Save me but not today

Чонгук в смятении. Доверить себя недавнему клиенту, о котором он совсем ничего не знает, было опрометчиво. Хотя выбора в тот момент не было. Силы просто покинули, и он потерял сознание, а когда очнулся, Джин начал окружать его заботой. Непривычно и невообразимо странно. Уже давно Чон сам по себе, ему стало чуждо такое внимание. Так подозрительно. Верить Сокджину сложно. Метка болит всё сильнее. Кажется, что всё тело ломит и горит, оно требует своего альфу. Чон ругает себя за слабость, принять метку от такого мудака, как Тэхён… Почему чувства не подчиняются разуму? Хотя если бы это было так, то, вероятно, Чон был бы мёртв. Суровая реальность в том, что метка бы его просто убила. Радоваться особо нечему, но Чонгук, по крайней мере, всё ещё жив. Сейчас он сидит на кухне Сокджина и пялится на альфу, что готовит завтрак. — Тебе в кофе добавлять сливки? — Джин стоит спиной к Чону, наливая в одну из чашек свежесваренный кофе. — Нет, — отвечает омега, скользя взглядом по обнажённой коже широких плеч Кима, — ты пытаешься меня соблазнить? Джин дёргается от неожиданного вопроса и проливает кофе себе на пальцы левой руки. Кипяток обжигает. — Блять, — шёпотом ругается Джин, он быстро ставит турку на деревянную подставку и подходит к раковине, чтобы охладить ожог. Альфа даже не успевает включить воду, его обожжённую руку сразу перехватывает Чон, который вдруг возник из неоткуда. Он приближает к себе запястье Джина и медленно слизывает капли кофе с тонких длинных пальцев. Взгляд его неотрывно следит за эмоциями на лице альфы. В глазах напротив искреннее удивление, за которым следует сдерживаемое желание. — Кто тут ещё кого соблазняет? — ухмыляется Джин. — Сделаем это? — Чонгук ведёт языком по указательному пальцу Кима, а затем берёт его в рот, прикрывая глаза. Губы скользят по коже, на языке чувствуется лёгкая кофейная горечь. Джин шумно сглатывает. Омега манит своими действиями, но лучше бы ему не делать так. Пижама альфы смотрится на Чонгуке невообразимо большой, он тонет в ней, верхние пуговицы расстёгнуты, ключицы соблазнительно выглядывают из-под чёрного шёлка. Джин отдёргивает руку, осознавая свою покорность в желании поддаться Чону; заняться сексом сию минуту, да так, чтобы омега выкрикивал его имя. И Джин понимает, что безумно хочет себе этого парня. Влюблённость ли это или что-то ещё, но притяжение с каждой секундой растёт, оно становится всё более бесконтрольным. — Не делай так. Мои нервы не железные, — Джин всё же открывает кран и подставляет руку под холодную воду. — Я всего лишь хочу показать, как сильно благодарен тебе за помощь, — Чонгук обнимает альфу со спины и легонько кусает его за мочку правого уха. Левой рукой он двигается от плеча к накаченной груди альфы, а правой ведёт по кубикам мышц на животе, спускаясь к резинке пижамных штанов. Приходится стоять на носочках, чтобы компенсировать разницу в росте, ноги дрожат, но не только они… Всё тело в предвкушении. — Остановись, иначе тебе будет больно, — рычит Джин. Сейчас ему бы не только руку под ледяную воду сунуть, но и всего себя, чтобы сдержаться. Он не хочет пользоваться омегой из-за того, что тот просто чувствует себя обязанным. Его пугает перспектива причинить ещё большую боль. Если Чон и правда принял Тэхёна, как своего альфу, то секс с Джином станет для него адом. — Шшш, — Чонгук прижимается щекой к спине Кима, его кожа холодная в сравнении с омегой, — хочу тебя… ну давай же. Пальцы Чона проникают под ткань и начинают ласкать член Джина. Тот сжимает челюсть до скрипа зубов, жмурится и хмурит брови, несколько секунд он старается не реагировать. Как это вообще можно игнорировать? Альфа быстрым движением выхватывает запястье Чона, прерывая пытку. Резко выдыхает, разворачивается к омеге и хватает мокрой рукой его за шею, привлекая к себе и целуя сухие губы. Чонгук стонет, по шее стекают капельки холодной воды, а сердце начинает дико биться, норовя переломать каждую кость грудной клетки. Парень не может сосредоточиться на чём-то одном. Джина так много, он поглощает Чонгука без остатка, топит в ощущениях, не давая думать о чём-то, кроме «здесь и сейчас». Свободная рука Джина ложится на тонкую талию Чона, пальцы с силой сдавливают её через мягкую ткань. Альфа рычит в поцелуй и прикусывает губу Чонгука. Омега успешно игнорирует пульсирующую метку. Больно, но от этого так хорошо. Пока чувствуешь хоть что-то, ты ещё жив. Джин не сможет остановиться, Чон это знает, он этого и добивался. Ему так сильно нужно наказание за слабость, хочется больше, подчиниться другому альфе, забыть о Тэхёне. — Жестоко — использовать тебя для того, чтобы забыться, да? — спрашивает Чонгук, прервав поцелуй. — Уверен, что причина лишь в этом? — Джин отпускает шею и ведёт указательным пальцем по горячей коже, спускаясь к застёгнутой пуговке на груди. Добравшись до неё, он смотрит в глаза напротив, как бы спрашивая: «Можно?». — Может, я и ошибаюсь, но мне хочется продолжить, — Чонгук даёт вполне ясный ответ, после чего пуговицы разлетаются по кухне. Джин стягивает с Чонгука ночную рубашку и сажает его на столешницу, покрывая шею и торс омеги поцелуями. Чонгук глубоко дышит, усердно концентрируясь на запахе бергамота. Тэхёнова хвоя преследовала его до сих пор, но теперь её перебивает Джин. Чон зарывается одной рукой в чёрные мягкие волосы Кима, а другой — сжимает край столешницы. — Да, — стонет с улыбкой Чонгук, — так… Наслаждение сопровождается мурашками по телу, боль отступает. Этот альфа другой. Все те, с кем был Чон раньше не вызывали трепетных эмоций. После расставания с Тэ омега думал, что не способен оживить грёбаных бабочек в животе. Сейчас они порхают и щекочут. Так приятно, но тревожно. Ощущение связи с Тэхёном ослабевает с каждым новым жадным поцелуем на теле. Омега скулит, когда Джин касается его члена через пижаму. — Тебе больно? — альфа с трудом прекращает касаться губами нежной кожи, он утыкается лбом в грудь младшего и сжимает челюсть. Клыки болят, горло жжёт, все инстинкты требуют крови этого омеги. — Нет, мне очень хорошо, — Чонгук облизывает пересохшие губы. — Метка болит гораздо меньше, когда ты касаешься меня. Это интригует. Как думаешь, мы сможем разорвать мою связь с Тэхёном, если ты меня укусишь? — Это слишком опасно, — Джин в мгновение ока приходит в себя и пытается отстраниться, но Чонгук виснет на нём, обняв руками за шею, а ногами — за талию. — Не сходи с ума, тебя это убьёт. — А вот я так не думаю, — Чонгук впивается своими маленькими клыками в шею Джина, кусая до крови. — Гук-и… — низкий стон срывается с пухлых губ альфы, он берётся за ягодицы омеги и сжимает их, притягивая к себе младшего. Ким ощущает возбуждение омеги всем телом. Его искушают, манят, завлекают. Парень в его руках невероятен. Он знает, как заставить альфу встать на колени. Власть, которой обладает Чонгук над Сокджином с их самой первой встречи, необъяснима. Джин думает, что спятил. Сопротивляться мольбам Чонгука всё сложнее, однако голос разума всё ещё твердит, что для Чона эксперимент с меткой может иметь ужасные последствия. Позволить такое? Никогда. Чонгук расслабляет челюсть и вынимает маленькие клыки из кожи, две тонкие струйки крови сразу стекают по шее к груди. Омега жадно следит за красными каплями, затем слизывает с кожи желанную жидкость. Дойдя до укуса, Чон отстраняется и смотрит в глаза Джину, что замер и старается не вдыхать аромат лайма и гвоздики. — Возьми меня, — взгляд Чонгука расфокусирован, феромоны альфы пьянят, — прошу, избавь меня от него. — Я не стану тебя кусать, прости. — Хах, ну ладно, — Чон ведёт языком по своим губам, собирая оставшиеся капельки крови, — тогда трахни меня так, чтобы я отключился. — Хочешь потерять сознание? — Ага, иначе я не смогу уснуть. Мудень зовёт меня, используя связь. Я чувствую его гнев, мысль вернуться к нему меня не оставляет. Мерзко… — Чонгук вздрагивает, по спине как будто провели кубиком льда. Он покрывается мурашками, что не ускользает от внимания Джина. — Если ты не можешь уснуть, я ведь могу дать таблетки… — Не хочу! Просто заткнись и трахни меня, — Чонгук впивается в губы Джина, альфа медлит мгновение, сомневаясь в правильности такого поведения. Чон тянет альфу за волосы, провоцируя рык и болезненный укус за нижнюю губу. Чонгук постанывает и трётся о возбуждённый член Джина. Тот опускает омегу обратно на столешницу. Эмоции Тэхёна передаются Чонгуку. Этот факт несомненно раздражает последнего. Необоснованная агрессия на Джина, постоянное чувство неудовлетворения, дикая жажда найти Тэхёна. Всё это не его эмоции, не его мысли и чувства. Чон не собирается идти на поводу проклятой метки. Никогда. — Такой маленький, но такой злобный, — цокает языком Джин, — как я мог подумать, что ты милый при нашей первой встрече. — Я не милый, — Чонгук вскипает изнутри, — я соблазнительно красив. — Хах, с этим не поспоришь… — Джин прикрывает глаза и тянет носом воздух. Его губы приоткрыты, он водит языком по клыку, что очень зудит. Инстинкты сейчас нервируют, очень опасно продолжать, но… — хочу наказать тебя. — Это уже интереснее, — глаза Чонгука счастливо блестят: добился всё же своего, — только одно условие. — Какое? — немного тревожно спрашивает Джин. — Играем без стоп-слова, — выпаливает Чонгук и наблюдает за шоком на лице Кима, тот медленно отрицательно качает головой несколько раз. — Почему нет? У тебя тут уже всё стоит по стойке «смирно». Что ты за альфа такой? Любой был бы рад, если бы я просил о том, о чём сейчас умоляю тебя! Не хочешь?! Ну и пошёл ты! Чонгук толкает Джина ладонями в грудь и спрыгивает со столешницы. Альфа провожает Чона яростным взглядом. Дверь его спальни громко захлопывается. Стоп. Гук-и пошёл не к себе, а ко мне в комнату. Джин пытается унять злость, ведь Чонгук явно не в себе. Что он собрался делать в комнате альфы? Джин прислушивается: дверцы шкафов хлопают, слышно топот по комнате. Ким хмурится и подходит ближе к спальне. Звуки затихают через пару минут. Джин берётся за ручку двери и стучит. Ответа нет. — Гук-и, ты в порядке? — Джин ещё раз стучит. — Гук-и, я могу войти? — Джин-и, — тихо скулит Чонгук, затем доносится всхлип. — Гук-и! Ты плачешь? — Джин прикладывает ухо к двери. — Чонгук, ответь мне, пожалуйста. — Я не могу… — омега срывается на рыдания. Джин дёргает ручку двери, но открыть не выходит, заперто. Он дёргает сильнее, но замок не поддаётся. За дверью плач омеги. Это сумасшествие. Ким делает шаг от двери и выбивает её с ноги. Как только он попадает в комнату, внимание приковывается к кровати. Чон лежит голый в окружении вещей Джина с заведённой за спину рукой. — Этого мало, — хнычет Чонгук, он вынимает из себя пальцы и садится на колени лицом к ошарашенному альфе. — Джин-и, я не могу сам. Помоги мне. Слёзы стекают по прекрасному лицу, в глазах боль всего мира. Джин медленно подходит к Чонгуку, а тот, в свою очередь, подползает к краю кровати. Руки сами тянутся к заплаканным щекам и утирают слёзы. — Я помогу, — Джин нежно целует губы Чонгука и подминает под себя дрожащее тело омеги. Злости будто и не было ни у одного, ни у другого. Чонгук сделал гнездо из вещей Джина и пытался справиться сам с растущим возбуждением, но в конечном счёте ему нужна была помощь. Сокджин не смог устоять перед слезами Гук-и. Завтра они, возможно, пожалеют об этом. Ким вводит в Чонгука сразу три пальца. Они входят легко, потому что младший успел растянуть себя за каких-то пару минут, к тому же он очень мокрый. — Я достаточно возбуждён, тебе не нужно этого делать, — Чонгук густо краснеет и сильнее кусает собственную губу. Получается слишком неаккуратно, из-за чего начинает идти кровь. — Прекрати вредить себе, ты можешь кусать меня, — Джин вынимает пальцы из омеги и нависает над ним. Левой рукой он вжимает запястье Чонгука в матрас, а правой — направляет член, чтобы войти в разработанное колечко мышц. Джин опускается достаточно низко, чтобы омега мог иметь свободный доступ к его шее и плечу. Когда Ким погружается в горячее тело, Чонгук сразу запрокидывает голову и громко стонет. Член входит немного с натягом. — Чёрт, ты слишком узкий. Тебе больно? — Джин замирает, войдя на половину длины. — Нет. Это так приятно, — в уголках глаз Чонгука блестят капельки слёз. — Хорошо. Мне так хорошо. Чонгук приподнимает бёдра, из-за этого возбуждённый орган погружается ещё глубже в него. Джин внимательно смотрит на лицо парня под ним и медленно загоняет член по основание. Чон плавится под взглядом этого альфы, слишком сложно держать себя в руках. Он обнимает Джина свободной рукой, заставляя того опуститься на локти и выпустить из хватки запястье. Теперь обе руки ложатся на спину альфы, а носом Чонгук утыкается в его шею, жадно хватая воздух. Ким делает глубокий вдох: лайм и гвоздика витают в воздухе, это теперь самый любимый аромат для него. — Ах, — Чонгук впивается пальцами в спину Джина, — он стал ещё больше? — Твой запах меня заводит, — оправдывается альфа и делает размашистый толчок в тело Чона. — Прости, но наказание всё-таки будет. Ты соблазнил меня. Сейчас стоп-слова, как ты и хотел, не будет, но ты можешь начать сопротивляться моим действиям. — Хорошо, — на выдохе произносит Чонгук. Сразу же звучит громкий вскрик омеги. Джин вгоняет член резко, Чон сильно сжимает его, что заставляет вскипеть кровь в жилах альфы. Такой сладкий парень… Джин мысленно убивает Тэхёна, ведь Чон Чонгук не заслужил того, что ему пришлось пережить. Теперь всё изменится. Джин позаботится о нём. Даже если Чонгук не согласится остаться с ним, всё равно теперь омега под защитой. Чон дрожит, ему очень жарко. Джин очень хорош в сексе, Чонгук понимал это с первой встречи, однако сейчас в голове странные мысли. Ощущения слишком яркие, собственные чувства — потёмки. Такое сильное влечение. К тому же необъяснимо и то, почему метка перестала болеть. Чонгука отпускает, гнев в сторону Сокджина сходит на нет. Джин рычит и целует чонгуковы губы. Как только поцелуй прерывается, устанавливается зрительный контакт. Кровь Чона на губах подогревает пыл Сокджина. Он наклоняется к уху омеги и шепчет низким голосом: — С этой минуты не отвлекайся. Если замечу, что ты ослушался, я накажу тебя. Джин покидает тело Чонгука, поворачивает его на бок и снова входит. Новая поза позволяет проникнуть под другим углом достаточно глубоко, чтобы Чон начал громко стонать имя альфы. — Гук-и, ты так сильно меня сжимаешь, расслабься немного. — Не могу. Так горячо, там слишком приятно, — Чонгук смутился от собственных слов и вновь раскраснелся, прикрыв глаза и впиваясь пальцами в подушку. — Не будь таким милым, я с ума сойду, — Джин смотрит на дрожащие длинные ресницы Чона. — Ты не любишь жёстко, ведь так? — омега приоткрыл глаза и теперь видит ухмылку на лице Кима. — Люблю, но почему-то тебе делать больно не хочу, — Джин облизывает губы и ставит Чонгука на четвереньки. — Позже поиграем жёстко, а сейчас я хочу тебя нежно. — Ванилька, — стонет Чонгук, когда Джин снова входит и начинает двигаться, удерживая омегу за талию, — почему мне так хорошо? Я сейчас кончу. Джин тихо усмехается, наклоняясь и целуя Чона сначала в плечо, потом переходя на спину, а затем — на шею. Правая рука с талии перемещается на член Чонгука и начинает его ласкать. Сладкий голос омеги заставляет альфу подойти к грани. Рывки становятся несдержанными и частыми. Член скользит в Чонгуке, задевая комок нервов внутри. По пальцам Джина обильно стекает смазка. Чон не просто возбуждён, его состояние сильно похоже на течку, однако это не она. Что это такое, Джину не понятно, но он хотел бы знать. Возможно, метка как-то влияет на то, что испытывает Гук-и. Ещё несколько движений и Чонгук кончает, забрызгивая простыни и руку Джина. Ким рычит и толкается с силой ещё несколько раз, спуская глубоко в омегу. Дыхание сбито, Чон в руках альфы обмяк, и его тело расслабляется. Только Джин не позволяет ему просто взять и свалиться на кровать, он аккуратно берёт Гук-и на руки и поднимает. — Что? Что ты делаешь? — дрожащим голосом хрипит Чонгук. — Собираюсь отнести тебя в душ, конечно же, — улыбается Джин. Интонация такая, как будто он говорит что-то совершенно очевидное. — Джин-и, кажется, ты рановато хочешь помыть меня… Я хочу ещё. Трахни меня ещё.

***

— Гук-и, можно задать тебе вопрос? — Джин гладит Чона по обнажённой спине. — Угу, — Чонгук прикрывает глаза, слушая биение сердца альфы. Лежать вот так в обнимку очень уютно. — Ты мог бы рассмотреть возможность стать моим омегой? — Зачем тебе это? — Чон начинает ухмыляться, альфа задал такой глупый вопрос. — Ответ довольно прост. Ты мне сильно нравишься, — Джин говорит с нежностью в голосе и продолжает осторожно касаться мягкой кожи омеги кончиками пальцев. — Хах, Джин, не смеши меня, — Чонгук приподнимается и смотрит в карие глаза, — я шлюха. Меня никто уже не спасёт. Твоё увлечение мной — это лишь из-за хорошей совместимости в сексе. Ты трахнул меня пару раз и уже решил, что я твой? — Успокойся, пожалуйста, — выдыхает Джин, — ты слишком низко себя ценишь. — Считаешь, я — идиот? Мне известно моё место. Моя прогнившая душа никому не нужна, — Чонгук садится на кровать и осматривается в поисках своей одежды. Он не находит ничего, поэтому хватает первую попавшуюся на глаза большую чёрную футболку. — Значит, в мои чувства ты не поверишь, как бы я ни старался доказать их? — Джин наблюдает за Чоном, который уже натягивает тёмно-синие джинсы. — Это мир вещей. Всё здесь можно купить и продать за ту или иную цену. Любовь? Её тоже можно купить. Чтобы получить любовь, мало просто быть, ты должен что-то давать взамен. Так я всегда думал. Я всё ещё так думаю, и мне это не нужно. В глазах Чонгука разочарование. Он не ждал от Джина ничего сверхъестественного, но думал, что он другой. Не такой, как остальные. Чон больше не верит в любовь в общем понимании этого слова. Есть привязанность, чувство обязанности, похоть и желание обладать. Любовь… Вряд ли это теперь про Чонгука. — Гук-и, остановись, не смей уходить, — Джин встаёт с постели и быстро надевает спортивные серые шорты до колена. — Ты сам знаешь, что будет, если ты уйдёшь сейчас. Тэхён тебя найдёт и заберёт. Останься, — Ким идёт к Чонгуку, который опустил взгляд в пол и как будто борется с самим собой. — Дай нам шанс. Ещё несколько часов назад ты просил меня создать с тобой связь и… — Я хотел избавиться от Тэхёна! — хрипло кричит Чон, подняв на Джина горящие злостью глаза, поэтому альфа застывает на месте. — Мне всё равно, каким образ… — Тогда останься со мной! Я избавлю тебя от него! — рычит Ким, не понимая, что за хрень сейчас происходит. Всё ведь было нормально. — Я не верю тебе!!! — Чонгук шумно дышит, глаза теперь блестят от подступающих слёз. — Вот как… — тихо выдыхает Джин, он кивает самому себе. Наивно думал, что омега захочет его защиты. — Куда ты пойдёшь? — Вернусь в клуб, — Чон шмыгает носом. — Тебя не смогут там защитить от Тэхёна. — Я разберусь. Спасибо, что помог, — омега проглатывает горький комок в горле, — я правда благодарен, но я больше не хочу кому-то принадлежать. — Я не одобряю твой выбор, но удерживать силой не собираюсь. Оставлю тебе свой номер, — Джин подходит к столу, берёт визитку и отдаёт её Чону. — Если вдруг что-то случ… Нет, знаешь, я буду ждать твоего звонка. Почувствуешь, что хочешь меня услышать или увидеть, звони. — Джин-и, у меня нет мобильника. Тэхён его забрал, когда я потерял сознание. — Тогда возьми мой, у меня два телефона, — Джин на полном серьёзе идёт к тумбе рядом с кроватью и приносит телефон, по дороге назад клацая в нём что-то. — Я делаю сброс системы, телефон будет чистым. Я позвоню тебе позже с другого номера, а ты его сохранишь, ладно? — Ты псих… Определённо поехавший, — Чонгук неотрывно смотрит на Джина, а тот в ответ улыбается. — Да, это так, но зато ты не сказал «нет», а значит, — Ким протягивает телефон, — примешь это, так? — Я верну его позже. Беру, только потому что мне очень нужен мобильный, а времени и денег покупать его сейчас нет, — Чон берёт в руки телефон и рассматривает его, хотя это не так уж интересно. Просто взгляд альфы тревожит, почему-то сердце заходится, бешеный ритм заставляет прижать руку к груди. Джин не сдерживается и обнимает Чона, прижав к себе и зажмурив глаза. Ощущение, что от него отрывают что-то важное, дорогое, очень родное. — Мне не хочется, чтобы ты уходил, — шепчет Джин. Он чувствует, как бьётся сердце Чонгука. — Надеюсь, однажды ты сможешь мне довериться. Не потому что не было выбора, а потому что захочешь этого сам. — Возможно, — Чон упирает ладонь в грудь Кима и медленно отстраняет его от себя. Сопротивления тот не оказывает, выпуская омегу из объятий. — Мне пора. Может, ещё увидимся, Джин-и. — С нетерпением жду встречи, — кивает Сокджин и провожает взглядом до двери омегу, сдерживая порыв догнать и снова прижать к себе того, в кого, кажется, влюбился без памяти.