Ты горы подъемлешь?

Тэхен стоял перед ним, потеряв дар речи, ну а что еще он мог ожидать от собственной природы, что его примут? Он с пронзительной печалью смотрел на Чонгука, начал открывать дверь, но рука соскочила от несобранности. Покинув больницу, Тэ сел в машину в полной тишине и завел двигатель. Руки все еще не слушались его, он все еще чувствовал себя отвратительно, в горле ощущалось легкое сжение. Юнги предлагал ему остаться дома, но Чонгук, видимо, был важнее всего в этом мире для Тэхена, потому он и поехал. По приезде домой, Тэхен опять не решался зайти в дом. Вампир не мог принять себя, боялся, что эти чувства — ошибка. Его переполняли сомнения, которые как известно отравляют все самые лучшие чувства. Сомнения стали частью его жизни с тех пор, как он влюбился. Он переживал, что у него не получится любить столь отрадно и чувственно и пусть он читал много романтической и любовной литературы в свое время, ему было крайне непонятно, как устроена такая жизнь: спокойная и безмятежная, когда рядом с тобой есть кто-то, кого ты истинно любишь и всегда можешь прийти на помощь. Мысли его, как сплетенные между собой ленты, перепутывались, Тэ долго думал о том, как найти компромисс с Чонгуком, как выйти с ним на новый уровень отношений. Он даже не мог понять по истине нужны ли ему эти отношения или он опять пытается получить выгоду, ведь изначально его цель была влюбить в себя хоть кого-то, чтобы получить желаемую смерть, забвение, о котором он так мечтал на протяжении ста лет. Теперь же он не хотел умирать, в нем процветала любовь и чувства его становились более чуткими. Он перебрал множество идей для свиданий, для подарков, для того, чтобы проводить больше времени вместе. Чонгук не мог уснуть, его тревожила бессонница, ведь как только он закрывает глаза он видит оголенные клыки, ощущает жгучую острую боль, привкус крови во рту. Еще больнее было осознавать, что он оттолкнул от себя единственного, кто мог бы быть с ним. Он не хотел думать, но мысли с каждым разом приходили к нему, не оставляя обостренный разум в покое. Вскоре он уснул, его сон был беспокойным, порой он вскакивал от любого шороха и вглядывался в темноту, затем с той же резкостью зарывался в одеяло. Тэхен не хотел мешать ему, но не заметно для всех проник в палату через окно, он был аккуратен. Он с нежностью и отчаянием разглядывал человека, пытался разгадать его загадку. Тэ видел, что дыхание Чонгука становилось быстрым и неровным, а сердце билось чаще, он подумал, что любимому снится кошмар, отчего он сел на колени рядом с его постелью и взял за руку. Заглянув в его разум, он увидел ужасные картинки, не дающие парню покоя. Тэхен сосредоточился на светлых мыслях и передал ему картинку: яркий закат, с заходящим за морской горизонт красным солнцем; шум волн, запах морской воды, звук песка под ногами, две чайки, пролетающие в небесах; смех Тэхена счастливый и радостный, смех Чонгука, наполняющий жизнью все вокруг, их нежные, грациозные движения под лучами солнца. Спокойствие и умиротворение. Мир для них обретает особое значение, ценность, что имеет место быть. Любовь, что покоряет их сердца и заставляет танцевать вальс на песке. Кроткий поцелуй, доставляющий трепетную дрожь по всему телу. Красота летнего пейзажа, разливающаяся под небесно-голубой пеленой, что окутывает все вокруг в глубине безмятежного света. К утру Тэхена уже не было. Он ушёл домой, еще до того, как солнце начало показываться. В Пусане было тепло и спокойно, он гулял на пляже, находил небольшие булыжники в песке, которые забрасывал далеко в море, сопровождая их беспечной пустотой и грустью об утраченной зря дружбе. Лишь капля крови, напугавшая его, изменила ход событий, изменила ему самому. Вместе с тем оставалась тревога, ведь Марк был все еще жив и гулял по улицам города, вероятно, убивая людей и охотясь на Тэхена, а еще хуже, если на Чонгука. Тэ остановился, сел на еще не прогревшийся песок и начал пронзительно вглядываться вдаль, там за морской пучиной был весь мир, озаренный светом. Легкая улыбка отразилась на его лице, вера в прекрасное посетила его душу и поселила в сердце надежду. В этот момент он испытал счастье, которого никогда раньше не испытывал: ни от крови, ни от секса, ни от смеха. — Привет, — Чонгук подошел со спины и стоял в неловкой, неуверенной позе. Тэхен развернулся и блеснул быстрым взглядом. Он поднялся с песка и направился к Чонгуку. Тот стоял под лучами солнца, его лицо оливкового оттенка казалось выразительным и блестело от падающего света. — Привет. — тихо, еле заметно произнес Тэхен и встал напротив него, — Почему ты здесь? Ты еще слаб. — Я выписался раньше, потому что не мог больше там находиться, хотел поехать домой, но решил поглядеть на море, а тут ты. Судьба ли? — усмехнулся он, устремив взгляд на волнующееся море, — Должно быть, я был груб с тобой вчера, хотел позвонить тебе сегодня, но без этого нашел. — У меня была бы такая же реакция, — ответил Тэхен и предложил прогуляться по побережью. — Если ты вампир, то как ходишь под солнцем? — Это тебя волнует больше всего? — улыбнулся Тэ, поджав уголки губ, будто это показалось ему смешным. — Оказывается, я тебя совсем не знаю и пытаюсь выйти на контакт. — Будто я инопланетянин? — пошутил он. — Нет. Не знаю. Это еще больше рассмешило Тэхена, и он на секунду задумался, — вампир выглядел отстраненно от мира. — Обычно, вампиры сгорают на солнце, сразу же превращаясь в тлен, другие же, более разумные, научились контролировать это с помощью солнечного камня, — Тэ указал на перстень с желто-оранжевым камнем, который отдавал золотом на солнце, — кто-то носит его, как я, в виде украшения, кто-то умудряется положить его в тело. — Простой камень подойдет? — Нет. Только зачарованный. Чонгук остановил его, взял руку в свою и начал крутить, чтобы увидеть всю красоту, заложенную в каммне. — Он красивый. — Чонгук завороженно разглядывал его. После этого они шли дальше, удаляясь от города. Тэхен рассказал ему о влиянии крови и яда и на организм человека, и на организм вампира, затем упомянул скорость и способность проникать в разум людей, а потом и вовсе перешел на рассказ о супер-силе. Он говорил о вампирах в общем, без упоминания своей личности, которая была отлична от других. Чонгук слушал Тэхена, вникая в его рассказ, его тревожность сменялась лёгким успокоением, особенно когда Тэ улыбался. Страх того, что он причинит ему вред отступал, ведь вампир казался милым и чутким, но очень сдержанным. Изредка шутил. Чонгук попросил остановиться и перевести дух, как бы он не хотел показать, что он не слаб, он был именно таким. Парень тяжело вздохнул и устремил взгляд на морской пейзаж, вместе с тем перед ним стоял Тэ и обеспокоенно наблюдал. Вампир галантно предложил свою руку, чтобы погулять еще немного. Они продолжили свой путь, держась за руки. Прошло около двадцати минут, когда они небыстрым шагом добрались до конца пляжа: они шли неспешно, и пусть оба были в кроссовках, звук песка, сопровождающийся отменным шумом волн, бьющихся о скалистый берег неподалеку, вызывал дежавю. — Пожалуй мне следует пойти домой, — Чонгук стоял напротив Тэ и достаточно спокойно произнёс. — Я тебя довезу, твое здоровье сейчас важнее всего, — он мягко улыбнулся и нежно коснулся своей ладонью его щеки. Чонгук хотел отказаться, но поддался чувствам и неуверенно кивнул. Что-то рушилось в нем, он сам не понимал что. Это было слишком тяжелым бременем, которое он взял на себя, согласившись в тот день поехать с ним. В нем происходила борьба между добром и злом, отчего он либо загорался от гнева, либо падал в умиротворение. Спустя пятнадцать минут автомобиль Тэ подъехал к небольшому многоквартирному дому. Они сидели в полной тишине, не знали, что сказать друг другу. Чонгук холодно попрощался и вышел из машины. Тэхен был опустошен, единственное, что он мог сделать — уехать в горы Пусана, где он бы ушел в грезы, не думая ни о чем. Чонгук поднялся домой, родители были рады видеть сына, но он казался истощенным и без каких-либо восклицаний закрылся в комнате. Чонгук лег на кровать и глядел в потолок, он был также пуст, как этот побеленный потолок. Он закрыл глаза и представил величественные, грандиозные горы, на склонах которых росли небольшие деревья и кустарники, воздух был разряженным, спокойствие наступало быстро, все тревоги уходили на второй план. Только он и бескрайнее творение природы, простирающееся на миллионы, миллиарды километров. Шум горного ветра, будто свист пронизывает человеческий дух до основания самых костей, а небо будто касается земли, лавирует над ней в полной невесомости, где весь мир замирает под музыку природы. Где-то в далеке, меж склонов слышен ручей, быстрый и холодный, свежий и живой, который уходит в водопад, и вода не успевает коснуться земли, падая с высоты. Этот благородный шум приносит больше удовольствия, чем обычные мирские наслаждения. Солнце светит в его лицо, согревает своим безмерным теплом, окутывает заботой и чистотой. Яркий свет виден сквозь закрытые глаза, он состредоточение всего самого прекрасного на Земле. Горы. Горы. Их резкие склоны, поросшие травой. Их каменные вершины, покрытые слоем белоснежного чистого снега. Все вокруг, как ангельская благодать разливается и пробуждает душу, заставляет сердце биться чаще, но направляет дыхание в иной мир, в мир полной любви и умиротворения. Он улыбается сквозь мнимый сон и чувствует как все его проблемы и насущные мысли покидают голову, становится легче дышать. Чонгук не заметил как грезы направили его в сон, полноценный и желанный.