Пожалуйста, спаси меня, я устал.

Я не могу точно сказать, когда это началось, с какого момента вся моя жизнь пошла под откос. Может быть, с того мгновенья, как я совершил первый прыжок во времени, а может, когда впервые услышал о смерти Хины. Я всего лишь хотел не допустить этого, но, что бы я ни делал, будущее становилось всё хуже и хуже. Держа в руках тело Майки, я осознал, что во мне нет столько силы, я ничтожен, и именно мне судьба доверила спасти всех, а я не справляюсь. Но что бы не случилось я не могу этого допустить, просто я не имею на это права. Мы гуляем с Хиной по берегу реки. Ночь. Лунный свет отражается причудливым серебряным узором на водной глади. Листья деревьев тихо треплет ласковый летний ветерок. Мы идем, держась за руки и смеемся. Нам хорошо вдвоем. Именно сейчас я понимаю, почему я так сильно влюбился в эту милую, непоседливую и безумно отважную девушку. Она прекрасна. Я ни за что не допущу её смерти. Мы идем по тротуару мимо дороги, по которой иногда проносятся машины. Внезапно, одна из них вылетает со стороны перекрестка и врезается в Хину, всё вокруг заполняет огонь и дым, от которого слезятся глаза. И в этом черном мареве я вижу холодные серо-голубые глаза, Кисаки, мой истинный враг, он стоит и демонстрирует мне улыбку победителя, что бы я ни делал, он всегда будет на шаг впереди меня. Я резко открыл глаза, отрывая тело от кровати. Лоб покрылся холодным потом, а рот скривился в немом крике. Это был всего лишь дурацкий сон. Как же я устал от кошмаров, они изводят меня. Вздохнув, я бессильно уткнулся в подушку и заплакал. Не хотел, но всё равно заплакал. Я жалок, только могу, что плакать. Хина, Майки я так хочу спасти вас. Но провалился, не смог спасти Баджи, хотя обещал, что приложу все свои усилия. Должен был, но не смог. Истеричные всхлипы, смешиваясь с криком слетали с моих губ. Я не могу больше терпеть. Встал и достал из тумбочки пачку сигарет, родителей нет дома, так что могу делать всё, что захочу, подошел к окну и поднёс зажигалку к сигарете. Спасительный щелчок отрезвил сознание, едкий дым, наполнивший легкие после длительной затяжки, подарил облегчение. Я дымил, сидя на подоконнике, смотря на звёзды. Спать больше не хотелось, хотя стрелка часов только перевалила за три, пришлось применять решительные меры, я спустился на кухню и выпил таблетку снотворного, оно действует быстро. Поднялся к себе в комнату, укутался в одеяло и погрузился в крепкую дрему, надеясь, что больше не увижу снов.

***

На утро голова отдавала неприятной болью, и казалось, что она весит несколько тонн. Нехотя, я оторвался от подушки, заставив себя подняться, чего делать абсолютно не хотелось. Поплелся на кухню, чтобы заварить себе кофе, аппетит у меня пропал, и впихнуть в себя что-то съестное я мог только через силу, поэтому делал это один раз в день. Как хорошо, что сегодня выходной, в школу так не хотелось идти. И без неё хреново. Можно было пойти и прогуляться, но не хотелось, сейчас тошно от того, что могу кого-нибудь встретить из знакомых, чье будущее я знаю. Разговаривать в принципе ни с кем не хочется. А сегодня еще и собрание, на котором нужно быть, но сил идти туда нет, ночь вымотала меня, хочется отгородиться от этого мира. Поэтому я написал Чифую, ссылаясь на болезнь, попросил заменить меня. Чифую пожелал скорейшего выздоровления и поинтересовался, не нужно ли мне занести чего-нибудь, от этого я тут же отказался. Потом предупредил Майки, один раз имею право пропустить собрание, но он тут же позвонил. — Алло, привет, Такемучи, что случилось? — Я же написал, что заболел. — безразличным и глухим голосом отвечаю я. — Звучишь совсем хреново, может, к тебе зайти? — Не нужно, все хорошо, просто немного нужно отлежаться. — Поверю тебе, на следующем собрании будь добр быть. — Понял. Пока. — я сбросил трубку. Майки, ты уважаешь меня, не зная на сколько я жалок, я ведь не смог тебя спасти. Всё, что я сделал, это рыдал над твоим трупом. Мысли, мысли, черт возьми, опять эти мысли, как же они задолбали, я устал от них. Бегом поднимаюсь в ванную, доставая маникюрные ножницы, начинаю наносить хаотичные порезы на ногах, около бедра. Снова и снова чиркаю по коже. Она саднит, но душевно становится легче, я будто в трансе, ловлю кайф от этого, порез за порезом, я настолько слаб, что не решаюсь взять настоящее лезвия, поэтому обхожусь ножницами. Боль растекается по телу, как приятно. Я продолжаю, даже не думая остановится. Едва поджившие порезы раздираются, из них начинает течь кровь. Алыми каплями она скатывается по ноге, падая на пол. Раз капля, два капля, три капля. Я замираю, разглядывая изуродованную кожу, потом опускаюсь на колени и опять начинаю рыдать, какой же я всё-таки жалкий.