Россия не для грустных

Всё же возобновились их утренние встречи, когда Антон выгуливал Такси, а ещё сонный Арсений спешил на работу. Из-за этого Шастун всё чаще звал его «работяжкой», растягивая «я». Это было уже второе на памяти Арсения слово, которое Антон неизменно растягивал. К слову, ту загадочную девушку Арсению всё же довелось встретить. Её зовут Лиза, и она - хорошая знакомая Антона (по крайней мере, по мнению самого Антона). Как сам Шастун позже рассказал, она зачастую пытается назначить ему встречи вполне понятного характера, но, т.к. в этом плане она Антону не интересна, он отказывает по теперь понятным причинам. Разумеется, отказывать каждый раз не удаётся, ведь уважительная причина находится далеко не всегда. Поэтому иногда она караулит его по вечерам. Хоть по нескольким репликам о человеке сложно судить, Арсению она показалась вполне милой, но немного наивной девушкой. *** Ни у Антона, ни у Арсения не было планов на само празднование Нового года. Дней оставалось всё меньше. Сумятица в голове Арсения подталкивала его во что бы то ни стало предложить Антону отметить вместе, но страшно, сложно и неловко. Антон, с мыслями абсолютно такого же содержания, аналогично бездействовал. *** В выходной Арсений позвал Антона на прогулку. В этот раз всё же утеплившись достаточно для того, чтоб не дрожать от мороза с первых минут (за что Антон каждый раз его ругал, ибо нехуй) - Антон, - аккуратно начал Арсений, - ты читал «Белые ночи»? Достоевского… - Я и Гоголя читал, - ответил пародийным голосом Антон и тихо захихикал. - А если серьезно, то нет. Я вообще мало читаю, всё время выкроить не могу, да и отвлекаюсь… Поэтому такие объёмные произведения вроде Достоевского… Вот в школе мне Чехов нравился. - Из-за краткости? - Ага, это же он сказал, что Краткость – сестра таланта? Арсений молча кивнул. - «Палату №6» я помню хорошо, даже перечитывал, что, как ты можешь понять, мне явно не свойственно, - продолжал Антон, вновь негромко засмеявшись, - А ты, Арс, Достоевского любишь? - Я, если так можно говорить, книжный меломан. - Тебе можно всё, - перебил его Шастун. На этом «заявлении» Попов улыбнулся краешком губ. - Так, я хотел сказать, что Фёдор Михайлович не мой любимый писатель, «Белые ночи» единственная его повесть, про которую я могу сказать, что она мне именно понравилась… После небольшой паузы Арсений продолжил: - А что ты там говорил про сорта мандаринов?.. Уж в перескакивании с темы на тему им равных не было. Чаще всего они гуляли по окрестностям, но иногда, в выходные, они на старом скрипучем, но, надо заметить, украшенном гирляндами трамвае выезжали в центр. Там Антон буквально заставил Попова попробовать «самую лучшую во всех параллельных (и не только)вселенных шаурму». Реально неплохую, к слову. У здания администрации стояла высокая-высокая ёлка, украшенная глянцевыми шарами. На столбах висели громкоговорители, из которых отнюдь не громко доносилась новогодняя музыка. То тут, то там были развешены гирлянды, погружая городскую площадь в сказку. Этой сказкой хотели насладиться очень многие. Казалось, будто всему городу не сиделось дома, и все решили прийти на площадь. Дети, взрослые, собаки… И Арсений с Антоном. Они ходили кругами, временами шепча друг другу какие-то свои мысли, смеясь и шутя. В этой толпе людей очень легко было затеряться. На парней почти не обращали внимания. Если что-то и притягивало внимание случайных прохожих, так это яркий помпон на шапке Антона, а не это полусвидание. Очередь за кофе была колоссальная, так что удачу они пытать не стали. Кстати, в этой толпе был и университетский друг Антона - Макар, который заметил их среди толчеи людей и подошёл поздороваться с Шастуном и Арсением заодно. Вот Антон потянул Арсения в сторону импровизированной снежной горки (читать: холм, засыпанный снегом), откуда дети от мала до велика скатывались на ледянках. Антону, разумеется, тоже было жизненно необходимо скатиться хоть раз. Попов же отнёсся к этой идее скептически, но счёл, что запрещать что либо Антону не его право. Но, справедливости ради, отговорить он пытался. - Антон, у тебя даже ледянки нет. - И что? Вон там картонка валяется. А раньше так и жили, не то, что сейчас, - важно сказал Антон, поучающе подняв палец. Секунда, и вот Антон держит в руке небольшой кусок картона, изрядно промокшего и разваливающегося буквально от каждого касания. - А-а-арс, ты со мной? - Без обид, воздержусь. Антон неопределённо пожал плечами и побежал (даже не пошёл!) в сторону горки. Скатывался он секунд 5, поднимался около двух минут, ведь горка крутая, а дети мешаются. Как итог, его джинсы на коленях и ягодицах промокли насквозь, но зато улыбка до ушей, а счастья полные штаны. Арсений со взглядом «а-я-говорил-что-это-плохая-идея» повёл Антона в сторону трамвайной остановки. Расстались они нехотя уже около пол-десятого вечера. Как бы ни хотелось вместе, каждый поднялся в свою квартиру. *** Тридцатого декабря Арсения освободили от работы, так что утром парни не пересеклись. Пока Арсений, завёрнутый в плед прямо как такая любимая Антоном шаурма, валялся в кровати, сам Антон выгуливал Такси и потерянным ребёнком искал взглядом Попова. В этот раз решил не писать, он понимал, что Арс либо уже в офисе, либо отсыпается дома, и в любом случае тревожить его по пустякам не хотелось. Примерно после обеда Арсений всё же вышел на улицу, чтоб сходить в продовольственный за алкоголем и консервированным горошком, который, как назло, закончился. Денёк выдался морозным, и буквально все люди, что были на улице, походили на скукоженых креветок в пуховиках. Единственным исключением можно было считать детей, которым всё нипочём, море по колено и т.п. Уж неизвестно, на каком китайском заводе делают для них такие мощные батарейки, но Арсению не помешал бы адресок. В магазине был небывалый ажиотаж, и Арсений постарался как можно скорее выскользнуть из него со всем необходимым. Вдобавок к бутылке спиртного и банке горошка Арс купил ещё и пару батончиков «Милки Вея» Вечером, заварив чай, Арсений стал рассматривать людей внизу. Среди них он заметил высокого человека с тёмным низким пятнышком. Попов посмотрел на часы - восемь. Значит всё же Антон. Тот стоял и смотрел в сторону, с которой Арсений обычно возвращался с работы. Оставив чай остывать на подоконнике, Попов быстро оделся и вышел на улицу. С собой он захватил купленные днём шоколадные батончики. Если Антон ждёт чуда, то Арсений вполне может им стать. Он подошёл сбоку так, чтоб Антон смог увидеть его боковым зрением и не испугался. Это не помогло, ведь когда Арсений коснулся его плеча, он нервно дёрнулся, удивлённо расширив глаза. Но узнав Арсений он улыбнулся и отвёл взгляд, смущаясь своего испуга. - Ах ты жук. Что на работу не ходишь? - У нас нерабочий день. - Я тебя ждал. - Я видел. - И утром? - Не-а, утром я спал, - улыбнувшись сказал Арсений. - Ну и хорошо, а то у меня уж сложилось впечатление, что ты не отдыхаешь совсем. Арсений тепло улыбнулся - Антон волнуется за него. - Я батончик принёс, - сказал Арсений, попутно доставая «Милки Вей» из кармана. - Оооо! Спасибо, за что такая благодать свалилась на головушку мою буйную? - Антон, не паясничай, - с улыбкой ответил Арсений, не вкладывая в эту реплику ни капли раздражения, - Считай, что это за то, что заставил тебя ждать и так и не явился. - Спасибо, Арс! Слушай, а мы в этом году ещё увидимся? Я просто завтра днём к друзьям ухожу, а непосредственно ночью не знаю где буду. - Ну тогда уж как получится. Я если что дома. - Хорошо, если что напишу. - Буду ждать. Холодно тут у тебя… Я домой. - У меня?! - У тебя. Вышел я к тебе - значит у тебя. - Логика у тебя конечно… Ладно, с наступающим! - Тебя тоже, Антон. И спокойной ночи.