Искренне

      Финальный аккорд прозвучал слишком горько, болезненно раня, раздирая душу слушателей. Своими скользкими щупальцами осознание этой истории душило двух близких людей, в один момент ставших чужими друг другу. Звёзды, что когда-то освещали их путь, вмиг потухли, оставляя за собой лишь кромешную тьму, что стремительно выкачивала их общее прошлое, и лишь безжизненно горящие глаза были чем-то общим теперь.       Это конец, на этот раз, не имеющий продолжения или новой главы. Это конец истории, целой книги, которая не должна была иметь начало.       Сейчас, стоя в этом душном, приторно чистом, номере, что с ног до головы был покрыт мраком ночных сумерек и до краёв переполнен спектром различных эмоций, успевших быть испытанными за все те месяцы, что они провели здесь, она разгадала главную загадку этого места. Как тот самый невезучий парень из фильмов, что наконец-то словил джекпот, оценивающийся в многомиллиардный выигрыш.

Только вот в этом случае приз не был деньгами.

      Замерев, как мраморная статуя искусного скульптора, заметно преуспевшего в своём деле, она продолжала перебирать все воспоминания, копаться в своём подсознании, отчаянно анализируя ситуацию и желая найти ошибку. Желая увидеть там ошибку. Но, видно подсчетами занимался слишком ответственный человек. Оплошность не была допущена, джекпот теперь её, все карты раскрыты.       Нет смысла бежать, ведь скрыться от самой себя невозможно. Нет смысла таить что-либо, прятаться под одеялом будто маленький ребёнок. Всё встало на свои места.       Теперь она обязана открыться перед ним, ещё больше, чем когда либо, точно так же, как и он сам. Правда, что так и хотела слететь с языка, должна быть озвучена.

Сегодня, сейчас, прямо в эту минуту.

Она должна быть искренней.

***

      Жизнь — сложная штука, говорили люди изо дня в день, оправдывая свои взлёты и падения.       При взлёте она наполняется красками, светом, дающим тебе надежду и цель, словно путеводная звезда, ведущая за собой моряков в древние времена. Радость, в которой растворяется человек, появляющаяся из-за того самого полёта и его наивысшего пика, дурманит голову, вызывает привыкание, зависимость. Как и никотин, что медленно, но, верно, летит по лёгким, пробираясь к мозгу, она привлекает своей лёгкостью, чувством эйфории.       Вот только простая истина гласит, что большая скорость спустя время всегда идёт на спад, за началом следует конец, а за полётом спуск, и не всегда мягкий, как приземление самолёта в просторном аэропорту полном людей, а скорее больше проходящее на падение Икара, решившего подняться чуть выше, чем следовало бы, к солнцу.       Так всегда, если забираешься на любую вершину, будь готов спуститься с неё, и не важно каким способом; будь готов идти до конца, готов ко всему, игра должна стоить свеч. За падением всегда идёт сопровождение из страха и какого-то ступора, что мгновенно сковывает движение, будто толстые плетёные верёвки, начиная душить и высасывать последние остатки счастья. Затем идёт мгла, как медленно действующий яд она убивает тебя, пиная, топча, разрывая на части. После же следует невыносимая боль, как тысяча и одна пуля, она проходит по всем нервным окончаниям, вонзаясь в безвольное тело снова и снова, замедляя ритм сердца. А дальше лишь пустота, наполненная циничным безразличием и множеством губительных секретов, закрытых на бесчисленное количество замков.

      Ложь, разочарование, обида — неплохая комбинация, не так ли?

      В такой ситуации, словно месяц в ночи, появляется противоядие — родной человек. Только он способен помочь, истребить эту чертовщину, что неустанно ожидает твоей гибели, сидя где-то в тени, открыть все замки, достать с морского дна «сундук мертвеца» и раскрыть все секреты один за другим, даруя искупление, глоток свежего воздуха, новую жизнь и то самое ощущение полёта.       Только благодаря этому все монстры покинут своё царство хаоса и раздора, боли и вечных мучений, дадут подняться из той глубокой дыры, в которую ты успел так скоро упасть.       Кто-нибудь обязательно должен помочь, прийти и вытащить тебя, решая все накопившиеся проблемы, как по волшебству.       Люди могли не говорить про это, скрываться под масками и делать вид, что считают переложение ответственности на чужие плечи аморальным, неправильным, чуждым им. Вот только не нужно быть глупцом чтобы видеть, как быстро менялось мнение таких индивидуумов, когда речь заходила о них самих. Всегда можно найти сто и одно оправдание почему рассуждать на такие темы и сталкиваться с ними лицом к лицу означало кардинально разное поведение.       С детства девушке читали сказки про принцев в золотых доспехах, фей крёстных в потрясающих нарядах и прочих героев, что с охотой были готовы прийти по первому зову, спасая, вытягивая из рутины, убирая все неприятности как ластик простой карандаш.

      Вот только всё это были сказки.

      Маленькая Гермиона читала их с упоением, ждала свой чудесный подарок, свои хрустальные туфельки. Время шло, а заветные мечты так и не смогли исполниться, чудесной пары обуви, принца на коне и многого другого она так и не смогла увидеть. Как утром просыпаясь от резкого звука, человек выключает назойливый будильник, заставляя его мгновенно замолчать, так и её жизнь кто-то поставил на паузу, дал пару секунд на раздумье и снова стал ждать отсчета, заставляя отойти от сна. Повзрослевшая Грейнджер уже понимала, что к чему. Методом проб и ошибок, собственных падений и взлётов она наконец поняла, что никакой сказки не бывает. Она выросла, смогла двигаться дальше, собственноручно вытаскивая себя после каждого падения. Она смогла перестать верить в простое чудо и теперь вместо чтения фантастики перед сном занималась проверкой документации, иногда уделяя время научно-публицистическому жанру или любой другой понравившейся книге.       Эта, на первый взгляд хрупкая и нежная девушка, подобная хрустальной вазе, что вот-вот слетит с деревянной полки, привыкла справляться самостоятельно со всеми проблемами, что так и норовили разрушить её нерасторопную, меланхоличную жизнь. Она, словно хорошо обученная гимнастка из цирка, балансировала на тонком канате, высоко расположенном под куполом небоскрёба. Девушка, что любила просчитывать все ходы наперёд, знать всё на свете, чтобы лучше ориентироваться в ситуациях, теперь шаталась из стороны в сторону, пытаясь не свалиться с вершины, куда сама успела залезть.       Гермиона была тем самым спасателем своих друзей, вечной помощницей, преданной и полезной союзницей, однако, когда дело доходило до её собственной жизни, девушка пыталась взять всё под свой контроль. Считая себя сильной и волевой натурой, она редко просила о помощи и даже когда ситуация достигала своего пика, а любой другой на её месте давно бы вызвал всевозможные службы поддержки, Грейнджер надевала непроницаемую маску, говорящую саму за себя: «Всё в порядке, я разберусь.»       Её упрямство и желание доказать всем, что она чего-то стоит определённо давали свои плоды, направляя, заставляя идти вперёд и ни за что не опускать руки. Сама судьба будто говорила ей: «Что ж, Грейнджер, падать будет больно. посмотрим, справишься ли ты на этот раз, сможешь ли устоять на вершине среди хищных акул, готовых сцапать тебя живьём в любой момент, дай ты им повод.»       И сейчас, второпях выбегая из двери своей небольшой квартиры, наскоро закрыв ту на один замок, благополучно забыв про зонтик и сообщения об урагане, как о страшном сне, она, поплотнее запахнувшись в не очень-то подходящее под такую погоду пальто, подбегала к дороге, пытаясь поймать такси, чтобы успеть вовремя приехать на назначенную десятью минутами ранее встречу со своим боссом. — Чёрт, да где же такси?

***

— Добрый день, мисс Грейнджер. Проходите, присаживайтесь, вы как раз вовремя, — седовласый мужчина средних лет придвинул чашку горячего чая поближе к себе и, вдохнув ароматный запах, сделал небольшой глоток.       Генри Штрауд был весьма неплохим начальником, он разбирался в своём деле и действительно любил работу и то, чем ему приходилось заниматься каждый день. Фирма «Phoenix» созданная его прадедушкой, являлась семейным наследием и передавалась из поколения в поколение. Поэтому, ещё, будучи ребёнком, мистер Штрауд часто бывал здесь, наблюдая за работой взрослых и мечтая в один прекрасный день оказаться в их кресле. Он относился к этому месту, как к своему второму дому, а людей, что работали там ценил и уважал, относясь к ним как к собственной семье. Сам персонал проверялся временем, а при взятии на работу были важны не только хорошие навыки и способности, но и нравственные качества. Именно в этом заключался особый подход Генри: «Лучше взять хорошего человека, являющегося сотрудником среднего уровня и при этом обладающего высокими моральными устоями, чем брать фантик в золотой обложке.»       Сама фирма, занималась реставрацией старых зданий, восстановлением их пригодности и увеличением популярности этих мест, сохраняя при этом историческую ценность построек. Уничтожая всё как ребёнок, что ломает чужой замок из песка, даже не задумываясь о том сколько времени и сил потратил другой малыш, создавая его, просто из-за прихоти, министерство крушило всё на своём пути, превращая все памятные монументы в пыль, а после, строя на их местах различные сооружения для элиты, ограничивая доступ для всех остальных. Вместо того, чтобы позволять властям забирать территории себе, компания делала большой вклад в культуру и помогала простым людям, создавая места для всех. Они делали что-то полезное, что-то важное, значимое и именно поэтому Гермиона продолжала трудиться в поте лица, ставя свою личную жизнь на второй план, приходя домой намного позже, чем другие сотрудники и буквально живя своей работой.       Изначально Грейнджер не планировала подавать заявление сюда и даже не рассматривала это место. Не потому, что её что-то не устраивало или девушка считала такую работу недостаточно прибыльной, или не совсем престижной, а потому что попросту не знала о существовании «Phoenix». Тем более в тот период времени Гермиона грезила мечтой о работе в Министерстве, желая занять там высокую должность. И сейчас, много лет спустя, рассуждая на эту тему, она благодарит всех возможных богов за то, что когда-то передумала, просто выкинула эту идею из головы, как не отстиравшуюся белую футболку. Ведь сейчас, полностью понимая всю суровость реальности она отдавала себе отчёт в том, что если бы и устроилась на работу «мечты», то стала бы очередным офисным планктоном, вынужденным выполнять все самые мелкие, скучные и весьма неприятные поручения беспрекословно, и то, это был бы наилучший расклад, ибо пробиться дальше, в самый центр, верхушку, куда она так отчаянно хотела, ей бы просто не позволили. Молодая, совсем юная девушка, не имеющая за спиной ни многолетнего опыта, ни денег, ни связей ничего не смогла бы достичь. Всем было бы глубоко всё равно на то, что она знала и чему могла бы научиться, а её трудолюбие, амбициозность и другие положительные качества там не стоили бы и сикля, ведь это мир денег, мир взаимовыгодных отношений, а что им могла бы предложить очередная «заурядная личность»? Да её бы там просто растоптали, как кошки, загнали бы в угол, а после бы съели живьём. Теперь те обстоятельства, являющиеся чистой случайностью, при которых она попала на работу, вызывали самые тёплые воспоминания, потому что именно они повлияли на её судьбу, словно закрывая от того несчастья, что так и норовило упасть ей на голову. Говорят, что всё что не случается — к лучшему и девушка определённо была согласна с этой фразой. Как тот друг, что пришёл за компанию на экзамен, не имея особого желания преуспеть в нём, получает наивысший результат благодаря чистой случайности, так и она в своё время открыла деревянную дверь вместе со старым другом, желая поддержать его в новом возможном начинании.       24 Июня 13:25       Несмотря на свой размер массивная дверь поддалась почти с лёгкостью, даруя смотрящей чудный вид на небольшой холл. Лучи освещали его со всех сторон, отскакивая солнечными бликами от стен, отражаясь в зеркалах, словно кто-то разбросал по всему помещению огромное количество невидимых стёкол, безопасных для человека. Говоря про стёкла, нельзя было не заметить, что в самих окнах были небольшие вставки всевозможных цветных витражей невероятной красоты, расположенных в шахматном порядке по всему периметру комнатки. Даже учитывая, что весь интерьер был выполнен в тёмных тонах, атмосфера не была давящей или нагнетающей, а яркие цвета, что прыгали по комнате как шустрые зайчики, лишь дарили этому место свою уникальную, неповторимую красоту.       Из центра комнаты вверх поднималась лестница с ажурными перилами, а слева от неё стоял стол, судя по всему, выполняющий функцию стойки регистрации. Девушка, что сидела за ним, как нельзя кстати вписывалась в общую картину, сочетаясь с ней, но при этом не являясь чем-то вроде предмета интерьера. Словно дорогие серьги, что красили аристократичные черты лица, подчёркивая достоинства и добавляя определённую изюминку в образ, эта приятная на лицо шатенка с осветлёнными прядями у лица была одета в лёгкое белое платье с ненавязчивым цветочным рисунком. — Добрый день, я могу вам помочь? — мелодичный голос произнёс заготовленную фразу и светло-синие глаза посмотрели на прибывшую посетительницу. — Здравствуйте, у моего друга назначено собеседование на 13:40, только он немного опаздывает, — голос звучал слегка резковато из-за быстрого темпа. Гермионе с трудом удалось сохранить крохи спокойствия и самообладания которые, к удивлению самой девушки, до сих пор не покинули её. — Конечно, бывают разные ситуации, я всё понимаю. Предлагаю вам подняться наверх и подождать вашего друга там, — девушка слегка улыбнулась и начала что-то искать в бумагах. — Как зовут вашего друга? — Гарри Поттер, — каждый раз, когда Гермиона произносила имя одного из самых близких друзей вслух, не смотря на то количество недовольства, что она успела испытать из-за этого парня, сердце будто по щелчку пальцев окутывало тепло, словно кто-то включал батарею в холодную зимнюю пору. — Чудно, вот его документы, возьмите их с собой, чтобы не тратить время впустую. Вам нужно подняться на второй этаж, затем прямо по коридору и направо, — небесные глаза заинтересованно осмотрели её с ног до головы, а после снова опустились в документы, — Как только прибудет ваш друг я направлю его к вам. Если возникнут какие-нибудь вопросы вы всегда сможете обратиться ко мне. — Спасибо, — Гермиона вежливо улыбнулась, а после развернулась на каблуках и медленно начала подниматься.       Спустя пятнадцать минут она уже сидела в кабинете директора фирмы, проходя собеседование. Она словно попала в чужую шкуру, как Алиса из зазеркалья, в мгновение ока перенеслась в неизвестное место, не понимая, что ей нужно делать дальше. Будто мозг пытался анализировать всё происходящее, но какая-то лёгкая дымка тумана застилала глаза, окутывала рассудок, замедляя поток мыслей, как в фрагменте фильма, где происходит глобальная катастрофа, а люди не могут даже пошевелиться из-за шока. — Мисс Грейнджер, если быть честным, то вы просто поразили меня. Никогда прежде на моей практике я не встречал столь умную юную особу, которая действительно бы покорила меня. Вы определённо нам подходите. Думаю, нужные бумаги мы сможем подготовить в ближайшее время. Как только мы это сделаем, то Эмили тут же свяжется с вами. Позвольте ваши документы. — Тут возникла небольшая путани… — собравшись с силами, она отогнала лишние мысли и уже собиралась высказаться, только вот особых плодов это не принесло. Гермиона не успела ответить, поскольку в дверь постучали и не дожидаясь ответа на пороге появился юноша с растрёпанными волосами и ярко горящими глазами.

      Гарри.

      Судя по всему, он пытался приехать как можно быстрее, но что-то пошло не по плану и видимо другу пришлось бежать до самого здания, потому что другой причины для столь бурной отдышки девушка просто не находила.       После разъяснения всей ситуации, бесчисленного количества извинений Гарри и не одной чашки кофе, выпитой Гермионой, мистер Штрауд всё-таки провёл короткое собеседование для Поттера, однако Гарри сам решил отказаться от предложения устроиться на работу, приняв утреннее происшествие за «знак судьбы». И стоит отметить, что в будущем ни разу не пожалел о своём выборе.       Воспоминания, будто привкус от шоколада, пронеслись на языке перейдя в лёгкую улыбку на губах. Именно в таком приподнятом настроении Грейнджер зашла в один из самых дальних кабинетов, что был наполнен до боли знакомыми предметами, дарящими лёгкое ощущение спокойствия и умиротворения, предварительно постучав. — Мистер Штрауд, я очень рада видеть вас в добром здравии, однако не совсем понимаю причину столь скорой встречи, — девушка аккуратно приземлилась на мягкий стул с подлокотниками. — Если вы хотели спросить про компанию Эмбер или про отчёты, то… — О нет, нет, что вы. Если бы всё действительно было из-за Эмбер, то наша встреча могла бы подождать до понедельника, а что касаемо отчётов, что ж, вы меня ни разу не подводили, так что думаю с моей стороны было бы весьма странно вызывать вас сюда из-за такой мелочи, — улыбка расцвела на его лице так же быстро, как и потухла, уступив место сосредоточенности. — Я знаю, что вы, итак, загружены работой, но, к сожалению, не могу доверить это дело кому-либо ещё.       Поднявшись, со слегка потрёпанного временем бежевого кресла, он подошёл ближе к окну и, встав спиной к Гермионе, начал наблюдать за событиями, происходящими снаружи здания. — Ты как никто другой знаешь, что сейчас мы находимся в, мягко говоря, не очень выгодном положении. Проблемы с фирмой были ещё у моего дяди, но сейчас всё это словно ком свалилось на наши плечи в тройном объёме. Инвесторов очень мало, Министерство не всегда поддерживает наши проекты, зачастую остаётся на стороне того, кто готов заплатить больше, либо вообще бездействует, ты и сама прекрасно в этом осведомлена. Перейду к делу. «Rasalgethi» это здание бывшего театра оперы и балета, которое было бы весьма удачным проектом, а заодно стало бы нашим спасительным крючком. Если бы мы только смогли получить контракт, то всё прошло бы глаже, чем коньки по льду. — Но? — всегда было что-то, что мешало решать проблемы так, как хотелось бы, словно кто-то подслушивал их, тайно вырезая все мечты ещё в зародыше, и Гермиона знала про это. Всегда было какое-то «но». — Но непонятно почему одна компания решила вмешаться в это. Видите ли бывшая опера стала для них чем-то жизненно необходимым. Естественно, бюджет и связи, которые они могут предложить, по словам инсайдеров, позволяют склонить Министерство и продавца на их сторону, однако первые не хотят давить на продавцов или как-либо затрагивать подобные темы, по определённым причинам, что пока так же остаются неизвестными. Это действительно является весьма странным, учитывая их давнюю «любовь» к похожим проектам, хотя уверен, что у них-то причины всегда найдутся, — мужчина слегка повернулся, чтобы убедиться в том, что собеседница переваривает информацию, а затем снова начал смотреть в окно и вскоре, почесав подбородок, продолжил. — В данный момент видимо сама судьба благоволит нам, и мы можем попробовать заполучить этот контракт. Как вы понимаете о слишком большой сумме при заключении договора речи быть не может, однако не думаю, что здесь деньги будут иметь значение. Большую сумму в карман, конечно, всегда хорошо получить, но в том случае, когда ты всего добился в жизни и уже находишься в весьма почтенном возрасте, приоритетом становятся немного другие вещи. Любые связи здесь были бы бессмысленны, ибо Катарину Савье, дочку бывшего владельца «Rasalgethi» не очень-то волнует элита английского общества. Будучи испанкой по отцу, она планировала продать старое здание и вернуться на родину назад к семье. Так что у нас вырисовывается весьма неплохой шанс, и я надеюсь, что ты сможешь грамотно им воспользоваться. — Вы хотите, чтобы я занялась этим делом? Переговорами с представителем той компании и Катариной? — О других делах можешь не переживать, ими займутся, а проект с Эмбер находиться на финальной стадии, думаю будет уместно отдать его Роджерсу, — мужчина продолжал смотреть в окно, игнорируя пронзительный взгляд, направленный на его спину. — Корвус Роджерс? Передать мой проект ему? Неужели вы считаете это хорошей идеей? Я сама работала с Эмбер, и мы смогли прийти к компромиссу не так скоро, как хотелось бы. До подписания договора осталось пару дней, и я хотела довести дело до конца. Эта сделка не может сорваться из-за другого проекта, каким бы важным он ни был, вы сами знаете, — голос сквозил недовольством, с едва ощутимой ноткой обиды, сродню тому, каким маленький ребёнок отвечает на мамину на просьбу о том, чтобы дать свою любимую игрушку на время, кому-то другому, кого он не очень жалует. И пусть это всё было нормой для детей, но никак не для тех, кому перевалило за двадцать, однако и в её время такое поведение имело место быть. Она с детства не любила делиться. — Пойми меня правильно, я не стал бы просить тебя об этом, если бы ситуация сложилась по-другому. Роджерс профессионал, как и ты и что бы между вами двумя не творилось, я не хочу слушать детские придирки снова и снова, — мужчина развернулся на каблуках и спокойно дойдя до рабочего места приземлился на кресло. — Грейнджер, ты мне нужна, и я пока что твой начальник так что это решение не обсуждается. -Хорошо. Но перед тем, как Роджерс отправит контракт Эмбер я взгляну на него, — это было произнесено тем тоном, который действительно не требует чего-либо помимо согласия. Словно они поменялись местами. — Грейнджер… — Генри, это мой проект, моё детище в которое я вложила силы. Я не хочу, чтобы мне пришлось вернуться в начало из-за какой-нибудь мелкой ошибки, — девушка заглянула в зелёные, заметно посветлевшие из-за возраста, глаза, пытаясь заставить их принять верное решение. Её же собственные горели пламенем. — Ты ведь не отступишь, верно? — они оба знали ответ, потому что такой диалог проходил уж точно не в первый раз. — Ладно, я поговорю с Корвусом, и он вышлет тебе весь материал. — Что будет если я не смогу заполучить контракт и «Rasalgethi» перейдёт к той компании? — впервые за всё время, что они работали вместе этот вопрос был озвучен. Потому что сейчас всё было иначе. В этот раз от неё зависел не только контракт, но и нечто большее и она это чувствовала, словно горечь перед расставанием. Потому что именно в этот момент нервные импульсы начали маленькими неспешными шажками бродить по телу покрывая его с ног до головы маленькой пеленой страха. Потому что она нервничала из-за того, что уже сейчас на подсознательном уровне продумала все самые ужасные варианты и точно знала ответ. Как человек, чей приговор давно известен, получает от судьи громкое «виновен», но всё равно продолжает верить в то, что это какая-то ошибка. — Если мы проиграем это дело, то компанию придётся закрыть, — голос был спокоен, однако она прекрасно разобрала в нём те самые нотки слегка уловимой паники, отчаяния и горькой надежды.

      «Виновен». Рассмотрению не подлежит.