Россия не для грустных

Четверг коллектив Арсения (преимущественно женская его часть) решил посвятить украшению офиса, что послужило отличным поводом для Попова остаться дома. Привычный будильник со спокойной душой был выключен. Из-за этого Арсений проснулся на полтора часа позже обычного. Проверив телефон, его встретили три сообщения от Антона: Антон 07:59 Опаздываешь?)) Ай-яй-яй Антон 08:04 Арсееееений, ты там где? Антон 08:15 Я не шучу ты где? Почему у тебя свет не горит? Пожалуйста, скажи, что ты просто потерял телефон. Арсений поспешил ответить:

Арсений 9:02 Прости, у меня сегодня спонтанный выходной, только-только проснулся. Забыл предупредить((

Антон 9:03 Забыл он, посмотрите на него! А обо мне кто подумает? Я у себя в шараге места себе не нахожу. Антон 9:03 Ладно, я очень очень очень очень рад, что ты не умер <3

Арсений 9:06 А я рад, что ты такой отходчивый) Ну… в качестве извинения могу пригласить тебя к себе на чай. Заодно ёлку поможешь мне нарядить (ахах, вот такой я наглый) Ты когда освободишься?

Антон 9:07 В четыре с небольшим.

Арсений 9:07 Ок, приходи. Кв 35, четвёртый этаж. Домофон работает, если что

Антон 9:08 А ко скольки?

Арсений 9:11 Как освободишься Арсений 9:12 И да, на парах лучше слушать, а не сидеть в телефоне

Антон 9:15 А не душнить ещё лучше, чем слушать нудные лекции. Антон 9:16 ))) *** Как только маленькая стрелка аккуратных настенных часов стала указывать на четвёрку, потускневший домофон издал протяжную трель, привлекая внимание хозяина квартиры. Тот только закончил наводить марафет в квартире перед приходом Антона. Неожиданно быстро Шастун уже предстал в дверном проёме - румяный от мороза и, видимо, бега по лестнице. В левой руке через варежку он держал настоящую советскую авоську с ярко-оранжевыми мандаринами. - Арс, такое расскажу – ты охуеешь! - Ты где авоську раздобыл? - Да на антресоли лежала, когда ёлку доставал, её заодно выудил. Но это не так важно, - вернулся Антон к первой теме, активно жестикулируя руками, - важно то, что у меня зачёт 14 января, а это – старый Новый год, и это же Обрезание Господне! Закачаешься, правда? - Да, - выдавил из себя Попов. В Антоне было слишком много энтузиазма, чтоб как-либо одёргивать его или разочаровывать безразличием. - Ещё это Международный фестиваль бумажных змеев и именины Федота, Афанасия и Эмилии, но это уже не так занятно… - Просто интересно, как ты это узнал?..- всё ещё несколько растерянно спросил Попов - Википедия! - Ты может хоть разуешься? Куртку там снимешь… - Да сейчас, сейчас… Ты вообще знал, что Старый Новый год и Обрезание Господне совпадают? - Нет, не знал. Я как-то прожил без этого знания двадцать восемь лет, и… - И я не знал! Я и про праздник-то такой не знал, а тут такое. - Антон, у тебя всё хорошо? Пустырник могу дать, ты уж слишком взбудораженный. В ответ Антон лишь захихикал, наконец снимая куртку и обувь. Авоську с мандаринами он всучил Арсению, сказав «считай, что белочка принесла» и игриво подмигнув. У Арсения была мысль, чтоб спросить, хорошо ли он себя вёл в этом году, но ассоциации вылезали только вульгарные, и, скорее всего, у Антона они будут ни на толику приличнее. Этот раз мало отличался от предыдущих – разговаривали они всё так же немного. По крайней мере, до того, как они перешли в гостиную и начали наряжать ёлку. Антон сразу решил включить музыку – и веселеее и неловкость сглаживает. Посоветовавшись с Арсом, он включил излюбленную новогоднюю подборку, стоящую у него на повторе уже несколько дней. Заиграла «Новогодняя» Дискотеки Аварии. С первых слов Антон начал задорно танцевать, а Арсений… Арсений, улыбаясь, позабыл и про ёлку, которую они собирались наряжать, и в целом про свои проблемы. Очнулся он только когда Антон за руки потянул его танцевать вместе с ним. Тут Попов стал отнекиваться и начал изображать очень-важную-и-срочную-не-терпящую-отлагательств деятельность. А именно стал отковыривать скотч от коробки, из которой необходимо вызволить ёлку. И, конечно же, стал он это делать отвернувшись от парня, надеясь на то, что он не сияет улыбкой как начищенная монетка. От Антона, хоть тот и был увлечён своим незамысловатым танцем, это, разумеется, не утаилось. К слову, Антон Арсения в танец всё же утянул. На втором припеве «Трёх белых коней» он твёрдо решил, что Попову просто необходимо станцевать с ним. - Эх, Оливье не хватает,- мечтательно запрокинув голову, сказал Шастун, - Арсений… а тебя как по батюшке? - Сергеевич. - Арсень Сергеич, Вы чего такой скучный? - У нас на повестке дня ёлка. Антон закатил глаза, но с центра комнаты прошёл к коробке с искусственной ёлкой. К слову, дело так и не продвинулось дальше попытки Арсения оторвать клейкую ленту. Покачивая головой в такт музыке, он резким движением сорвал скотч и распахнул коробку. Сборка искусственного нечто, претендующего на звание праздничной ёлки, не заняла много времени. Зато её украшение затянулось. Игрушки были старые, раритетные, ещё из цветного стекла. Пока Попов начал развешивать их на ветви, Антон сел на пол и принялся рассматривать каждую. Вскоре к нему присоединился и Арсений. Наконец пластиковая «лесная» красавица была наряжена. Антона конечно немного расстроило то, что вместо звезды на верхушке был шарик с шпилем, но в целом ёлку он откидывал вполне удовлетворённым взглядом, временами поглядывая на Арсения. Тот, в отличие от Антона, был «простым обывателем», а не чопорным экспертом, так что его устроило бы что угодно. Ну ёлка и ёлка. Но больше отсутствия звезды Шастуна смущала невозмутимость Попова и его спокойная реакция буквально на всё. В один момент он пытался его растормошить, причём в прямом смысле этого слова. Арсений был не в восторге, но снисходительно отнёсся к этому вопросу, ведь портить этот вечер кислым лицом не хотелось. А вечер выдался домашним и уютным. Если бы концепция соулмейтов (или, если по-нашему, родственных душ) была реальностью, то эти двое точно бы ими были. Иначе и быть не может.