А он пьет чай без сахара

      Дыхание парня участилось, он согнулся, поджимая колени к груди и тихо заскулил. Он чувствовал, как боль толстыми иглами впивается в кости. Это только начало, он знал, но больше всего щемило в груди, за рёбрами, там, где кровь разгоняет по венам. Но отнюдь не от тех болезненных вспышек, от которых хотелось содрать с себя кожу, чтобы вырвать из себя всё то, что причиняет дискомфорт. Хотелось выть от осознания того, что он ни чуть не лучше любого наркомана. Хотелось кричать от факта, что всё это время был в голове, просто он отчаянно гнал его прочь — ему нравилось быть под кайфом. Этот странный мир открывал ему столько новых ощущений, которые он никогда не сможет описать словами. А главное всё то, что скрывал тихий, отягощенный бытом разум лилось речным потоком наружу. Все его настоящие желания грязные, отвратительные. Какой-то порошок способен в одно мгновение освободить их, развязать руки, сплести два горячих тела… Его лишат всего этого и он вновь будет гнить изнутри, не замечая, как начал гнить снаружи.       Зонтик надеется, что скоро умрет.       Данте недоуменно отпрянул, он посмотрел на доктора, боясь, что сделал что-то не так. Однако мужчина выглядел таким же озадаченным. Он нахмурился, мягко позвав парня по имени. Стоило слову «Олег» пролететь в воздухе, как парень, точно обезумевший, поднял красные от слез глаза и начал озираться, ища кого-то. Он резко вскочил, опираясь о стену и схватил Данте за руку.       — О-он тут, он т-тут, он тут… — парень затараторил, глядя Бубновому Королю в глаза.       В этот момент что-то внутри Данте оборвалось. Он попытался взять дергающиеся руки Зонтика в свои, не менее дрожащие ладони.       — Кто, кто тут?       — Он, о-он! — Треф злобно пихнул друга в плечо, не понимая, как тот может не знать. Он крепко обхватил предплечье, за которое цеплялся и потянул его за собой, бубня под нос несвязанные слова.       — Олег, — повторил доктор, не двигаясь. Он внимательно анализировал поведение пациента. И вновь парень вздрогнул, его ноги подогнулись, но он не упал, благодаря своему другу.       Данте поджал губы, — Прошу прощения, но почему вы зовете его так? Это не его имя.       — Он сам назвал его… — Задумчиво взявшись за подбородок, Борис Николаевич вздохнул и распорядился: — Ему необходимо пройти экспертизу… И, как вы можете понять, он явно будет этому не рад.       В подтверждение слов мужчины, Зонтик испуганно крикнул: «Я никуда не пойду!»       — Спокойней, мой друг, спокойней… — Данте уже чувствовал, как ногти Валета впиваются ему в руку. Но это значит, что он ему доверяет? Видит на его месте кого-то другого или не замечает его вовсе? Как он должен поступить в этой ситуации? Он не хочет делать Зонтику больно, но понимает, что оставлять его в этом состоянии просто нельзя. Положив на его плечо руку, ощущая чужой тремор, Данте, даже в такой эмоционально тяжелой ситуации, попытался звучать как можно спокойней и непринуждённей. Он не был уверен в том, кто конкретно успокаивает буйных пациентов в больнице, но и узнавать ему особо не хотелось. — Давай… эм… всё-таки пойдем? Он же здесь, да? Хочешь спрятаться?       Думать о том, что сейчас бедному Трефу мерещится труп, гниющий, с налитыми кровью глазами, отвратительным запахом, который тот явно чувствовал, совсем не хотелось. Но это было единственным выводом, который смог сформулировать Бубновый Король. Провести нить от того, как Зонтик реагирует на знакомое ему имя, а после шепчет что-то в бреду — не трудно. Но было что-то еще. Что-то, что заметил специалист рядом с Данте. Но уметь считывать поведение человека так просто… Бубновый Король завороженно проследил за тем, как немного морщинистые теплые руки опускаются Трефу на спину. Он попытался отцепить одного парня от другого, но Зонтик так крепко сжал руку Данте, что второй невольно морщился.       — Пойдем, пойдем. Мы не дадим тебя в обиду, хорошо? Ты всегда можешь отказаться и остаться тут.       Зонтик перевел испуганные глаза с доктора на Данте, обвел взглядом комнату, пискнул и кивнул, торопливо поднимаясь на дрожащие ноги. «Быстрее, быстрее, быстрее. Куда угодно подальше отсюда.» — С этими мыслями парень чуть ли не сам потащил их к двери. Доктор успел пройти в коридор раньше и жестом повернул голову Зонтика в обратную от его друзей сторону. Ему лучше не знать, что они здесь. В том маленьком мире, в котором сейчас находился мальчишка был ужас и страх. Неизвестно, как он отреагирует на окружающих. И как он вообще в своем возрасте оказался ввязан во всё это. Мужчина опустил взгляд, чтобы лучше оценить состояние пациента и тяжело вздохнул. Даже невооруженным глазом было видно напряжение и тремор во всем теле. Его щеки были горячими от повышенной температуры, он выглядел бледно и тут же, прямо на ходу, подтвердил очередной симптом — его стошнило на белый кафель. Зонтик откашлялся, еле переставляя ноги в тапочках, пачкаясь своей собственной рвотой. Если бы не Данте, он бы упал, совершенно наплевав на то, куда именно. И это бормотание… Разобрать было сложно, однако некоторые слова отчетливо выбрасывались в воздух. И это не могло не настораживать. Бесконечные слова извинений и копившихся сожалений; страх и отторжение. Бубновый король сконцентрировал всё свое внимание на дорогом друге, с усилием игнорируя взгляды других клонов на своей спине.       Совершенно не осознавая, Данте перенимал поведение доктора, вслушиваясь в его слова, которые были предназначены Зонтику. Как же восхитительны профессионалы за работой. Мужчина аккуратно перехватывает руки Трефа, проводив его в кабинет, оставив Данте неловко оглядываться одного в коридоре. После он вышел один, опуская усталый взгляд на парня, словно стараясь прочитать что-то на его лице. — Полагаю, вы и сами не знаете, что происходит с вашим братом? — Наконец спрашивает он, проводя Бубнового Короля обратно к остальным. Тот отрицательно качает головой. Галлюцинации, паранойя — это всё понятно. Особенно после… самообороны. Только вот очевидно, что знают они по-прежнему не всю историю. Другие клоны столпились рядом с ними, глядя выжидающе как один. Доктор вздыхает, снимая очки, чтобы протереть их специальной тряпочкой.       — Олег будет переведен в стационар. — Заявляет он свой вердикт, ошарашивая толпу подростков.

      Феликс хотел кричать. После того как Куромаку подробнейшим образом объяснил в каких случаях это место используется, эмоции били ключом в разные стороны. Наконец он присел на корточки возле входа в больницу, закрыв лицо руками и заплакал. Борис Николаевич еще не сказал точного диагноза, предложив взять перерыв и привести себя и свои нервы в порядок, только вот от этого было не лучше. Зонтик, его лучший друг, пережил столько всего за последние месяцы, а он так ничего и не заметил, пока не стало слишком поздно. Но что подтолкнуло тихого и мирного парня на такой шаг? Было ли это до убийства? Или он так старался справиться с тяжелой ношей лжи, которую водрузил на себя в ужасе? Но Феликс был уверен, нет, он знал, что Зонтик бы никогда не начал употреблять ради удовольствия или даже по своей воле. Его наверняка кто-то подтолкнул, только вот кто? Могла ли Надя соврать, скрыть часть правды… Четвертый клон схватился за волосы руками, оттягивая их вперед, стараясь спастись от роя мыслей, что так и лезли в голову. Слегка приподняв голову он видит хмурое лицо Пика. Они все думают об одном и том же. Тот пакет, что нашел восьмой клон после Олега.       Легкая теплая рука Ромео опустилась на его плечо, молчаливо поддерживая своего валета. Все они чувствовали себя так, словно гонялись по кругу за собственным хвостом, а стоит его догнать и схватить — становиться больно. Они только узнали где Зонтик и тут же получили информацию, от которой сердце в груди сжималось в вечном сожалении. И с каждым разом пазл дополнялся новыми кусочками, но никак не собирался в цельную картину, образуя громадную черную дыру между всеми его частями. Они что-то упускают. Феликс запрещал себе унывать. Запрещал, когда давал неправильный ответ на уроке; запрещал, когда его королевство рушилось на его глазах; запрещал, когда его лучший друг увядал и падал в ту самую дыру из не сложившейся головоломки. Феликс выдохнул, когда рука Ромео на его плече слегка сжалась, помогая вынырнуть из печальных мыслей. Они еще не проиграли, Зонтику еще можно помочь, а значит времени раскисать нет. Он поднялся, одаривая Червового Короля уставшим, но решительным взглядом, прежде чем привлечь внимание остальных хлопком в ладоши.       — Народ, думаю, все мы устали и события всех этих дней были крайне выматывающими. — Он старался подобрать правильные слова, чтобы клоны, что и без того на взводе, не сорвались. — Нам… стоит отдохнуть. Насколько это возможно. Может… — Да. — Не дав тому договорить, Пик буркнул ответ под нос и широким шагом направился в сторону остановки. Феликс секунду смотрел на его удаляющуюся спину, прежде чем поторопиться следом. Когда-то эта спина бросала мрачную тень, от которой по телу Феликса бежали мурашки. Но глядя на него сейчас, парень точно мог сказать, что эта тень прикрывает их неловкой заботой. Червовый Валет прислонился щекой к холодному окну автобуса. Недовольное шипение Куромаку об антисанитарии он послушает позже. Сейчас же всё, чего он хотел — это отдохнуть, набраться сил и сделать всё возможное, чтобы они все снова были счастливы.       К тому же, вряд ли что-то случится, пока Зонтик в стационаре.       Они на верном пути. Скоро всё будет хорошо. А пока им всем нужно добраться домой и хорошенько поспать.

***

      Мужчина с некоторым удивлением оглядел блондина с ног до головы, когда тот оказался на его пороге. Приняв излюбленную позу — опирание на дверной косяк и скрещивание рук на груди, Михаил вздохнул. — Привет, малец. Выглядишь довольно бодро. — притворно-дружелюбно произнес он. Феликс и сам толком не проснулся — сходил с утра в магазин, взял гостинцы для Зонтика и решил поделиться с соседом радостной новостью. Не смотря на по-прежнему подвешенное состояние, Феликс чувствовал прилив энергии от простого знания, что его друг в безопасности и желал поделиться ею со всеми вокруг. В том числе и с тем человеком, который рисковал всем ради защиты их Зонтика. Да, скрывать всё было неправильно, но если это из добрых побуждений…       — Здравствуйте! — парень улыбнулся ему, переминаясь с ноги на ногу. Ему было трудно сдерживать свою нервозность и радость. — Это потому что я с хорошими новостями!       — По поводу своего брата? Неужели нашелся?       — Да! Вы видели новость об этом? Мы так переживали… Но теперь все в порядке, его нашли. Я вот решил к вам зайти. Подумал, что вам тоже стоит об этом знать, всё-таки вы тоже являетесь частью этой истории.       Глаза Михаила сузились буквально на секунду, прежде чем он хмыкнул и сделал шаг в сторону. Да. Он очень переживал. — Спасибо, что сказал. Парнишка был сам не свой последнее время, а когда я пост увидел в группе… — Он покачал головой.       — Мы к нему в больницу потом пойдем. Вкусняшек там всяких принесем… Я правда не знаю, можно ли их вообще ему там кушать… Эээ. Ну, я все равно принесу! Могу передать ему что-то от вас, если хотите. — Феликс поправил пакет в руке, ощущая вес купленных продуктов.       Через момент Михаил кивнул, улыбка расползлась по его лицу. — Я думаю, у меня есть что-то, что я мог бы передать ему в качестве поддержки. Можешь пройти, не на пороге же ждать…