Ты горы подъемлешь?

Чонгук собирал свой чемодан, хотя Тэ говорил, что они купят все нужное в Риме. Он брал не нужные вещи, невзирая на просьбы взять лишь необходимое: какие-нибудь лекарства, нижнее белье, свой ноутбук, пару футболок и худи, чтобы не замёрзнуть, они же все-таки не на день едут, — но Чонгук набил чемодан вещами так, что Тэхен, словно мамочка, разбирал то, что не нужно, и о как он удивился, когда вытащил из тайного кармана небольшого плюшевого мишку. Ребяческий взгляд Чонгука с бегающими глазами заставил Тэ усмехнуться и оставить медведя в покое. Раз он взял его, значит игрушка была ценной. — Ей богу, ты как дитя. — вампир поднялся с пола и подошёл к Чонгуку, — мне кажется, я влюблен в тебя до сумасшествия, — он взял его руку и нежно поцеловал. Рано утром возлюбленные отправились в аэропорт и сразу же прошли регистрацию на рейс. Прогулялись по магазинам, в одном из которых Чонгук перемерил все солнечные очки, а Тэхен фотографировал его, затем они купили кофе и насладились горячим ароматным напитком. Чонгук с нетерпением ждал рейса и с печалью глядел на часы каждые пять минут, пока они сидели в зоне ожидания. Как только началась посадка на самолёт, возлюбленные прошли первыми, поскольку Тэ купил для них самые комфортные места в первом классе. Они были рядом друг с другом все это время. Поначалу Чонгук посмотрел два фильма, в то время как Тэхен читал некую книгу. Затем подали обед, после которого они уснули, держась за руки. Сначала их самолет приземлился в Лондоне, где возлюбленные ждали прямого рейса до Рима. Чонгук заснул даже на твёрдой неудобной кушетке аэропорта, сидя, положив свою голову на плечо Тэ. Вампир нежно поцеловал его в висок и расслабленно закрыл глаза. Через три часа возлюбленные прибыли в Рим. На улице было тепло и темно, дул легкий, практически не заметный ветер. Они взяли такси до отеля и отправились в путь, Чонгук еле стоял на ногах и как только сел в автомобиль сразу же заснул, снова склонив голову на плечо Тэ. Тэхену не спалось, он разглядывал огни ночного города и вспоминал свои прежние поездки сюда. Чаще всего он приезжал один для того, чтобы встретиться с вампирским кланом, а потом посетить музеи и известнейшие архитектурные сооружения, сохранившихся со времен Древнего Рима. Эти полуразрушенные колонны вызывали у вампира восторг, а порой разгулявшаяся фантазия отправяла его в ту эпоху. Проезжая Колизей, вампир вспоминал, как беседовал там с главой клана насчет освобождения своего старого, такого же древнего, как и сам город, друга — Клавдия Дорея. Его отпустили, но позже узнали о его самоубийстве. После этого они приехали в отель, где их радушно встречали. Чонгук отдал свой паспорт для регистрации, после чего портье улыбнулся и воскликнул: — Поздравляю вас с днем рождения, господин Чон, — парень смущенно улыбнулся и поблагодарил его. После этих слов Тэхен украдкой взглянул на возлюбленного и ждал, когда их оставят наедине. В номере, где открывался вид на собор Святого Петра, купол которого вздымался над всем городом, показывая грандиозность и величие, где был небольшой балкон с кованной, фигурной перегородкой, где мягкая, воздушная кровать занимала большую часть пространства, Чонгук молча упал на постель и хотел было уснуть, но Тэхен попросил его подняться. — Почему ты не говорил мне про день рождение? — Я не успел и забылся, да и какая разница? Тэхен, давай утром ругаться по этому поводу, потому что сейчас мне это не интересно, — он уснул, не раздеваясь и не разбирая постель. Тэхен же отправился в душ, а после валился с ног, залез под воздушное одеяло и уснул. Они проспали до обеда, однако Чонгук проснулся к завтраку, совершенно не выспался и был раздражён. Уже с утра ему звонили старые друзья из школы и родственники. Он закрылся в ванной, набрал теплой, почти холодноватой воды и буквально заснул на пятнадцать минут, после чего вышел и хотел забраться под одеяло, но в итоге спустился в в столовую, откуда стащил три сладких булочки и только после этого, со спокойной душой продолжил спать, крепко обнимая Тэ, прижимаясь к нему, закидывая ногу на его тело и томно дыша ему в затылок. К полудню Тэхен проснулся от стука в дверь, к ним пришла горничная, но он вежливо попросил ее уйти. Он решил, что не стоит обсуждать тайну, завязанную на дне рождении, а уж тем более ругаться из-за этого, и просто позвонил в доставку цветов, заказал букет, а затем спустился на ресепшн, чтобы арендовать автомобиль, а также забронировать лучшее место в одном из самых роскошных ресторанов Рима. После этого Тэхен вернулся в номер и лег рядом с Чонгуком, ласково покусывал мочку уха, целовал его нежную шею, прикасаясь разгоряченными губами; он дотрагивался холодными тонкими пальцами до расслабленного тела парня и следил за выражением лица Чонгука. Тэ заметил, как ресницы возлюбленного дрожали, а на лице застыла довольная и легкая ухмылка. «Прекрати, Тэхен, — робко произнес Чонгук, но ощутив холодную руку любимого чуть ниже живота, продолжил, — хотя нет, не смей останавливаться». Тэхен не собирался останавливаться и сел на парня сверху, прикасаясь к его груди; сначала он поцеловал его, дерзко, мокро и безжалостно прокусив губу, отстраняясь тянул ниточку слюны, скатившуюся по подбородку; затем с таким же энтузиазмом опускался ниже, медленно проводя языком по груди, примыкая к твердым соскам; спускался ниже, заставляя Чонгука набирать больше воздуха; его тело приятно содрогалось под властью Тэ, умело делающего минет; парень сладостно стонал с придыханием, захватывая как можно больше воздуха и сжимал простынь рукой, чтобы удержать непослушное тело, изгибающееся от наслаждения; последний протяжный стон вырвался из горла Чонгука, он извивался, шипел и тяжело дышал, его руки дрожали, а тело предательски размякло. Тэхен самодовольно улыбнулся и коротко поцеловал Чонгука в губы. Парень неловко посмеялся и пальцем стёр каплю спермы с уголка губ возлюбленного. Тэ упал рядом с Чонгуком и кротко поцеловал в плечо, сохраняя невинный взгляд, пронзительно смотрящий в глаза Чонгука. Парень начал громко заливаться смехом, вызывая у Тэхена смешанные чувства; он повернулся лицом к Тэ и прокричал на весь номер: «Я люблю тебя», после чего накинулся на вампира с крепкими объятиями, незаметно зализая на него. — Чонгук, нам нужно привести себя в порядок, чтобы поехать в ресторан, — прошептал Тэ, касаясь своим носом носа любимого. Парень ничего не успел ответить, так как в номер постучали. Он накинул на себя халат и открыл дверь. Перед ним стоял запыхавшийся курьер с букетом нежных белых кустовых роз. Чонгук расписался и закрыл дверь. Он с удивлением разглядывал обнаженного Тэхена, смущенно прикрывающегося простыней. Он выглядел так, будто спустился с небес, лучи солнца освещали его тело, тень от тонкого тюля и высокого цветка падали на часть его лица. — Тэ, этот букет прекрасен, — Чонгук поставил цветы в вазу и слегка улыбнулся, это чувство было новым, его не беспокоили душевные распри прошлого, парень просто старался наслаждаться тем, что имел; он развернулся к Тэхену и облокотился на полку, где стоял телевизор, ваза, телефон и множество других предметов декора, — И ты тоже прекрасен, во всех смыслах. — Так, нам нужно одеваться! — воскликнул Тэхен, поднявшись с постели и хлопнув. — Тэхен, я после тебя в ванную схожу, ладно, — Чонгук смущенно отвёл взгляд на балконную дверь. — Мы можем пойти вместе, — ухмыльнулся он и подошёл ближе к Чонгуку, примкнув своими губами к его, и медленно запуская свой язык в рот возлюбленного. Пылкий и влажный поцелуй заставил Чонгука содрогаться, безмерная любовь Тэхена обдавала его жаром, отчего он начинал слегка задыхаться; в это время Тэ прикоснулся губами к шее парня, оставляя небольшой, аккуратный засос, но его обоняние обострилось, запах плоти и крови ударил в голову. Лицо вампира искривилось и желание вкусить запретный плод возрастало, он сдерживал свой пыл, после чего прошептал: «Да, ты пойдёшь в ванну после меня…», — он отстранился, не показывая лица. Через полтора часа возлюбленные вышли из отеля и отправились в путь. Тэхен старался ехать медленнее и рассказывал историю про каждую достопримечательность или улицу Рима. Проезжая мимо Колизея, простирающегося в центре города и поражающего своей могучей историей, Чонгук с завороженным взглядом наблюдал как великое сооружение утопает в золотисто-красных лучах заходящего за горизонт солнца. Они катались по узким улочкам, погружаясь в далекую, эфемерную древность; Тэхен оставил автомобиль на стоянке, а Чонгук преданно следовал за ним, открывая для себя новые места и заполняя сердце новыми воспоминаниями. Тэ фотографировал его и параллельно рассказывал истории мест, где он когда-то гулял, в далеком девятнадцатом веке. Они прогуливались, держались за руки и часто останавливались, находя потрясающие виды, делали совместные фотографии; остановившись на перекрестке, где через дорогу стоял Колизей, возлюбленные попросили проходящих мимо девушек запечатлеть их на камеру, освещенных теплым солнцем. Были и простые фотографии, где они ярко и широко улыбались, были фотографии, где они дурачились, но вместе с тем были и те, на которых они нежно целовались, держались за руки и обнимались. Когда солнце зашло за горизонт, и где-то вдали оставалась красная полоса, отдалённо напоминавшая о былом дне, Тэхен попросил Чонгука закрыть глаза, но у него не нашлось платка, поэтому он снял с себя тонкий черный галстук и завязал его на глаза; вампир взял его за руку и аккуратно повёл к автомобилю, заботливо открыл дверь и поцеловал любимого в уголок губ, в шутку растрепав уложенные волосы. Тэ сел за руль, включил спокойную, умиротворенную музыку. Их путь был не так далек, и они остановились возле пятиэтажного непримечательного жилого дома. Тэ, как джентельмен, открыл пассажирскую дверь и подал руку Чонгуку; он помогал ему подниматься по лестнице. Это был частный ресторан на последнем этаже здания. Роскошный и дорогой ремонт в цвете шампань с легкими, буквально воздушными, мраморными колоннами воссоздавал атмосферу, казалось бы, давно забытой древности, когда из религиозной регрессивности рождался Ренессанс. На стенах висели репродукции картин великих художников эпохи Возрождения. Это место было светлым и притягательным, но довольно дорогим, потому что в зале сидело немного людей, но они все были одеты как императоры и императрицы, будто были новыми законодателями стиля и магнатами. Тэхен сел напротив Чонгука и попросил его снять галстук. Парень зажмурился и смешно искривил лицо, а после разглядел убранство этого заведения. Он мгновенно выпрямился и принял основательно важный вид, должно быть, испугавшись помпезности, надменно посмотрел на Тэхена, но при этом нервно глотнул воды, налитой еще до их прихода, чем рассмешил Тэ. К ним подошел официант с бутылкой красного вина, а затем предложил меню. — Я бы хотел заказать пасту. — скромно произнес Чонгук. — Два десерта тирамису, мне и моему партнеру, две порции карбонары и лично для меня что-то из MP-меню. — Вы пожелаете определенную группу или я могу принести вам блюдо на свое усмотрение, — официант тактично подчернкнул. — Первую положительную, пожалуйста — прошептал Тэ и подмигнул. Официант ушел, оставив их наедине. Чонгук чувствовал себя не уютно, что-то не позволяло ему расслабиться и быть собой. Он бегло оглядывал посетителей, постукивая пальцем по столу. — Ты нервничаешь? — уточнил Тэ, накрыв его руку своей. — МР-меню создано специально для вампиров? — Чонгук говорил тихо. — Да. Около тридцати лет назад в Италии был заключён тайный мир между вампирами и людьми, по которому мы не убиваем их, а они не трогают нас, при этом городские больницы поставляют кровь в специально отведенные рестораны. — Но если об этом узнают другие вампиры и приедут сюда, может начаться хаос, — Чонгук задумчиво посмотрел в глаза любимого. — Знают только избранные, а те, кто приезжают и совершают убийства, чтобы прокормиться: либо становятся оправданными жертвами экзекуции, либо высылаются из страны. — Почему ты знаешь? — Я был на заключении договора и знаю совершенно все. В этот момент подошёл официант и галантно открыл бутылку красного полусладкого вина, сделанного из лучшего сорта сицилийского винограда. А перед Тэхеном поставил ещё один бокал, в который позже налил крови. Возлюбленные ещё долго говорили о нюансах поездки, Тэ рассказывал про их маршрут. Между ними снова пробежала искра, когда Чонгук, выпив бокал вина, уверенно коснулся его руки и с его лица спала радостная улыбка, появившаяся из-за нелепой шутки и легкого флирта со стороны Тэ, его глаза сверкали от изобилия чувств и обретали глубину, будто сейчас он раскрывал свои истинные эмоции, лицо его стало серьезным, но едва ли заметная легкая улыбка отражала его внезапно родившуюся любовь. Тэхен влюбленно смотрел на него, не замечая окружающего мира, время не имело значения, внутри разжигалось пламя, вызывающее лёгкий трепет в груди. — Гуки, пойдем на крышу, — предложил Тэ, желая прервать неловкую, но приятную паузу. Он поднялся с места и тактично подал руку Чонгуку. Они поднялись по лестнице. На крыше стояла ранее заказанная еда, светились гирлянды, а в середине стола стоял букет из красных роз, освещенный свечами, играла романтичная музыка и открывался невероятный вид на Рим. Чонгук стоял завороженно, будто это было нереально, его глаза блестели, игра света отражалась в них, на лице застыла мечтательная, но рассеяная улыбка, наворачивались слезы. Тэхен подошел к нему со спины и крепко обнял, прижимая к себе и ласково целуя его в плечо. Парень развернулся к нему и произнес: — Это просто волшебство! Я никогда прежде не чувствовал подобного, — он плакал от внезапного счастья. — Однажды мне сказали, что от счастья нужно смеяться, а не плакать, — ответил Тэхен и вытер слёзы возлюбленного, после чего увидел удивленный взгляд Чонгука и услышал его тихий, сдержанный смех. Парень прижался к нему и не хотел отпускать. — Если хоть одна звезда падёт с небес, я загадаю вечно любить тебя, — прошептал Чонгук. Тэхен старался сдерживать слёзы и широко улыбался. Впервые за сотни лет он чувствовал, как по телу пробегают мурашки, руки трясутся от приятного волнения, а сердце бьется в упоение с целой Вселенной. Они сели за стол и продолжали флиртовать, Тэ порой глупо смеялся и гладил руку Чонгука, который в это время влюбленно наблюдал за эмоциями и действиями вампира. Поужинав, Чонгук пригласил Тэхена на танец. Спокойная мелодия наполняла пространство, а возлюбленные медленно кружились под звездным небом и тёплыми огнями древнего города, смотрели в глаза друг друга и видели самих себя. Тэхен представил, что они играют в догонялки по лесу, гонятся друг за другом. Чонгук ловит его, и они падают в высокую мягкую траву и валяются на ней, а после громкого заливистого смеха, отражающегося от деревьев, одновременно вздыхают, ловят взгляды друг друга и соединяются в сладком, нежном поцелуе… Вампир передал эти мысли Чонгуку, отчего тот улыбнулся ярче солнца, а затем прильнул губами к губам Тэхена, неистово и чувственно целуя его, поглаживая своими тонкими пальцами его гладкие, розовые не то от смущения, не то от неожиданости щёки. На крышу поднялся тот официант и отвлек их от ласк, отчего они отстранились, и Чонгук обиженно отвел взгляд в сторону, после чего сел за стол и влюбленно смотрел на подсвеченный Колизей. Официант передал Тэхену письмо и, извинившись, спустился вниз. — Что это за письмо? — спросил Чонгук, не отводя глаз от амфитеатра. — Это письмо от магистра вампирского клана. — Что-то случилось? — Нет, — приблизился Тэ и положил свои руки на плечи Чонгука, круговыми движениями массируя их. Парень обернулся и накрыл своей ладонью его ладонь, которая оставалась на плече. — Это был прекрасный вечер, я рад, что сейчас нахожусь рядом с тобой, — прошептал Чонгук, — я бы хотел узнать тебя ближе, это было бы лучшим подарком из всех за этот день. Поначалу Тэ оцепенел, поджал губы и нервно покусывал нижнюю, а затем, будто на него снизошло озарение, он сел напротив Чонгука, дипломатично положил руки на стол, соединив ладони вместе, словно готовился аплодировать, уверенно поднял левую бровь, хорошо скрывая тревогу, и произнёс: — Что именно ты хотел бы узнать? Чонгук опешил, явно не ожидая такой бурной реакции, пусть Тэ казался спокойным, но свирепый и ничего не понимающий взгляд его выдавал. — Что было после того, как ты побежал в деревню? — остерегаясь резкого ответа, вымолвил парень. Тэхен тяжело вздохнул, его лицо было напряженно, но он все же начал свой рассказ: — Я был напуган, как и любой ребенок, столкнись он со смертью лицом к лицу. Я убежал из родного дома, а добравшись до рынка, впервые узрел безраличие и жестокость людей. Я отчетливо помню их взгляды, меня шпыняли как маленькую собачонку, не замечая слёз и осевшей золы на моем лице. Мой верный обидчик, Чхан, увидев меня, посмеялся и показал пальцем, а обозвав грязнулей, толкнул в лужу; все, кто был там, смеялись. Я убежал в лес и спрятался около того дерева. Меня нашла одна женщина, ей было около пятидесяти лет, у нее были морщинистые, но по-молодому нежные руки и испуганный, но живой взгляд. Она забрала меня к себе. Я ни с кем не общался, ни с ней, ни с ее внучками, примерно такого же возраста, одна была моей ровесницей, а другая девочка старше на несколько лет. Я постоянно оставался один, не желая выходить в свет, Тетушка кормила меня, приносила учебники и заботилась, но я ничего не мог сделать и уж тем более сказать, я даже не знал, что чувствую в тот момент, я не помнил о чем думал, будто время остановилось. Лу На, моя названная старшая сестра, игнорировала меня, даже избегала, я думал, что она меня ненавидит и, если честно, мне было все равно. Санги, напротив, делилась со мной игрушками и даже улыбалась. Однажды, она позвала меня на улицу, я же на свой страх и риск вышел. Она повела меня к ручейку, где мы строили замок из камней, лежавших на берегу. Мы стали дружить и, благодаря ей, я наконец вышел из своего кокона, но вышел я другим — не тем жизнерадостным мальчишкой, который мечтал о покорении звёзд, а тем, кто желал заявить о себе. Тот, кто меня задирал, вскоре пожалел об этом. Я жил в семье, но при этом жил беспризорно, а значит границы стирались. Помню, как начал мстить ему, так, что над ним смеялись его же друзья, меня наказывали, ругали, называли глупцом, не умеющим решать проблемы мирно, но я лишь защищался. Я стал жесток и самовлюблен, потому что остался один и любить мне было не кого. Несмотря на мое отвратительное поведение, я много читал, сначала ничем не примечательные книжонки, а ближе к семнадцати уходил в город, где покупал серьёзную литературу. В один день я вернулся на похороны тётушки. Видимо, это был второй удар под дых в моей жизни, я стоял в дверях и начинал задыхаться, поэтому просто убежал в лес, к своему дереву, а горько заплакав, ударил по стволу, из моей руки шла кровь, и я осознал, что не прощался ни с матерью, ни с тётей, ни разу не поблагодарил их и не сказал слов любви. Я вернулся к утру, когда все закончилось, Лу На прошла мимо меня и разочарованно оглядела меня с ног до головы, на ее глазах не высыхали слезы, а Санги подбежала ко мне и прижалась всем телом, испугавшись смерти. Я не изменился, остался таким же надменным и самовлюбленным, скрывал свои чувства, умел и отомстить, и оскорбить, но остался таким же трусом, не способным защитить или помочь близким. Я оставался в деревне, пока мне не исполнилось двадцать. Перед моим отъездом Санги умоляла меня остаться с ней, признавалась в любви, но я не обратил внимания на это, был равнодушен и молча ушёл из дома, но мне пришлось вернуться через полгода из-за сложностей в Хансоне, у меня появились враги, потому что я выразил надежду на счастливое будущее, но меня поставили на место и чуть не убили. Вернувшись, я встретил Санги, она была красива до безумия, и что-то ёкнуло в моем сердце, но ее мгновенная и счастливая улыбка исчезла с лица, мне захотелось поцеловать ее в тот же миг, я понимал, что люблю ее и любил до этого, потому что даже в столице я думал о ней, находил в ней свое спасение. Я пригласил ее на прогулку. Мы шли по лесу, сквозь кроны деревьев пробивались лучи, а я не выдержав поцеловал ее, нежно и чутко, но она сразу же отсранилась и заплакала, ее печаль я не мог понять, но позже она прошептала, что выходит замуж за другого, а ее женихом оказался Чхан, тот паренёк, который сначала издевался надо мной, а потом страдал от меня. Я разочарованно и озлобленно пнул камень в ручей. Я не понимал, что происходит со мной, что стало причиной для ревности. Наше общение становилось редким, но жизнь под одной крышей сделала так, что мы смотрели друг на друга и платонически любили друг друга, не имея ни единого шанса даже прикоснуться друг к другу. Однажды ночью, Санги вызволила меня из дома и повела в поле, путь к которому лежал через лес. Было полнолуние, ночь была тихой и ясной, дул лёгкий неприметный ветерок, от которого по телу моментально пробегали мурашки. Санги взяла мои руки и робко поцеловала их, после чего прошептала, что любит меня, а затем застенчиво поцеловала. Ее руки скользнули по моей груди, и мы упали в траву. Эта ночь была великолепна. Мы лежали полуобнаженные под светом луны и считали звёзды, я помню ее счастливую, мечтательную улыбку, она говорила, что мы должны сбежать в другую провинцию, а я соглашался с ней, кивал и ласково гладил и целовал ее плечи. Мы вернулись после той прогулки и разошлись по комнатам. Каждую ночь убегали в то поле, и однажды Лу На, ее сестра, заметила нас, произошла ссора, она обвиняла меня во всех бедах и говорила, что Санги погибнет по моей вине. За неделю до свадьбы Санги сообщила о своей беременности и просила о нашем побеге, но я не решался, боясь, что на нас нападут мои новообретенные враги. Мы лежали на лесном лугу, окружённые деревьями, но в тот момент, когда она нежно гладила мою щеку, появился Чхан и тут же схватил ее за волосы, потянув на себя. Она кричала и вырывалась, умоляла меня бежать, сказала, что все будет хорошо, а я стоял, не двигаясь, испугался и послушал ее, убежал подальше, а когда вернулся увидел лишь засыхающую лужу крови. Я упал на колени и дрожащими руками коснулся того, что осталось, кричал от боли, сжимающей мое сердце и уничтожающей всё добро, что оставалось в нем. Я ненавидел себя, я пытался удавиться в ту ночь, но судьба решила, что я должен страдать за свою трусость, потому что ветка обломилась, тогда я твердо решил, что никогда в жизни больше не допущу чужой смерти. Целую ночь я провел в лесу в полном одиночестве. В один миг я обрел все и в тот же миг потерял. С утра, вернувшись в деревню, я увидел Лу Ну, она окрикнула меня и поклялась убить, а потом сказала, что смерть легкое наказание для меня и обрекла на вечное одиночество, о котором я и не подозревал до последнего. Лу На была ведьмой. Я уехал в город, где изучал легенды о самых сильных существах во Вселенной, чтобы отомстить за Санги; с одним вампиром даже повстречался случайно, он чуть не убил меня, выпив крови. Я захотел быть таким же и умолял его обратить меня, но он отказался, лишь дал бутылек с кровью, ничего не объяснив. Я искал ведьму, чтобы она помогла мне с заклятием и вскоре мне пришлось вернуться в деревню. Лу На закрыла дверь перед моим лицом, но я успел показать ей бутылек с вампирской кровью, и она впустила меня. Ведьма долго смешивала ингредиенты, я наивно полагал, что она поможет мне, но она лишь обратила заклятие против меня, обрекая на вечную, абсолютно бессмертную жизнь, обещая, что я сойду с ума от одиночества и лишусь возможности закончить жизнь, я снова проигнорировал это заявление и оставил все как есть. Проснувшись, я почувствовал острую боль в сердце и жуткую жажду, она смотрела на меня едким, прожигающим взглядом, лишая меня всего в тот момент, несла полную чушь, которую я вспомнил позже и горько пожалел, но тогда мне было все равно, я вцепился в ее шею и кровожадно убил, оставив труп в доме. Я ощущал неведомую силу, мне хотелось крови, много крови, я потерял голову и отомстил Чхану и другим людям, унижавшим меня. Я был самодоволен, взъерошен и силен, ничто не имело значения кроме меня, был только я. Жестокость порождала во мне чудовище, которое закапывало себя самостоятельно. Я ненавижу себя до сих пор за ту ошибку, и в смерти Санги был виноват я, если бы я не тянул время, мы бы уехали и жили счастливо, но судьба сыграла злую шутку, — Тэхен закончил свой рассказ, из его глаз текли слёзы, он действительно сожалел о прошлом и сейчас благодарно смотрел на Чонгука, боясь потерять его. Он коснулся его мокрой щеки и вытер слезу, — Ты чем-то похож на неё, — произнёс вампир и резко поднялся с места, отвернувшись, дабы спрятать отчаянные слезы и печаль. Чонгук сожалел, что попросил продолжения, потому что они оба были разбиты. Он лишь подошёл к нему и предложил поехать в отель. Тэ сразу же согласился. По приезде туда они лишь сняли верхнюю одежду и легли в постель, после чего уснули в обнимку. Чонгука разбудил плач Тэ, он отзывался из далека, будто возлюбленный умолял вернуться, последовал протяжный хриплый крик, вырывающийся из глубины души. Чонгук шел вперёд по безграничному пространству, ожидая увидеть Тэхена. В далеке показался силуэт, он сидел спиной к нему и отчаячно склонялся над кем-то. Чонгук узнал любимого человека и побежал к нему, окрикивая и сообщая о том, что он рядом, но Тэ будто не слышал его. Подбежав, парень увидел себя без сознания, из груди вытекала кровь, заполняя все вокруг, и бесконечно-белое пространство окрасилось в кроваво-красный цвет. Он видел сожаление в глазах Тэхена, видел его страдания, видел страх, слышал его душераздирающий крик. Чонгук потерял дар речи, тело не слушалось его, и он упал на колени перед собой, что-то разбилось в его сердце, он терял надежду, терял чувства, весь мир вокруг будто умер вместе с его тенью. Чонгук открыл глаза и сделал глубокий вздох, оглянулся и не обнаружил Тэхена, который должен был лежать рядом. Парень зажмурился, чтобы прийти в себя, а затем вышел на балкон, он простоял там, продрогнув, затем закурил. Ему не становилось легче, лишь боль в груди притуплялась. В это время Тэхен возвращался с собрания клана, цель которого заключалась в решении некоторых вопросов, касающихся его пребывания в Риме. Все прошло спокойно, как и всегда. По возвращении в отель Тэ обнаружил Чонгука на балконе, нервно выкуривающего сигарету. — Почему ты не спишь? — испуганно спросил Тэ, не ожидая увидеть бодровствующего Чонгука. — Кошмары беспокоят, — равнодушно ответил он, сдерживая слёзы. — Гуки, — Тэ лишь назвал его имя и несмотря ни на что обнял. На улице было тепло и солнце вновь поднималось из-за горизонта, сигарета тлела, и в этот миг Тэхен перехватил ее своими пальцами и затянулся, — давай сегодня ночью поедем в Палермо, утром уже будем там и проведем время с удовольствием. Прогуляемся по городу, полежим на песке, будем гулять по пляжу, смотреть на архитектуру. Чонгук улыбнулся ему, вылез из объятий и лег в постель, накрывшись с головой. Что-то беспокоило его, смерть, пришедшая за ним во сне или страдающий Тэхен. Он снова уснул. В обед Чонгук проснулся в объятиях Тэхена. Парень сам не понимал, что чувствует, некоторая неопределённость поселилась в его голове. Подобные сны снились все чаще, от них кружилась голова и разум покидал его. Он чувствовал лишь опустошение. Чонгук вылез из-под крепких объятий и просидел на краю кровати чуть больше двух минут, затем подошёл к зеркалу и облокотился на тумбу руками, рассматривая свое отражение. Ничего не изменилось, но взгляд стал менее счастливым, чем был до встречи с Тэ, хотя он не помнил прошлого, но верил, что тогда был менее грустным. Позади послышался протяжный стон негодования, вызванный пробуждением, Тэхен поднялся и глядел на Чонгука. — Доброе утро! — воскликнул вампир, но Чонгук промолчал, после чего закрылся в ванной. Когда утро начиналось неудачно он не желал с кем-либо говорить или делать что-то полезное. Тэхен упал на мягкие подушки и продолжил спать. Чонгук вышел из душа с более менее хорошим настроением, но не стал будить возлюбленного, лишь накрыл его, а сам сел писать программу, но быстро сдался. Вместо этого он оделся и отправился на улицу, чтобы прогуляться и возможно прикупить какую-нибудь вещицу перед поездкой на Сицилию. Ближе к центру Рима он нашел улицу, где в домах располагались бутики, но так и не нашёл подходящей одежды. Город жил своей жизнью, но Чонгук чувствовал себя лишним. Он вернулся к вечеру. Тэхен собирал чемоданы, сидя на полу, слушая спокойную современную классическую музыку. Вампир не заметил, как пришел Чонгук, но ощутив теплую нежную руку на своем плече, обернулся, совершенно бесчувственно заглянув в его глаза. Поначалу Тэхен предлагал добраться до Палермо на автомобиле, и им следовало переплыть пролив на лодке, но в последний момент Тэ сообщил о том, что они поедут туда на яхте, по времени это заняло бы столько же. Они доехали до портового городка Остия и взяли небольшую лодку в аренду. Там они разложили вещи. Чонгук разобрал спальный мешок в трюме, пока Тэ готовил яхту к поездке. Спустя полчаса возлюбленные вышли из порта и отправились до Палермо через море. Тэхен был у штурвала, Чонгук оставался с ним и наблюдал за его движениями, разглядывал его тело и наслаждался моментом. Вампир остановил лодку недалеко от берега Остии, где зажигались первые огни и достал из сумки купленную заранее еду и бутылку легкого розового вина. Чонгук удивленно поднял одну бровь и хотел помочь любимому с оформлением, но Тэ все делал сам. Когда стол был накрыт, горели свечи, вино было разлито по бокалам, они сидели друг напротив друга, наслаждаясь заходящим за горизонт солнцем, ласково играющим с волнами, их простая и, кажется, уже обыденная беседа перерастала в такой же привычный флирт. Их свидание на яхте по пути на Сицилию, овеянное бризом, подняло настроение Чонгуку. Еще с полчаса они просидели под теплыми пледами и грелись, а затем снова отправились в Палермо. Чонгук сидел рядом с Тэхеном, пока не почувствовал сильную усталость, его глаза закрывались, поэтому он спустился в трюм, забрался в спальный мешок и уснул. Парень проснулся в обед следующего дня, солнце уже поднялось высоко в небо и его лучи буквально обжигали, а на горизонте можно было разглядеть силуэт города. Когда Тэ пришвартовал яхту в порту, они спустились на землю и сразу же поехали в небольшой арендованный дом на берегу моря. Дни в Палермо тянулись медленно, но даже там они находили чем заняться: гуляли по пляжу, наблюдали за алым закатом, а порой встречали рассвет, Тэхен снова рассказывал историю города и многих архитектурных сооружений. За время на Сицилии между ними ни разу не возникло споров, Италия будто одаривала их спокойствием и умиротворением, вечной созидательной силой южной природы и такой же вечной созидательной силой искусства, которое развивалось здесь с античных времен и торжествует по сей день. Каждое утро Чонгук просыпался от лёгких поцелуев Тэхена, от его нежных прикосновений. Тэхен же ложился спать в объятиях Чонгука, утопая в его ласках. Ближе к октябрю, когда бархатный сезон подходил к своему логическому завершению, море становилось холоднее, они уехали из райского и спокойного уголка. В Риме они пробыли еще несколько дней, затем отправились во Францию. Перелет нисколько их не утомил. Париж встретил их холодным дождём, будто предупреждая о неизбежном будущем, связанным с многочисленными срывами и ссорами, так как в аэропорту между ними возник конфликт.