо и одними губами, но и Вессельски не слепой: – Потому что, сука, люблю тебя, придурок.