Счастье – быть рядом с тобой

      Смех счастливых людей, звуки радостных отголосков, толпящегося на снежной площади, народа вместе с счастливыми играющими улыбками на детских лицах со звуками взрывного и магического салюта, разлетающегося мелкими блестящими крупицами в дальней вышине светлой лазури глубокого неба, над светлой бездной которого, в пределах высокой королевской крепости, с откликами радостного восторга раздавалась голосистая мелодия трепещущего счастья, что так и вживалась в людские сердца, затрагивая своими нотами до самой глубины души, словно бы та яркая музыка счастливого всеми мгновения была единым целым с так долгожданным событием возвратившегося лета, чьё трельное пение летающих, в лазурной вышине, птиц создавало дополнение этого счастливого и грандиозного всем события.       «Сколько раз, Анна вспоминала тот яркий в своей памяти момент их счастливого воссоединения на землях родного им Эренделла? И сколько дней, она не могла заставить себя поверить в эту насыщенную реальность происходящего начала в новой для неё жизни?» — в отблеске воспоминаний которого, уже давно затерялся тот количественный счёт летящих мимо неё дней......       Впервые, Анна смогла видеть свою сестру так близко и осязаемо: могла видеть, могла говорить с ней, могла до неё дотрагиваться и даже проводить с ней пусть малое, но всё же бесценное и так ей дорогостоющее оставшееся время.       Всё, чему девушка не могла и позволить показаться в своих запретных мечтах, надежда в которых давно утратила свой смысл, с того яркого и столь контрастного момента, пришедшего в заснеженные и холодные земли родного ей Эренделла — навсегда стало ЕЁ главным Смыслом жизни, что сливался в том сплетённом трепете ценного девушке счастья, сплетаясь с каждым таким ДНЁМ, проходящим в когда-то закрытой крепости замка. Всё в чём нуждалась её израненная в пустой тревожности одиночества душа, каждый светлый день проходящих мимо тех будней недели — уже давно окружало медноволосую принцессу, согревая её трепетную душу своими золотистыми лучиками восходящего солнца, что своим летним теплом доставали до самой глубины её алого и уже не холодного сердца.....       Над тёмным небом, плавным и сливающим танцем с яркими крупицами светящихся в той глубине полярного неба звезд, тонкими и световыми красками медленного отблеска с холодным оттетком того небесного переливания тянулось северное и так волшебное, в каком-то роде, полярное сияние. Плавно и так же длительно переливаясь в высоких пределах небесного купола ночи, освещая белые кирпичные стены широких башней величественного замка, чей свет мелодично скатывался по острым кончикам шпилей и крыш в том медленном и столь зачарованном танце полярных светил.       «Прошлому не исчезнуть, памяти — не уйти…» — мысленно произнесла Королева Резенграффе, чьи яркие и синие, от северного света, глаза покорно смотрели в тёмную высь ночной бездны, едва-едва пытаясь отвести свой так зачарованный взгляд от отблеска светящийся луны, что в небесной глубине оставалась единственным источником освещения внутренних улиц крепости замка.       В очередной томящий раз, «Северная Владычица» Эренделла никак не могла себя избавить от нагоняющих воспоминаний дальнего ей прошлого… Прошлого, в котором не было счастливой жизни у Двоих, из-за чего временами бывало и страшно представить: как же могла пойти дальше Их жизнь в высоких, закрытых стенах одинокого дворца, который был, в своём роде, той самой «Золотой клеткой» для их изувеченных тем одиночеством душ.       «Если бы только я знала какую боль причиняла тебе тем закрытием…» — прошлось в голове у девушки, чьи распущенные и шелковистые локоны серебристых волос свободно свисали к предплечью, а томящий тем прошлым грустный взгляд королевы опущенно смотрел в скрывающую лёгким туманом, изумрудную и уже давно летнюю землю, травянистый шелест которой, тихим шипением лёгкого дунавения ветерка раздавался в тишину накрывающей ночи.       Такая лёгкая грусть могла появляться у Эльзы крайне редко, а за последнее время, когда в её королевстве уже давно проходила мирная, в полном умиротворении, счастливая жизнь всех придворных, то в такие моменты терзающей своим безмолвием печали «Холодная Властительница» мало могла уделить своё внимание такой душевной ей тревоге, но всё же… Что-то заставляло саму Королеву утопать в отголосках так страшного для обеих прошлого, где не было того счастья, в котором нуждались Их души и сердца.       Вспомнилось ей, когда они с Анной были обсалютно неразлучными, будучи ещё совсем детьми, которые не понимали той страшной силы, опустошающей их души, одиночества и так режущего изнутри душевного натиска лютых и беспощадных холодов.       «Чувствовала ли себя Эльза на тот момент счастливой? Когда всё было так как должно было быть… Без боли, без страданий и каких-либо утрат в мёртвых тенях настигающей горести… Боялась ли она потерять такие краски светлых оттенков тех счастливых дней? Что она чувствовала на тот момент?» — к каждым, из таких режущих её душу тёмным прошлым, вопросам девушка день напролёт искала потерянный тем ушедший хаосом истинный ответ и она была готова по сей день себе признавать дважды, что навсегда позабыла вкус когда-то знакомого ей счастья.       «Но ведь, всё же хорошо…» — так думала Королева, а точнее — заставляла себя в это поверить, хоть и настоящая правда уже давно задевала своим твёрдым дыханием её спину… Стоило только обернуться и…       «Нет! Это не так! Это всё в прошлом!» — из-за всех сил закусывая свои губы старалась убедить себя Эльза, что они с Анной действительно стали счастливее их унесённого тем прошлым детства, которые с последними огоньками догорали в её безпамятстве смешанных грёз.       В очередное секундное мгновение, в порыве утопающих и горьких воспоминаний прошлого, она была готова признать свою вину в таких мучительных страданиях по отношению к своей младшей сестре Анне, которая несмотря на всю дикую отстранённость, в резьбе безпощадного одиночества, продолжала к ней тянуться и так же её любить всем своим сердцем, даже когда Эльза заставила девушку покинуть свою ледяную крепость на северной горе уже будучи с раненым, той холодной льдинкой, сердцем Анна всё равно продолжала настаивать на своём, дабы вернуть Эльзу обратно и зажить спокойной мирной жизнью в родных, обеим, стенах замка. Она ведь никогда не замечала эгоизма и всей холодной отстранённости Эльзы, продолжая любить и ценить дальше каждое мгновение проведённое с ней…       В широких коридорах дворцового поместья, чёткими звуками раздавались чьи-то цокающие шаги, где-то возле впредверий главного зала, пустующих полов и стен.       — Анна, постой же! — убедительно бросил Кристофф, следуя за медноволосой принцессой, которая была явно чем-то обеспокоена, судя по её нервной походке в шагах. — Вдруг ты ошибаешься и с ней всё в порядке? Как тогда, вспомни, ты чуть не ворвалась на важное заседание королевы, если бы не я. — перегродив ей путь ответил блондин, карии глаза которого, твёрдым взглядом смотрели на перед ним стоявшую девушку.       — Да, но тогда я немножечко вспылила и не додумалась дождаться её появления в гостиной. — сложив свои тонкие, аристократические руки, ответила Анна, на что Кристофф лишь досадно вздохнул, явно ожидая такого непонимания со стороны своей девушки.       — В таком случае, что же тебе мешает дождаться сейчас? С Эльзой всё нормально, ты же видела её сегодня утром. Жива и здорова. — продолжил кареглазый, убеждённо разводя своими руками в воздухе, пока Анна ровным и уверенным шагом направилась куда-то вперёд.       — А то, что она стала какой-то замкнутой и словно бы чего-то мне недоговаривает, тебя не удивляет? –чуть раздражённо протянула медноволосая, неосознанно пропустив рыжую прядь сквозь свои длинные пальцы.       — Ну, Эльза всегда была такой, тебе ли не знать, Анна. Ты же её сестра… — потупив свой взгляд чуть в потолок, ответил Бьоргман.       — Именно! — твёрдо и как-то подтверждающее кивнула девушка. — В том то и дело, что только мне и знать свою сестру, как никому другому больше. — сказала Анна, от ответа которой Кристофф приостановился, озадаченно глядя на уходящую принцессу. — Ты чего, Кристофф? — обернувшись чуть назад спросила рыжеволосая принцесса Резенграффе, недоуменно поглядывая краем своих берюзовых глаза на юношу.       — В каком-то плане… Ты всё же права. Думаю, тебе стоит самой поговорить с нашей Королевой. –ответил блондин, по-прежнему оставаясь стоять на месте.       — Кристофф… — как-то протянула девушка, чуть сжимая пальцы своих рук.       — Не благодарите за понимание «Госпожа Резенграффе». Систренские отношения — не мои проблемы. — с ноткой лёгкого юмора, ответил Бьоргман, пока Анна удивлённо смотрела на него, оставаясь на прежней дистанции.       — А как же ты..... — чуть взволновано спросила медноволосая, каким-то глубоким голосом.       — А я… — он слегка усмехнулся и потрепал свою светлую макушку головы. — …Пойду и… Посмотрю как там Свен. — ответил ей Кристофф, улыбка которого наигранно появилась на грубых устах.       — Я поговорю с ней и вернусь. Не теряй меня, хорошо? — тепло улыбнулась ему Анна, уже невольно делая свой шаг вперёд уходящего коридора.       — Я понял, хорошо. — сложив свои руки ответил блондин, когда Анна уже скрылась где-то в тенях того коридора, услышав вновь голос своего любимого позади себя.       — И да, Анна! — чуть прикрикнул он в дальнюю темноту. — Старайся не затеряться там надолго.       — Хорошо. — глухим эхом подала свой голос девушка, оставляя после себя глухие и отдалённые шаги.       «Кристофф, Свен, Олаф… Боже, как вы мне все надоели! Каждый день только вас и вижу. Кристофф, Кристофф, Кристофф… Жених, будущий муж принцессы. Ха, лучше променяю всех вас на родную сестру? А что, Эльза постоянно меня гнала, я рисковала жизнью. Она воплощение мощи а я простая смертная и я, я… Стояла. Насмерть! Всё, хватит терпеть и ждать, хватит быть в тени и спрашивать на всё подряд разрешение. Она королева, я принцесса, а значит мне подчиняется Совет и остальное ниже. Я второй человек в Эренделле и мы будем вместе. Решено!» — думала про себя принцесса и уже после этого добавила приставку «крон», что окончательно подчёркивало её статус второго лица королевства.       Одно дело мысли, другое то, что она подошла к двери в королевские покои, где сейчас отдыхала её сестра. Сначала Анна хотела постучать, но после передумав, забыв элементарные правила приличия, просто открыла дверь и зашла внутрь, прикрыв её за собой.       — Анна! — пылая яркой краской со стыда, королева быстрее завернулась в одеяло, скрывая аппетитное тело от посторонних глаз. — Тебя не учили стучаться и ты случаем не забыла, что я твоя королева?! — выпалила старшая на одном дыхании, чьи синие глаза были идеальны, хоть и метали молнии со злости.       — Эльза, — процедила младшая, прислонившись к двери и скрестив руки на груди. — В этот раз начнём всё с чистого листа. Ну и что, что ты королева? Мне известно, кто ты и что ты есть и это меня не остановит но, но… Есть одна ужасная пропасть, которую ни тебе, ни мне в одиночку не преодолеть… — повернула в двери замок, от чего Эльза впала в ступор.       Дальше случилось то, чего королева никак не ожидала от младшей сестры, а именно: подойдя на пару шагов ближе и остановившись, младшая Разенграффе поэтапно стала избавляться от одежды. Едва удивлённый и в тоже время недоумённый, в этой ошеломлённости, взгляд Эльзы в каком-то секундном ступоре застыл на упругом и женственном теле стоявшей поодаль от её кровати, младшей сестры, чьи золотисто-рыжие волосы, залитые в сумраке королевских покоев какой-то пламенной медью, колосисто свисали распущенными кончиками шелковистых прядей до самых ключиц, а плотная ткань едва длинной мантии, что покоилась на строгих плечах Принцессы Резенграффе, последним одеянием прикрывала её участки обнажённо-открытого стана упругого и так чертовски желанного тела, скрывая едва ненавязчивой тенью её осветлённые места на оголённых участках телесных изгибов в этом лунном отблеске полярной звезды, застывшей над переливами волшебного сияния, что так и мерцало в тёмной ночи глубоких небес. Едва-едва оторвав от своей прекрасной сестры весь зачарованный, в столь обнажённой ей красоте, глубокий взгляд, который был просто намертво к ней примагничен, Эльза в лёгкой панике отвела свои кристально-голубые глаза в сторону лунного освещения высокой оконной арки и как-то нервно, вцепилпсь своими длинными пальцами в прохладную ткань лёгкого одеяла.       — Анна, какого, прости меня, чёрта ты сейчас вытворяешь? Ты что, пила? — стараясь держать свою ровную тонацию на холодной ей ноте, безэмоционально спросила Королева, хоть и сама была готова себе признать насколько ей было страшно сейчас потерять это мгновение из-за своей характерной колкости и каменной маски так знакомой, «Величественной», всем Королевы Резенграффе.       — Нет. И даже не пытайся мне сейчас нагло солгать, что я, тебе безразлична! — убеждённо, словно бы весь сценарий и был ею давно написан, произнесла пламенноволосая, нервно дёрнув своей головой в таком ответе, не сводя своего отчаянного взгляда со старшей сестры, которая прибывала в том же лёгком шоке от внезапного поведения Анны.       — Ты в себе вообще? — едва избавившись от своей эмоциональной дрожи в голосе, ответила «Снежная Владычица», из-за всех сил стараясь придерживаться так трудной ей «открытости». — Анна, я не понимаю ни единого здравого смысла из твоей речи. — услышав так ожидаемый, в привычной холодности сего безразличия, ответ Эльзы, юная Принцесса Резенграффе твёрдым шагом подошла к ней чуть ближе, уверенным взглядом пронзая девушку насквозь.       На такое мгновение Анна неосознанно вспомнила их малые и даже несерьёзные конфликты детского прошлого, в которых обеим сёстрам редко доводилось и бывать, а не то, что бы даже вести какое-то своё участие в столь робком им всклоке.       — Не лги мне! — чуть повысив свою тонацию голоса, произнесла девушка. — Тебе ли не понять, каково это закрываться от всех?! Каково это просто молчать, наблюдая сквозь «ледяную маску» за жизнью, зная что родные тебе люди могут всегда поддержать и подать свою руку помощи в трудный для тебя момент! — её дрожащие, в этом порыве, слова так и доставали своими острыми кончиками лезвия до самой души Королевы, с каждым разом впиваясь всё глубже и больнее.       — Анна… — лишь тихо протянула девушка, как вырывающийся, в той горестной дрожи, голос младшей сестры так и продолжал разбиваться последними стрелами об её леденящую оболочку столь хрупкой, и чуткой души.       — Тебе ли не понять этого, Эльза… — прикрываясь своим плотным шлейфом королевской мантии, вновь произнесла принцесса Резенграффе, словно бы и не слушая последних слов от Старшей Королевы. — Когда до тебя уже дойдёт, что ты причиняешь таким образом боль остальным! Остальным тебя окружающим… — её печальный и на то же время пылкий взгляд светящихся бирюзой, в светлой от сияния темноте, глаз тяжело пал в сторону лунного отблеска лежавшей на стене тени и пока Эльза тонула в минутной малодлительной ей тишине, Анна вновь ответила ей, слегка понизив свою тонацию голоса в этой тиши. — …Как и причиняешь её мне… — мягко приземлившись на край широкой кровати в последний раз ответила девушка, бросая свой печальный взгляд в потёмки лунного отблеска, уже чувствуя насколько сильно эта боль сжималась в её груди проникая своим остриём до самого ядра сердца.       Заметив расстроенное состояние своей сестры, выражение лица которой заполоняло кромешною темнотой, о чём могла и пожалеть сейчас сама Королева, лишь продолжая тянуть глубокий звон напряжения этой тишины, вставшей между двумя сёстрами. «И снова я ступаю на ошибки прошлого.......» — в звенящим безмолвии пронеслось в голове у Старшей Королевы, пока натиск той мягкой тяжести не заставил её посмотреть в левую от себя сторону.       — Я поняла твой безмолвный ответ… Прости, что так вспылила… И… — она привстала с края кровати и плотно укуталась в свою мантию, закрывая открытые участки своего нежного тела. — Ещё раз извини, Эльза… Тебе не следовало всего этого знать. — чуть оглянувшись на свою сестру так же тихо ответила Анна, едва сдерживая свой стонущий крик, который так и встал раскалённым металлическим комом где-то в горле.       «За что? За что же ты извиняешься? За то, что призналась мне в тех чувствах, служивших нам тем запретом? За то, что ты оказалась гораздо сильнее меня, сдёрнув этот тяжёлый замок с пределов наших родственных границ?!» — в то самое непредсказуемое обеим сёстрам мгоновение, все выравающие и бушующие мысли «Ледяной Властительницы» замка превращались в дикое и мощное торнадо, в бурях которого её усталое сердце учащённо издавало тяжёлые ритмичные удары по груди, так и заставляя кричать её душу, которую беспощадно терзала та самая вина далёкого, Эльзе, прошлого.       — Анна… постой, я… — хотела бы ответить ей Эльза, на что младшая лишь приостановила её начатую фразу одним жестом руки, чей плавный взмах застыл где-то в воздухе.       — Нет… Это просто всё я и моя слабость, не вини себя… И прости, что так задела тебя… — уже собираясь уходить из пределов этой мерцающей в сиянии комнаты, ответила девушка, на что Эльза до боли зажала клыком свою губу уже раздражённо сжимая в пальцах мягкие простыни пастели, так и пытаясь умерить в себе сей нахлынувший на неё пыл.       «Твоя слабость? Да какая вообще здесь может быть слабость?! Когда Ты — оказалась куда сильнее меня… Ты, всё же, смогла поцарапать тот барьер между нами, а я, в отличии от тебя: не владеющей магическими дарованиями, — и вмятиной малой не наградила…»       В горле всё больше и сильнее зажимало стальной болью вставшей тяжести, от которой Эльза едва поднимала глаза на уходящую перед собою младшую сестру, изо всех сил стараясь не выплёскивать свои внутренние и так теснящие, её чуткую душу, эмоции. Слабым и каким-то неестественным голосом Эльза всё же бросила свой ответ.       — Анна… Стой. — на что юная Резенграффе лишь как-то гордо проигнорировала её дальний голос, уже цепляясь за ручку входной двери. — Анна… я сказала тебе стоять. — как-то более убедительно и твёрдо отозвалась лунноволосая, выпрямляясь в стоящем положении возле высокой кровати.       — Это приказ Её Величества или сестринская просьба? — как-то раздражённо и обиженно ответила Анна.       — Нет… — непредсказуемо протянула «Северная Королева», пронзая своим взглядом мерцающий оттенок полярных огней, которые так и вальсировали неким переливом на гладком полу королевских ночных покоев.       — Тогда я не понимаю… — ответила пламенноволосая, уже потянув на себя ручку белоснежной двери как вновь услышала очередной такой голос от старшей.       — Анна, ни шагу больше! — уже в порыве лёгких пламенных эмоций выговорила Эльза, изредка поправля свои, колыхающие от ветреного сквозняка, серебристые волосы, чей лунный отблеск отражался белой платиной в густых локонах «Леденящей Королевы».       — Ни шагу больше? — раздражённо и так же обиженно съязвила пламенная Принцесса, держась двумя пальцами за дверную ручку и в последний раз обернувшись назад в сторону своей сестры, колко и столь вызывающе спросила, не отводя своих бирюзовых глаз от Эльзы, чей отблеск так и сверкал под напором бледных лучей яркого лунного света. — Тогда что? Как же ты собираешься меня… — не успела и договорить младшая как резко отдёрнула свою руку от двери, едва радуясь такой защитной реакции, от чего её бледные, в изысканной аккуратности, ладони импульсивно вошли в дрожь.       — Вот как! — уже уверенно ответила Эльза и одним щелчком своих пальцев, мгновенно, толстым слоем заснеженного льда, заставила покрыться так надоедливую ей дверь, что служила той самой причиной грядущего, Анной, ухода из комнаты.       Испуганная и весьма удивлённая принцесса Резенграффе едва успела уберечься от резкого наката колющего и так неаккуратного оледенения, невольно чувствуя какую-то дрожь в своих кончиках аристократических пальцев.       — Эй, Эльза, что ты… — в сильном и столь глубоком недоумении лишь смогла произнести Анна.       Должно быть Эльза через чур перестаралась в таких терзающих её эмоциях, о чём и могло сейчас сказать такое неопрятное магическое явление, явно вызванное старшей от таких тревожных ей чувств. Не давая своего ожидаемого Анной ответа, девушка лишь отбросила свою непослушную прядку бледных солнечных локонов слегка назад, пока её, заметно испуганная, младшая сестра по-прежнему пронзала её тем же растерянным взглядом: то ли злости, то ли страха.       Сделав какой-то тихий выдох старшая Резенграффе, на плечах у которой из снежного полотна появилась хрупкая и тонкая прозрачно-белая шаль, приблизилась к рыжеволосой Принцессе, перегрождая своими руками обе стороны свободного пути и как-то вновь устало выдыхая, она уже ответила, обжигая своим прохладным дыханием оголённую шею напуганной девушки.       — Анна… Милая, послушай… — качнувшись своими бледными кончиками пальцев начала Королева, по-прежнему замечая ту растерянность со строны своей сестры. — Я никогда не хотела причинять тебе боль. Но, ты должна понимать насколько мне сейчас тяжело принять эту новую для нас жизнь: без замков, без войны… Без страха тебе навредить… — её слова звучали столь сипло и проникновенно, от чего младшая сестра удивлённо пронзала её своим глубоким взглядом сквозь слетающий, в их сторону, свет лунного касания. — Эльза..... — с тяжёлым выходом лишь протянула Анна, от чего где-то в её кончиках пальцев постепенно приливало каким-то жаром и так ей неприятным покалыванием.       — И я не могу посей день смириться с этой, так спокойной нам, жизнью… В Эренделл вернулось лето и люди никогда не будут бояться свою Королеву, так как Она больше не боится самой Себя… — в глазах у старшей сестры Резенграффе чуть заметно блестели выступающие холодные слезинки, а её бездонный взгляд в сиянии которого отражались перелевные огни ночного северного полотна, мерцающего в тёмном небе, сожалеюще смотрел на Анну. — И казалось… Что стало всё хорошо… Эренделлу больше ничего не угрожает и моя любимая сестра наконец зажила прежней и счастливой жизнью, в которой она так нуждалась… И наконец обрела свою настоящую любовь… Но не со мной… — после этих тяжёлых слов произнесённых Эльзой, Анна в учащённом ритме какого-то ступора ещё несколько секунд пронзала своими широко удивлёнными глазами скованный, в той печали, взгляд сестры.       «Так… Ты тоже… Господи, как же мне сложно было это в тебе заметить, насколько я оказалась глупа и эгоистична!» — в порыве усиленного потока так и летели все её мысли, от которых у Анны всё ещё тяжалело привычное ей дыхание с тревожным ритмом взволнованного сердца.       — Ты вполне имеешь права на то, чтобы меня сторониться… И это сложно объяснить словами, Анна… Я… — не успела «Ледяная Владычица» Резенграффе и договорить, как мякий и тёплый палец Анны прилёг ей на губы, которые оказались без единого удивления прохладными как самый первый снег, на что Королева застыла на месте, словно бы боясь потерять это мгновение.       — Я знаю..... — тихим жарким шёпотом произнёсла девушка, трепетно касаясь пальцами её бледного виска, запуская свои длинные пальцы в лунные прядки её волос, уже замечая как Эльза прикрыла свои ярко голубые глаза, молясь про себя о сказочной вечности того моновения. — Поэтому, позволь показать тебе кое-что… — произнесла пламенноволосая, едва заметно поглаживая своими пальцами её серебристые и мягкие прядки на бархатном виске, словно бы заставляя их времени остановиться на столь хрупкое и какое-то тёплое мгновение, вставшее между двумя сёстрами.       — Анна… Прошу тебя, свет ты мой милый, солнце ты ясное в жизни моей заснеженной… — тёплый и полный той родимой нежности голос «Ледяной Королевы», лишь подтолкнул Анну навстречу чужим губам, что в неком обледенении со слабым ожогом оставили в этом касании тонкий морозный узор после себя, от чего младшая Резенграффе жарко дыхнула в бледные губы своей Королевы, нежно и желанно обвивая своими тоненькими руками её за шею.       — Я твоя и никому тебя не отдам. Но дай отныне мне слово, что с этой лунной ночи и впредь спать будем в одних покоях, никаких секретов и править хочу вместе с тобой. Ты королева, значит я твоя крон-принцесса и значит, что Совет исполняет наши приказы и мы вместе пишем законы. Ты услышала меня, любовь моя? — уже почувствовав полную свободу действий и влияние, задала прямой вопрос Анна.       — Солнце моё, для тебя всё, что угодно, а сейчас ласкай меня и докажи, что твои слова истина, как любовь, которую мы сегодня откроем. — скинув на пол одеяло, избавив младшую от одежды, Эльза прислонилась к ней всем телом.       Сливаясь воедино два тела — нежный персик и парное молоко, ласкали контуры друг друга, ощущая легчайшим прикосновением каждый изгиб. Подойдя к кровати и повалившись на неё, сёстры отдались во власть бурной страсти. В тусклом лунном свете, что проникал через окно, над кроватью непонятно откуда взялось голубое свечение. Одна дева с платиновыми волосами лежала на мягкой перине, другая с медной гривой восседала на ней, подняв руки высоко над головой, соединяя их в замок и чужие ладони с длинными, тонкими музыкальными перстами накрывали упругие мякоти, которые отныне могли ласкать только эти руки, принадлежавшие хозяйке маленькой и очень красивой страны.......