Искренне

      Саундтрек: Solas - Jamie Duffy

      За окном царит полная темнота и лишь свет от фонарей, расположенных вокруг дремлющего сада, изредка появляется то там, то тут, нарушая правление ночи. Она не видит ничего вокруг и только огоньки, что каким-то образом слабо доносятся с улицы, помогают ей не упасть.

Шаг становится всё быстрее и быстрее.

      Девушка не понимает, что происходит и где она находиться, пока не фокусирует внимание на собственных ногах, что несут её по длинному тёмному коридору. Медленная и равномерная походка переходит в быстрый шаг и только лишь потом она понимает, что несётся со скоростью падающей звезды.

Она куда-то бежит.

Бежит от кого-то.

      Словно раненое животное, пытаясь сохранить свою жизнь, убегает от хищника, она несётся вглубь коридора.

Быстрее. Ещё чуть-чуть.

      Она спускается по лестнице, чудом не упав на последней ступеньке. Стараясь увидеть кого-то или что-то, от чего она пытается так спешно уйти, девушка поворачивает голову. Ледяной ветер медленно подступал, окутывая её, словно мантия, на протяжение всего пути, но после этого движения кто-то будто решил открыть все двери и окна на распашку в холодную осеннюю ночь. Температура упала на несколько градусов и приближалась к нулю, опускаясь так же быстро, как музыканты играют мелодию в престиссимо.       Она не видела кто там, не видела есть ли в темноте что-то помимо бесконечного количества комнат и стен, но какой-то животный страх сковал всё тело, не давая пошевелиться.

Резкая боль в висках.

Ощущение свободного падения.

Удар.

И снова темнота.

      Алый рассвет встретил Гермиону в своих объятьях, пробираясь через полупрозрачные занавески. За окном было светло, а утреннее пение птиц в сочетании с красотой неба подарил бы любому прекрасное настроение на целый день. Любому, но точно не ей.       Проснувшись в холодном поту, слегка подрагивая после ночных кошмаров, девушка посмотрела на будильник и поняла, что проснулась намного раньше планируемого времени. Вот только желание возвращаться в постель испарилось, так и не успев возникнуть в голове.       Заставив себя подняться с кровати, Грейнджер медленно, подобно ленивицу, никуда не спеша, отправилась на кухню в поисках кофе, а после выпитой кружки начала подготовку к новому рабочему дню.

***

      Широкоплечий парень с пшенично-рыжим цветом волос облокотился руками о стол Грейнджер и с кривовато-самодовольной улыбкой посмотрел на неё сверху вниз, как бы пытаясь доказать своё превосходство.       — Так, так, так, Герми-Герм. Как я погляжу ты снова пришла на работу ни свет ни заря. Неужели личная жизнь у тебя такая же скучная, как и те отчёты, что ты заполняешь с утра до ночи?

Корвус Роджерс.

      Роджерс был старше её на несколько лет и имел «симпатичную мордашку», как любили говорить клиентки и молодые особы, что пытались устроиться на работу в компанию, но за всем тем шармом, что он преподносил на золотом блюдце почти каждому встречному, как за занавесом театра, не было ничего. Он был жаден до глубины души, не любил, когда что-то, что, по его мнению, должно было быть его, забирали прямо под носом и ненавидел идти на уступки.

Особенно Гермионе.

      С первого дня он пытался добиться увольнения девушки, ведь считал её глупой и недостаточно опытной для такой работы, но, когда попытки не увенчались успехом, Корвус начал её игнорировать, будучи уверенным, что Гермиона не останется здесь надолго. Когда Грейнджер начала показывать «зубки» и забирать себе стоящие проекты Корвус понял, что допустил ошибку и больше не мог не считаться с ней. Тогда-то для мужчины и начались негласные соревнования, ожесточённая борьба за первенство вступила в игру. Он хотел во что бы то не стало выиграть в дуэли, не понимая, что Гермиона давным давно отказалась от приглашения.       — Как я погляжу, ты так и не научился говорить без повторений, не коверкая имена других людей, — Гермиона услышала, как мужчина наиграно засмеялся и, оторвавшись от бумаг, посмотрела на него. — Чего тебе?       — Генри сказал, что ты передаёшь мне своё дело.       — Нет это не так.       — О, неужели? А я понял его именно так, — карие глаза упрямо смотрели в его болотно-зелёные, стараясь прогнать, как надоедливого жука, но это не работало. Навязчивый собеседник не торопился уходить.       — Значит у тебя проблемы с восприятием действительности, — тяжело вздохнув, сказала она. — Я буду контролировать тебя и твои действия, проект по-прежнему числиться за мной. Твоя задача повозиться с так горячо любимыми тобой бумажками и составить контракт, а после выслать его мне на проверку. Справишься?       — Я не твой ассистент, Грейнджер, — Корвуса определённо злило сложившееся положение, это было понятно и без слов.       — Но тебе придётся им побыть в ближайшее время, а теперь мне пора. Удачи и хорошей работы, — обворожительно улыбнувшись девушка подхватила сумочку с небольшой тумбы, что стояла рядом, взяла необходимые документы со стола и быстрым шагом направилась к выходу из кабинета.       Злорадство никогда не было той чертой, которую можно было бы прицепить к её характеру, но видно сегодня планета перевернулась, и Гермиона позволила себе то, чего не позволяла почти никогда.

***

Саундтрек: Head to Head - Gin Wigmore

      Встреча с представителем компании была назначена в дорогом отеле, что находился в роскошном районе Лондона и имел точно не одну звезду. Грейнджер, полностью рассчитывая на свои силы и приобретённый опыт, зашла в холл и, стуча каблуками, подошла к стойке регистрации.       — Здравствуйте, у меня сегодня назначена встреча в одном из ваших номеров, его владелец должен был вас предупредить. Моё имя Гермиона Грейнджер, — молодой администратор оторвался от бумаг и тут же сфокусировал своё внимание на пришедшем клиенте.       — Добрый день, мисс Грейнджер. Да, меня предупреждали о вашем визите. Я сейчас позову портье, чтобы вас проводили.       — Да, конечно.       Ждать пришлось недолго и вот Гермиона уже едет в лифте вместе со своим спутником. Прошло несколько минут двери лифта отворились и перед глазами появился небольшой холл с несколькими диванчиками и креслами, позади которых виднелась стеклянная дверь.       — Вам вон туда, — портье указал ладонью на ту самую дверь и продолжил, — далее прямо по коридору и налево. Номер 247.       — Хорошо, спасибо, — Гермиона сделала шаг вперёд, портье мило улыбнулся ей и дверцы лифта начали закрываться.       — Хорошего вам дня, мисс.       — И вам, — искренне сказала она.       Грейнджер начала осматриваться и увидела небольшие картины, что были развешаны по всему периметру. Так же на стене висело горизонтально расположенное зеркало, естественно без единого пятнышка. Девушка подошла ближе и посмотрела в своё отражение. Перед ней стояла уверенная в себе молодая особа в белой блузке и чёрной обтягивающей юбке чуть ниже колена. Распущенные, аккуратно ниспадающие кудрями, волосы красиво обрамляли лицо, но изюминкой было не это, а помада, что так ярко выбивалась из образа «послушной ученицы», как в школе дразнил её Гарри.

Помада. Красная помада.

      Раньше она никогда бы не притронулась к этому цвету, ведь считала его слишком вызывающим, агрессивным. Она никогда не понимала, почему именно яркие губы собирают вокруг себя такой ажиотаж и почему большинство мужчин, млеющих при виде женщин, носящих вычурные короткие платья и юбки, готовы встать на колени, чтобы увидеть их с такой, казалось бы, простой деталью, как красная помада. Гермиона не раз слышала, что при большом количестве акцентов картина из произведения искусства превращается в подзаборную живопись и Пенси Паркинсон упорно утверждала, что красную помаду нужно уметь носить, ведь она может как возвысить тебя до небес в глазах других, так и сбросить вниз со скалы. И теперь Грейнджер отчётливо видела разницу между этими двумя гранями.       Теперь она понимала почему шедевры так редко встречаются в искусстве, знала, как нужно себя вести и что делать, чтобы стать одним из них, но ключевым фрагментом стало то, что красный цвет в её глазах больше не выглядел вульгарно. Теперь это был цвет пылающего огня, уверенности в себе и свободы.

      Она повзрослела, изменилась, но это лишь украсило девушку, ведь как мифическая птица феникс, она снова могла летать, возродившись из горстки пепла.

      Немного поправив юбку и в последний раз посмотрев на себя, Гермиона оторвалась от зеркала и плавной походкой подошла к двери.       В дни, когда проходили важные встречи, собеседования или решались серьезные вопросы фирмы девушка всегда оставалась хладнокровной, знала, что нужно делать, просчитывала ходы на несколько шагов вперёд. Всегда был план «Б», запасной вариант или хотя бы идея, которую можно было бы воплотить в жизнь, но сейчас в голове обитал полнейший хаос, всё полагалось на волю случая и везение самой Грейнджер и единственное, что нужно было делать — незамедлительно действовать, прыгая с самолёта, не зная откроется ли парашют и есть ли он там вообще.

Цок-цок. Мягкий красный ковёр приглушал стук каблуков.

Она чувствовала себя в ловушке.

Нескончаемый коридор полный изысканных тёмных дверей.

      Выхода не было, словно в клетке она порхала, всеми силами стараясь найти решения проблемы, но ключ для спасения был только один. Чёртова опера.

Вот поворот налево, ещё немного.

Цок-цок.

      Она нервничала. На этот раз ситуация была серьёзней некуда, но что-то подсказывало ей, какое-то шестое чувство, что всё не так просто, как кажется и дело тут не только в заключение контракта. Что-то нашёптывало ей, упорно утверждало, что вот он — переломный момент.

Но переломный момент чего? Её карьеры или может быть жизни?

Номер 247.

      Девушка остановилась как вкопанная перед единственной дверью, что была как бы спрятана от непрошеных глаз и расположена чуть по одаль от других номеров. Дверь немного отличалась от остальных, была более массивной и видимо дорогой.

Слишком много мыслей, пришла пора обуздать их.

      Девушка стучит в люкс, параллельно пытаясь выкинуть из головы все те образы, что успели пустить корни в её голове, прочно укрепившись там, и не свойственное ей до этого чувство тревожности, что с каждой секундой поедало её изнутри всё больше и больше, делая трапезу такой же молниеносной, как выстрел из пистолета.       Дверь медленно открывается, и словно из сундука Пандоры, за ней по пятам следуют шок, жгучая ярость, раздражение и, пожалуй, даже некая капля азарта. Память услужливо подбрасывает её всю возможную информацию, а мозг пытаясь анализировать происходящее, не справляется и принимает решение отключиться. Теперь она будто смотрит на всё со стороны, как лишний персонаж, не приносящий смысловой нагрузки в сюжет, как очередное лицо без имени, что читает мемуары главного героя, всматриваясь в тест и переживая все потрясения вместе с ним, слегка напрягаясь, но находясь при этом в совершенно другой реальности, так и она всматривается в своё собственное отражение издалека, с безопасного места, желая поскорее промотать кассету.       Горючая смесь из эмоций и осознания происходящего, окутывает её с ног до головы, словно проливной осенний дождь, в который она успела недавно угадить. Будто кто-то нашёл на старой полке давно забытый парфюм, дарующий навязчивые воспоминания. Оставляя шлейф чего-то знакомого, уникального, неповторимого.       И вот они снова рядом, опять находятся на непозволительно близком расстоянии. Какая-то глупая ирония судьбы, игра, правила которой ей неизвестны.       — Слишком часто мы стали пересекаться, не находишь, Грейнджер? — Малфой облокотился о косяк двери, немного наклонившись вперёд. Его поза показывала спокойствие и расслабленность, но на минуту ей показалось, что глаза отражали всё то, что уже успело отразиться на её лице.       — Думала, что, закончив школу больше никогда не наткнусь на твоё самодовольное лицо и знаешь, до недавних пор так и происходило. И я была очень этому рада.       — О, это взаимно, — лёгкая напускная усмешка и абсолютно ничего не выражающие глаза. Полный диссонанс. — Так зачем ты пришла, неужели решила проследить за мной и выкопать все скелеты, чтобы потом продать эти истории жёлтой газетёнке?       — Слишком много чести. Я пришла по работе. Фирма «Phoenix» тебе о чём-нибудь говорит? — она отчаянно желала услышать простое «нет», но в глубине души понимала, что ответ с гордостью сможет занять первое место в номинации «разочарование года».       — Та непутёвая компания, что находиться на грани банкротства? — они словно снова оказались в школе, во времена, когда он постоянно задевал её за живое. Вот только как бы колки не были его фразы, сейчас он говорил правду. Горькую, суровую.       — Может быть ты уже впустишь меня внутрь, и мы всё спокойно обсудим? — злость Гермионы постепенно увеличивалась в геометрической прогрессии.       — Спокойствие и Грейнджер — вещи не совместимые. Прошу, — он отошёл на несколько шагов, пропуская девушку.

Вот только этого расстояния было недостаточно.

      Шаг, второй и вот она почти соприкасается с его грудной клеткой. Словно в замедленной съемке. Мгновение. Странное помешательство и, кажется, искра в его глазах.

Колючая, больно ранящая.

Помутнение рассеивается как туман, Малфой закрывает дверь.

      Из прихожей они прошли в гостиную. Большое пространство с высокими потолками, в котором она почему-то чувствовала себя Алисой, выпившей зелье уменьшения. Чёрный кожаный диван буквой «Г», стоявший прямо по центру, сразу привлекал к себе внимание, застеклённый камин с мраморным основанием прямо напротив, несколько больших кресел, в которых можно было бы уснуть с комфортом, мягкий ковёр и большое количество картин, что величественно висели на стенах, — всё выполнено в тёмных тонах и, если бы не панорамные, расположенные почти на всей стене, окна, то атмосфера мгновенно изменилась бы, перестала быть такой располагающей к себе, чарующей.       Ледяная стужа в миг окутала бы комнату, даруя холод и желание поскорее сбежать, ведь всё вокруг стало бы отдавать таким же бездушием, как и обладатель номера. Именно окна делали её наполненной светом, какой-то очаровывающей.       Гермиона не смогла сдержаться и подошла поближе и, словно на ладони, увидела ближайшие улочки Лондона и постоянно спешащих людей.       — Нравится вид? — тихо спросил он, неожиданно оказавшись за её спиной.       — Подкрадываться к человеку со спины бесчестно, — Грейнджер немного развернулась, чтобы видеть собеседника.       — Значит я бесчестный, — простая истина давно известная всем, произнесённая без лишнего пафоса.       — Этого следовало ожидать, — произнесла девушка, отворачиваясь.       Гермиона считала, что в мире за каждым окном скрывалась своя особенная атмосфера, за каждым жизнь была полна эмоций, чувств и переживаний.       Она видела стены и красные крыши маленьких домов, высокие одинокие фонари, лавочки и величественные деревья с невысокими кустами рядом. Неподалёку был расположен зелёный парк и детская площадка, на которой малыши носились туда-сюда, перебегая с одной горки на другую, а их родители с тихой радостью в глазах наблюдали за ними. Она видела парочек, медленно прогуливающихся по узким улочкам, видела одиночек, что быстрым шагом пересекали пешеходный пешеход и, как муравьи, спешили куда-то.       Она видела всё, всё до последней капли. И то, что уже успело попасться ей на глаза захватывало дух.       — Красиво, — едва слышно раздалось спустя мгновение. Шёпотом, так тихо, словно Гермиона боялась его спугнуть.

***

      Прошёл где-то час с момента пребывания Гермионы в люксе. Они оба приняли решение делать вид, что той встречи под дождём не существовало, но какая-то не свойственная им до этого неловкость всё ещё сковывала движения, заставляя тчательнее подбирать слова.       Сидя на диване с кружкой кофе, она вот уже сорок минут пыталась договориться с Малфоем на счёт оперы «Rasalgethi» и добиться полной капитуляции своего оппонента. Если бы на месте заносчивого блондина сейчас сидел кто-то другой, то, Гермиона была уверена, он бы с удовольствием согласился на сделку, предложенную ей в самом начале, ведь предложение действительно было выгодным. Вот только в кресле напротив по-прежнему восседал Драко, что б его, Малфой, у которого на каждый её аргумент был свой. Если бы они играли в покер, то Малфой бы точно одержал победу, ведь у него был флэш рояль, в этом она не сомневалась.

Он мог ей отказать.

      — Грейнджер, если ты считаешь, что я просто так отдам проект вашей канторе, то ты сильно ошибаешься, — непослушная прядь волос оказалось у него на лбу, когда мужчина немного привстал чтобы поставить кружку с горячим напитком на стол. — Ты же умная, так вот поразмысли своими мозгами и найди хотя бы одну весомую причину, по которой я должен отказаться от своей идеи, — девушка хотела было напомнить ему про своё предложение, но была нагло перебита. — И нет, даже не думай, что то, что ты называешь сделкой, способно меня заинтересовать.       — Хорошо, чего ты хочешь? — и снова этот взгляд. Глаза в глаза. Как львы, оценивая противника, сохраняют зрительный контакт, так и они не смели оторваться от своего негласного поединка.       — Чего я хочу? О, Грейнджер, это твоя задача. Найти то, что поможет тебе заполучить оперу, — проведя рукой по волосам, чтобы убрать, те, что выбились из общей массы, он продолжил. — Как только придумаешь что-нибудь, дай знать, а сейчас прошу меня простить, есть неотложные дела.       Он определённо был аристократом до мозга костей, потому что только они способны так элегантно выставлять людей за порог свой квартиры и захлопывать дверь прямо за их спинами, ведя при этом светскую беседу о погоде.       — Что же, тогда не буду рушить твои планы, — насколько позволяли ей её манеры, Гермиона допила остатки кофе и элегантно поставила кружку на край стола.       Желания оставаться здесь не было. Эта затянувшаяся беседа уже успела вымотать её сполна, так что единственным, о чём сейчас могла мечтать Грейнджер был её собственный дом.       — До встречи Грейнджер, — сказал блондин, когда Гермиона уже вышла за дверь люкса.       — Надеюсь не скорой, Малфой, — слегка улыбнувшись проговорила она перед тем, как направиться в сторону лифта.

***

Саундтрек: SHE (Stripped) - Winona Oak

      Пенси Паркинсон не была из числа тех людей, что отступал сразу же после первой неудачи. И когда она начала долбиться в дверь Гермионы, беспрерывно звоня в звонок так, что не только Живоглот, но и сама шатенка, хотел лезть на стену, Грейнджер убедилась в этом в очередной раз и девушке ничего не оставалось сделать, кроме как впустить незваную гостью в свою квартиру, ведь рано или поздно голову Паркинсон могла посетить чудесная идея вызвать рабочего, что придумает как впустить её, сломав дверь или замок, за считанные секунды.       — С каждым днём я всё больше и больше задумываюсь на тему покупки слухового аппарата для тебя Грейнджер, — начала она с порога. — Ты определённо стареешь, моя дорогая, если мне приходиться барабанить в дверь десять минут.       — Обычно если человека хотят видеть, то впускают в течении нескольких секунд, Пенс, — раздражённо сказала девушка, поворачивая дверной замок.       — О, ну мы же с тобой необычные, — не спрашивая разрешения девушка прошла на кухню и достала с верхней полки бокалы для шампанского. — Быть заурядным скучно, и ты сама это знаешь.       — Я не хотела сегодня пить, — подойдя к кухонной тумбе и облокотившись на неё, Гермиона наблюдала за тем, как Паркинсон открывает бутылку, что прежде грациозно достала из пакета, принесённого с собой.       — Поехать в клуб трезвыми? Нет лучше убейте, — шампанское быстро полилось по бокалам.       — Клуб? Паркинсон ты в своём уме?       — О, я что забыла сказать? Мы сегодня едем в клуб, — она произнесла это так легко и безмятежно, словно никакой проблемы и не было.       — Но...       — Никаких "но", Грейнджер. Нет, даже не думай спорить. На, пей, — бокал шампанского тут же оказался у неё в руке. — Будем выводить эту хандру. Как говорится с глаз долой из сердца вон.       Чокнувшись бокалом с Гермионой, Пенси снова начала копошиться в пакете и спустя несколько секунд достала из него чёрную коробку, аккуратно перевязанную атласной лентой.       — Бери и иди мерять.       — Что это, — руки сами потянулись вперёд. Интерес ко всему был её слабостью, а когда это блюдо заправляли интригой, в качестве специй, то девушка теряла рассудок.       — В комнату, Грейнджер. Там и посмотришь, — обворожительно улыбнувшись девушка, залпом допивая содержимое бокала и снова берясь за бутылку.       Пройдя к себе в спальню Гермиона аккуратно развязала бант и, поставив коробку на кровать, приоткрыла крышку. Внутри находилось что-то шёлковое.       — Персефона Элоиза...       — Ничего не хочу слышать, примерь его, — раздалось из другой комнаты.       И снова этот маленький разгорающийся внутри неё комок тепла.

Тот самый интерес.

      — Ладно, будь по-твоему, — сказала девушка в никуда.       Открыв крышку полностью Гермиона, достала вещь и приложила к себе, смотря в зеркало.

Это было платье.

И, о Боги, платья шикарнее она не примеряла уже давно.

      Когда девушка надела его, то буквально потеряла дар речи. Слегка обтягивающая шёлковая материя доходила ей примерно до щиколотки и прекрасно подчёркивала тонкую талию благодаря небольшому поясу, сделанному из такого же материала, что и само убранство. Декольте в форме сердца шло с нахлёстом и держалось на тонких бретельках, комфортно расположившихся на её плечах. Эффектный разрез на левой ноге, что заканчивался чуть выше середины бедра, визуально делал девушку выше, а в дополнении ко всему красный цвет такого наряда сразу ставил Гермиону на одну ступень с самими красивыми женщинами этой планеты.

Чёртова Паркинсон и чёртово платье.

      — Я подумала, что платье подойдёт к твой помаде, — сказала Пенси, наблюдая со стороны.       — И давно ты здесь? — Гермиона немного развернулась, чтобы увидеть собеседницу, бесшумно стоявшую всё это время около входа, а затем снова вернула своё внимание на зеркало, наблюдая за Пенси через него.       — Достаточно, чтобы понять, что сделала правильный выбор, — самоуверенно. Впрочем, как и всегда.       — Но ты же не знала, что сегодня я накрашу губы красным цветом, — маленький клочок информации, за который Гермиона отчаянно пыталась зацепиться, чтобы не подвергать анализу свой внешний вид.       — Не знала. Но это не помешало бы тебе накрасить губы именно ей, верно? — девушка подошла чуть ближе и лёгким касанием руки провела по ткани на талии. — Ты, конечно, всегда выглядишь прелестно, но в нём ты особенно красива. Прямо как Мэрилин Монро с её чудным платьем на церемонии поздравления президента. Вот только с блондом я тебя представить не могу, мешает воспоминание о том, как в школе Симус Финнигана случайно опрокинул на тебя зелёную краску, когда занимался ремонтом стены, которую сам и испортил, — девушка откровенно забавлялась над реакцией Гермионы, подкалывая подругу любимыми шутками.       — Пенси, я… — Гермиона хотела начать отнекиваться и уже была готова вернуть платье хозяйке, но, как всегда, не смогла сказать и слова.       — Нет, даже не начинай. Когда я создавала коллекцию, то идея этого платья пришла благодаря тебе, Грейнджер. Оно полностью отражает тебя, твой строптивый характер и наконец-то показывает то, что ты так любишь прятать от чужих глаз, — их взгляды в зеркале пересеклись и Гермиона была уверена, что и в этот раз Паркинсон не отступит. — Оно твоё. Тем более я очень сильно обижусь, если сегодня ты выберешь очередную дешёвую ерунду вместо эксклюзива, сшитого великолепным дизайнером.       Пенси знала, что вкус Грейнджер изменился со школьной скамьи, знала, какую одежду она предпочитает, и что вещи в её гардеробе были очень даже хорошими, она даже могла сказать, идеально подходящими под саму девушку, ведь собственноручно приложила к такому результату немало усилий.       Гермиона всегда выглядела как с иголочки, словно леди, направлявшаяся на приём к самой Английской королеве. Но Паркинсон так же понимала, что для стопроцентного результата им ещё работать и работать. Девушка очень редко надевала короткие платья или те, что хоть как-то по её меркам не подходили ей, но Пенси всегда была огромным любителем экспериментов и, будучи известным модным кутюрье, её главным подопытным стала сама Гермиона.       В начале Паркинсон переучивала девушку, постепенно вводя в привычный ей гардероб модернизированные предметы одежды в классическом стиле, потом в ход пошли более откровенные наряды, без капли пошлости, ведь и сама брюнетка выступала против таких вещей.       Одежда — это способ само выражаться. Она полностью отражает глубину души человека, но если на тебе безвкусная прозрачная кофта, не скрывающая абсолютным счётом ничего, то и душа у тебя посредственная. У окружающих людей должно появиться желание разгадать тебя, как страшную тайну, что хранится под семью печатями, но что им разгадывать, что изучать и пытаться узнать, если ты показываешь всё и сразу?       Когда Гермиона уже полностью привыкла к такой не свойственной ей ранее одежде, в плане Паркинсон остался один последний пункт — вывести девушку из зоны комфорта, попробовав что-то новое. Безусловно Грейнджер была красивой, но вещи, что она носила теперь, не всегда дарили нужный эффект.       В школьные годы девушка была заморышем, кем-то вроде гадкого утёнка в своей среде, ведь по сравнению с другими девушками не умела выгодно себя преподнести. Сейчас она буквально расцвела на глазах, научилась летать, превратившись в прекрасного лебедя.

Но Пенси было мало.

      Она хотела добиться совершенства, знала, что для этого нужно делать и готова была пойти на всё, ради достижения поставленной задачи. Одним словом, она была движущей силой, кем-то вроде летящего на землю метеорита, который нельзя было остановить. Она хотела добавить в гардероб Гермионы больше интригующих, заставляющих будоражить воображение окружающих, нарядов, потому что прекрасно понимала как они будут смотреться. И сейчас, когда она видела шёлковое, подчёркивающие все изгибы стройной фигуры, платье на свой музе, Паркинсон понимала, что находиться на верном пути.       — У тебя пять минут на сборы, жду тебя в гостиной. И не смей трогать платье, Грейнджер. Ты меня поняла? — дождавшись вымученного кивка головой, сопровождающегося изнурительным выдохом, девушка покинула комнату.

***

Саундтрек: Put it on Me - Matt Maeson

      Шум, что создавала громкая музыка, был просто невыносим. Красная подсветка, что мерцала каждую секунду, меняясь то на зелёную, то отключаясь совсем, заставляя людей погрузиться во мрак, казалась Грейнджер очень яркой, но видимо окружающие не обращали на неё никакого внимания. Огромное количество людей, так и норовивших врезаться в тебя по пути, окружало со всех сторон, так что Гермионе приходилось идти за Пенси так быстро, как это только представлялось возможным, моментами срываясь на бег, чтобы не затеряться в толпе.       — Ну и зачем мы здесь? — оглядываясь по сторонам спросила девушка.       — Веселиться, Грейнджер. Веселиться.       — Пенси, на работе непр…       Паркинсон моментально остановилась и развернулась так резко, что Гермиона чуть не влетела в неё.       — Нет, ни слова о работе. Думаешь я не заметила, что в последние несколько дней тебя словно подменили, вернув старую-добрую Гермиону-заучку? Ты торчала на работе сутки напролёт. И снова работала в выходные. Какие бы проблемы там не были, они точно не вселенского масштаба, а значит я не позволю тебе так изнурять себя и свой организм, глотая кофе вёдрами, — она отчитывала её так же яростно, как учитель нашкодившего ребёнка.       — Ладно, будь по-твоему, сегодня мы будем «веселиться». Но только сегодня. Завтра я снова уйду в работу с головой, — решение, которое не могло стать темой для дебатов, подвергнуться обсуждению, ведь о компромиссах здесь и не шло. Оно, как гильотина, уже летевшая на голову виновного, было неизменно.       Работа — запретная тема, то, в чём Гермиона была непреклонна. Вот только Паркинсон всегда было плевать на запреты и с каждым разом она позволяла себе вмешиваться всё больше и больше, защищая подругу трудоголика от самой себя.       — Посмотрим, — и пусть сейчас она готова была уступить, одержав негласный проигрыш, Пенси была уверена, поход в клуб уже являлся прорывом года.       — Кстати, насколько я помню, свои выходные и проблемы компании мы с тобой не обсуждали.       — Это и не требуется, у меня свои источники информации.       — Следишь за мной?       — Может и так, — задумчивость была напускной, ведь обе девушки знали правду, ведь бесноватые чёртики в глазах Паркинсон выдавали её с потрохами. — А теперь я хочу выпить.

***

      — Мой друг, я, конечно, очень рад, что снова могу лицезреть твоё вечно недовольное лицо, однако какая причина твоего угрюмого настроения сегодня? Неужели ты не рад меня видеть? — в манере игры спросил Забини.       — Если бы весь мир крутился вокруг тебя, то жить было бы значительно проще. По крайней мере вынести одну занозу в заднице с нескончаемым запасом энергии я бы смог, — Малфой вальяжно расположился на диване, растянув руки на его спинке.       Хоть его поза и говорила о расслабленном состоянии, те, кто знали его достаточно хорошо, понимали, что это спокойствие напускное. Мужчина всегда был собран, словно механические часы, он ходил без отклонений, чётко, ровно, по давно проверенной траектории.       — Конечно, я тоже так считаю. Если бы всё живое на этой планете зависело от меня, то жить было бы интереснее, — мужчина подмигнул приятелю, но спустя несколько минут беспечное веселье скрылось из его глаз. — Ну а если серьезно, что с тобой? Ты сегодня на удивление молчалив и собран, чересчур собран. Даже для самого себя. Неужели эта работа тебя настолько доконала? Да ты же заядлый трудоголик, в жизни не поверю, что ты такой занудный из-за неё.       — Работа. Во всех падениях и взлётах вини только её, — сказал Драко, поднимая свой бокал, как бы чокаясь, и, впоследствии, осушая его до дна.       — Это не ответ, — мулат потянулся за стаканом виски и сделал большой глоток.       Несмотря на то, что везде царила анархия, а люди сновали буквально везде, подпевая известным песням, танцуя или просто напиваясь без повода, слышимость в вип зале была отличной. Музыка не била по ушам так сильно, как там, внизу, хотя и была слышна. Посетители спокойно сидели за своими столиками и имели возможность наблюдать за происходящим. Официанты стояли около дверей, чтобы в случае чего подойти к дорогим клиентам и обслужить их как следует. Одним словом, здесь был сервис, который стоил больших денег, сервис, раскошелиться на который мог не каждый.       — Мистер Забини, мистер Малфой, добрый вечер. Желаете заказать что-нибудь? — кокетливо произнесла молодая рыжеволосая официантка, подходившая к ним каждый раз, когда Малфой появлялся в клубе.       — Спасибо, Нэнси, нет. У нас есть всё, что нам нужно, — голос полный безразличия в совокупности со взглядом, направленным в сторону, говорил о полной незаинтересованности, которую смог бы понять даже маленький ребёнок, однако девушка этого не видела, либо же предпочитала не замечать.       — Конечно, но если вам вдруг что-то понадобиться, — официантка сделала многозначительную паузу, незаметно приподнимая декольте рукой, которая в её понимании имела определённый подтекст, и могла бы заманить в сети большинство мужчин, но для Драко звучала назойливо, слишком приторно и дёшево. Единственное, чего он хотел в данный момент — побыстрее избавиться от девушки, как от назойливой мухи в жаркий летний день, что летала по комнате с мерзким жужжанием.       — Если нам что-то понадобиться, то мы обязательно позовём тебя, — сказал Забини, молчавший до этого момента.       Девушка развернулась на высоких шпильках, которые, конечно, были неудобны в подобной работе, и направилась к своему месту, виляя бёдрами.       — Лесли пытается вот уже три года, — сделав акцент на имени, произнёс Блейз. — И, что уж таить, у неё неплохая фигурка. Неужели ты ни разу не, — закончить предложение мулат не успел.       — Не трахался с ней? Забини, если ты не можешь держать себя в руках, то это не значит, что другие должны вести такой же образ жизни. Тем более не забывай, я помолвлен, — слабая отговорка, в которую Забини не верил от слова совсем.       Мужчина знал какие чувства связывают Драко с его невестой, а вернее, знал об их отсутствии. Дело было в другом. Возможно, девушка действительно казалась другу чересчур навязчивой, или, быть может, его привлекал совершенно другой типаж, однако как бы не старался Малфой преподнести ситуацию иначе, Блейз знал, что при достаточно весомом поводе, тот, не думая, разорвёт эту нелепую пародию на счастливый союз. Вот только подходящей кандидатуры он пока что не видел и это делало ситуацию ещё печальнее ведь времени оставалось мало.       — Не думал дать ей хотя бы шанс проявить себя, ну или быть повежливее, называя по имени? — продолжил он как ни в чём не бывало, игнорируя предыдущую фразу и настроение собеседника.       — Не думал, — пресекая дальнейший разговор на эту тему, сказал он.       Малфой не стремился понравиться кому-то, завоевать чьё-либо расположение, и, ровным счётом поэтому нравился каждому, стоило ему лишь провести наедине несколько минут, ведя при этом обыденную беседу.       Ему самому же симпатизировали лишь единицы. Люди, проверенные временем, те, что прожили с ним не одну передрягу, те, кому он мог доверять.

И Забини, уже на протяжении многих лет, входил в их число.

      Понимая, что от друга больше ничего не добиться, Блейз решил найти какую-нибудь красотку для приятного времяпровождения и начал вглядываться в лица девушек внизу. Какого же было его удивление, когда он обнаружил двух давно знакомых ему дам, пьющих несколько шотов в баре. Сначала мулат подумал, что глаза его обманывают, но после, приглядевшись, понял, что спутать густую копну волос Гермионы Грейнджер с кем-то другим он не смог бы никогда. Слишком часто он сидел за ней на совместных занятиях, стараясь разглядеть записи преподавателя на доске за её фигурой. А когда девушка слегка повернулась и ему стал виден её нахмуренный профиль, мужчина впал в ступор. Представшая картина была для него настолько же иррациональна, как если бы он увидел пингвина в Африке.       — С каких пор Грейнджер напивается вместе с Паркинсон, да ещё и ходит в такие места?       Малфой медленно повернул голову в сторону друга, думая, что тот несёт полный бред, а затем, увидев его шокированное лицо, устремил свой взгляд к барной стойке.       — Какого…?

***

Саундтрек: No Rest for the Wicked - Klergy

      Немного придя в себя, Гермиона огляделась и увидела невероятно увлеченную Пенси, танцующую неподалёку с каким-то парнем. Вокруг было слишком шумно, люди находились слишком близко, буквально тёрлись друг об друга. Ей стало невыносимо душно, как будто сейчас сознание покинет её, позволяя телу, словно мёртвому грузу, со всей силы рухнуть на холодный пол.       Грейнджер поднялась с барного стула и, стараясь аккуратно обходить людей, направилась в сторону выхода. В голове был какой-то шум, а картинка была слегка смазана и если бы девушка могла отматывать время, то увидела бы, как какой-то парень, сидевший за соседним стулом, не привлекая внимания окружающих, немного наклонившись в сторону её бокала, задержал руку рядом с ним чуть дольше, чем делал бы это человек, не имеющий скрытого умысла. Если бы голова не раскалывалась так сильно, то применив свои аналитические способности Гермиона осознала бы, что не могла чувствовать себя так плохо после коктейлей Паркинсон, ведь основной задачей девушки было развеселить подругу, поднять настроение, а не заставить проводить время в кабинке женского туалета.       Вот только Гермиона не могла мыслить трезво и здраво. Сейчас она не могла думать ни о чём кроме прохладного ночного воздуха, к которому так отчаянно хотела попасть, окунаясь в него с головой, словно ныряя под воду.       Сделав ещё несколько шагов, какая-то молодая особа, не желая того, толкнула Гермиону в сторону, и шатенка поняла, что теряет равновесие. В голове было лишь одно — сейчас она упадёт. Однако встречи с мраморным покрытием не суждено было произойти. Кто-то успел подхватить девушку, заставляя её опереться спиной на что-то твёрдое. Талию обхватили мужские руки, как бы придерживая, вот только Грейнджер чувствовала себя пойманной в клетку. Какое-то шестое чувство говорило ей немедленно бежать. Как будто тот, кто стоял за её спиной был опасен для неё, словно охотник для дикой лани.       Её сознание кричало её о том, что нужно уносить ноги, однако они и тело были слишком расслаблены и не позволяли хозяйке ступить без помощи и шага. Глаза начали закрываться сами собой, сон манил её в свои объятья. Гермиона чувствовала, что если потеряет последнюю каплю рассудка, то произойдёт что-то плохое.

Она должна держаться.

      Из последних сил Грейнджер сбросила руки, что до сих пор, словно змеи, прижимали её к себе, и развернулась лицом к тому, кто несколькими минутами ранее, спас её от падения.       — Вижу вы слегка перебрали, ничего, со всеми бывает. Позвольте я доведу вас до улицы, там вам должно полегчать, — сказал мелодичный голос ей в ухо так, чтобы шатенка смогла услышать каждое слово. — Ах, да, я не представился. Прошу простить мне мою невежественность. Моё имя Жан Розье.       Это был молодой мужчина, старше её года на три, четыре, обладающий приятной внешностью. Однако внешность эта являлась не типичной здесь, лондонской, а скорее корнями своими происходила из Франции, хотя что-то английское в ней определённо присутствовало.       Как сканер, Гермиона считывала его внешний вид, отчаянно пытаясь найти что-то, о чем ей кричал голос в голове несколькими минутами ранее, однако попытки не давали ей ничего стоящего.       Немного кудрявые тёмные волосы находились на голове аккуратно, прилегая друг к другу, а не торча в разные стороны, находясь в творческом беспорядке, как было у других. Белая рубашка с коротким рукавом, бежевых брюках и дорогие часы, красующиеся на руке. Он выглядел собранно, дорого и держался так, словно был не последним человеком здесь, да и в Лондоне в целом.       — А вы? Как вас зовут, красавица? Они всё ещё находились слишком близко друг к другу и Гермиона предприняла попытку отойти, однако боясь, что кто-то из толпы заденет её и тогда она точно упадёт, девушка осталась на месте.       — Я… — Гермиона всеми силами пыталась ответить чётко и внятно, но заплетавшийся язык никак не хотел помогать. — Меня зовут…       — А, дорогая, вот ты где, — сильные мужские руки слегка обняли её за талию, прижимая к себе. Голова пришедшего немного наклонилась, оставляя лёгкое, почти неощутимое касание на её щеке. — Я скучал.       Если бы в эту секунду кто-то спросил её про человека, которого девушка не хотела бы видеть больше всего на свете, то Грейнджер без раздумий назвала бы его имя. Однако как бы сильно она не пыталась злиться или отрицать происходящее, в глубине души она была благодарна ему, ведь сейчас девушка наконец смогла расслабиться и почувствовать себя в безопасности.       Почувствовать себя в безопасности в объятьях человека, которого раньше не переносил на дух и обходил за километр, вот ведь ирония.       Сейчас она отчаянно нуждалась в помощи, как люди нуждаются солнцем в холодный мрачный день, и, как не странно, именно Малфой смог разогнать тучи страха и нависшей угрозы в один момент, просто появившись, как незваный гость. Снова.       — А вы должно быть? — голос тут же изменился, из спокойного и даже слегка нежного, что уж греха таить, Малфой прекрасный актер, он в момент стал собранным и холодным.       — О, я просто проходил мимо, увидел, что девушке плохо и решил провести до выхода, — громко сказал Жан, слегка ухмыляясь в конце. — Что ж, мне нужно идти, хорошего вечера.       Мужчина удалился так же быстро, как и возник. Малфой тут же развернул Гермиону к себе и начал внимательно изучать её лицо.       — Боги, Грейнджер, ты вообще не смотришь за тем, что тебе наливают? — теперь Гермиона была поспорить на несколько долларов, что он злился. И злился не на неё.       Девушка едва стояла на ногах и Драко, заметив это, прижал её ближе к себе, чтобы она могла на него опереться. Со стороны казалось, будто очередная парочка решила позажиматься во время танца, так что никто не обращал на них внимания. Все были пьяны, а веселье здесь лилось рекой.       Спустя пару минут к ним подошли Забини и отловленная Паркинсон, а что было дальше, девушка уже не помнила. Был только запах.

Его запах.