Ты горы подъемлешь?

Тэхен очнулся во тьме, он не заметил как уснул в машине. Ночь уже опустилась на землю, небо было практически черным, словно огромная кисть с черной краской прошлась по нему, как по холсту. Он долго не мог прийти в себя, смотрел во тьму, пытаясь увидеть хоть какой-то огонек, но это было тщетно. Он умер? Первая мысль была такова. Что-то в его душе щелкнуло, отчаянный луч света прорывался через его грудь, разрывая сердце. Мир озаряло светом, и мысли распутывались из ужасающе запутанного комка, что каждый раз становился меньше. Вокруг Тэхена кружились нити, они обвивали все пространство, не оставляя свободного места. В этой пустой коробке, что простиралась на тысячи километров в ширь и тысячи километров ввысь, освещенные белым холодным светом тени нависали над ним и кружились, как ангелы. Они касались его, но не причиняли боли, только перепады, которым подвергалось замкнутое бесконечное пространство, заставляли нервничать, особенно в тот миг, когда тени в белых мантиях поднимали его ввысь, схватив за руки. Его дыхание захватывала высота, та высота, о которой говорят в фильмах и пишут в книгах, высота всего мироздания, всей любви, которая была в нем когда-то очень давно, в беззаботном детстве, в той прогулке по лесу, когда они посадили дуб. Они оставили его на тонкой нити, что была протянута меж двух земель, берегов которых не было видно, они словно были невидимыми. Он двигался медленно, постоянно думая, что сорвется в пустоту. Тэ был на краю мира, потому что в один миг его ослепил яркий свет, но он держался из последних сил лишь бы не упасть. Открыв глаза, вампир узрел бесконечное умиротворение с природой. Вокруг него лавировали острова, каждый из которых заряжался энергией из общего источника, находящегося на святой земле. Святая, потому что там было нечто странное и чудесное одновременно. Это был не силуэт, не человек, не ангел. Это был сгусток энергии, отдававший все зависающим в воздухе островам. Он был очарован, ведь целый мир открылся для него с другой стороны. Каждый остров символизировал силу, скрытую во всех людях. Облака клубились и танцевали в розово-сиреневом небе, вместо солнца там была другая звезда, отражающая все мироздание. Небосвод был перламутровым, меж облаков струились лучи, это был не воздух, а вода. Тэ понял это, когда бросил камень вдаль, а тот улетел ввысь от того, что была полная невесомость и все, что было в этом волшебном мире не поддавалось законам физики. Чей-то голос прозвучал далеко оттуда. Он был знакомым, звал его. Позади послышались шаги. Ноги неизвестного человека утопали в зеленой траве. — Тэхен. — воззвал до боли родной голос, нежно звучавший из уст женщины небольшого роста. Тэ развернулся и не поверил своим глазам. Перед ним стояла мама, она ясно улыбалась ему и дотронулась до его щеки, гладила её. Воспоминания из далекого детства всплывали в его разуме, из глаз потекли слёзы, а на душе все озарилось светом, которого он никогда не смог бы увидеть. Счастье на его лице сложно было не заметить, в то же время он начал винить себя за то, что изменило его, уничтожило в нем всю любовь, превратив в бесконечный цинизм и самолюбие, вызванное серьезным потрясением. В смерти матери он винил только себя, ведь он не помог ей выбраться из огня. — Мама, — Тэхен сдерживал эмоции, чтобы не заплакать и не броситься в истерику. — я так виноват перед тобой. Я оставил тебя в пламени. — Тэхен, ты не оставлял меня в пламени. Когда огонь охватил наш дом, я схватила тебя в первую очередь. Ты же помнишь, что балка, проходящая между двумя стенами упала и придавила мне ногу. Я выпустила тебя и сказала бежать к выходу. Ты ничего не мог поделать. Такова была моя судьба. И такова твоя судьба, которая привела тебя сюда. — Я умер? Если да, то это лучшее место, где я когда либо был. Она засмеялась, как смеялась тогда, когда они гуляли по лесу и играли в салочки. Гонялись друг за другом. — Нет. Это твой сон. — И все же я не хотел бы этого знать. Мне никогда не снились такие яркие сны, всегда мрак и кошмары. А тут, будто рай. Посмотри, вокруг волшебство, красота, безмерная гармония. — Тэхен, твоя душа еще не исчезла, в ней остался свет, ты можешь все исправить, но все равно останешься на темной стороне. — Я устал, мама, я не хочу быть среди удушающей тьмы. Я не хочу, — отчаянный взгляд выражали его глаза. — Ты вампир. И если ты таковым являешься. Прими же себя. Прими свою природу, — она крепко обняла сына. Тэхен испытывал наслаждение и не хотел покидать свой сон, но голос, звавший его, звучал все громче и громче. — Тебя зовут, сын. Пора просыпаться. — Я не хочу. — Помнишь мои слова? В любви тонуть… — Безудержное счастье, спасающее душу. — Помни всегда об этом, не смей винить себя. — она смотрела в его душу и поселила в сердце надежду, — А теперь прощай… — она улыбнулась, рпзвернулась и ушла в долину. — Мы еще встретимся? — крикнул он, что голос заполонил все пространство, отзывался эхом в далеких краях, которых не было видно. Ответа не последовало, она просто шла вперёд, так далеко, что виднелось лишь маленькое белое пятно, которое превратилось в сгусток энергии, и словно комета отправилась в небо. Обычно, мы видим звезды, падающие на землю, а не улетающие с нее. Была ночь. Вокруг летали светящиеся мотыльки, один из которых сел на плечо Тэхена и свирестел. Он украдкой взглянул на него и увидел фею. Они кружили вокруг него и пели песню, слагая легенды о существе, которое являлось истинным злом, но любило человека и однажды пожертвовало собой ради него. Оно погибло во имя любви. Он воодушевленно наблюдал за этой картиной и не верил себе. Не верил, что сон может быть таким прекрасным, полным любви и гармонии. Все в нем переворачивалось, будто тьма ушла прочь, а он вернулся в детство. Во времена, когда был счастлив и беззаботен. Улыбка не спадала с его лица. Все это уничтожил голос, отчаянно звавший его, начинающий истошно кричать. Тэхен резко открыл глаза и увидел перед собой Юнги. Он сидел рядом с ним, вытащив его из машины. — Ты в порядке? — спросил он. — Я просто спал, — ничего не понимая, отвечал сонный Тэ. — Тебя не было два дня. Ты выпал из мира. Поначалу я искал тебя на пляже, а потом, разочаровавшись в бесплодных поисках, открыл GPS и нашел тебя в горах. По пути сюда вспомнил, что это твоё любимое место во всем Пусане, ведь здесь потрясающие горные пейзажи и невероятный вид на море. Я знаю тебя слишком хорошо, Тэ. — Не ожидал, что меня будут искать… — засмеялся он и резко повернул голову в сторону долины, где горел огонь, вокруг которого сидела семья. Они рассказывали друг другу истории и смеялись. — Должно быть, семья — лучшее, что может обрести человек. — Юнги с забвением смотрел на эту идиллическую картину и улыбался, вспоминая что-то своё. — Может быть, ты прав. — Что у вас с Чонгуком? Как он отреагировал? — Все неоднозначно, — холодно ответил Тэхен, упав на сырую землю и устремив свой взор в бесконечное звездное небо, — видишь, Касиопея, — указал пальцем он. — Тэхен, я серьёзно, не переводи тему. — Он был холоден и отлучен, но старался говорить со мной. Как бы я не хотел его оставить сейчас, у меня не получится, ведь Марк знает, что он моя главная причина жить и моя главная слабость, а значит попытается убить его. Знаешь, Чонгук, как благородный яд, который не отравляет, а заставляет меня улыбаться. — Думаешь он примет тебя? — Хотел бы я сам себя принять. — Чимин тоже был убит горем, узнав обо мне. Он уехал на месяц к семье, и я помню ужас в его глазах, когда он увидел меня в крови, когда он не знал, что спросить и как отреагировать. Его крики и упреки в мою сторону, проклятия, которые он посылал, убивали меня. Он говорил, что из-за чудовища разрушил свою жизнь, рискнул всем, а в тридцатые годы двадцатого столетия это могло бы стоить ему жизни. Я помню телеграмму, которую мне принес почтальон в тот день. Открыв ее, я опешил, он просил любви, просил, чтобы я приехал. После этого мы прожили еще год в спокойствии, он был человеком, пока… — Юнги замолчал, задумчиво глядел в горизонт, сидя рядом с Тэ. — Я помню. — И все же мне жаль, что я не убил Марка еще сто сорок лет назад. Почему ты меня остановил? — Юнги ожидал ответа. — Знал бы я. Наверное, потому что был зависим от него, все-таки мы дружили на протяжении полувека. — Дружба. — усмехнулся Юнги, — дружба, выгодная только ему — рабство. — Да он убил твою невесту и обратил тебя, но я же не знал тогда, да и не мог резко перейти на твою сторону, поэтому понимаю твою боль и ненависть к нему. — Для чего ты начинаешь болезненную тему? — Я пытаюсь объяснить тебе, почему отпустил его. — Ты оправдываешься. — Ни капли. — раздражённо ответил Тэ и поднялся с земли, — я не был виноват в том, что ты не смог спасти ее. Она же увлекалась вампиризмом, а значит была обречена. Рано или поздно наткнулась бы на какого-нибудь психопата. — Я думал в тебе есть хоть что-то человеческое, Тэхен. А ты все такой же циник и самовлюбленный педант. — Какие высокие слова, — желчно скривился он. — Твой эгоизм не знает границ, — Юнги разочарованно поднялся с земли, дошел до своего автомобиля и произнёс, — может мне не стоило тебя искать, — он сел в машину и уехал.