Save me but not today

Намджун открывает дверь своей квартиры и пропускает вперёд Джина с Чонгуком на руках. Последний уснул настолько крепко, что сейчас его даже фейерверк под ухом не сможет разбудить. Джун негромко говорит, чтобы Джин занял спальню, тот благодарно кивает и исчезает за поворотом из коридора в гостиную. — Почему не заходишь? — Намджун смотрит прямо в чужие серые глаза, стараясь игнорировать явно растущее желание быть ближе к этому омеге. Признаться честно, выходит с натягом. — Мне не обязательно здесь оставаться. Тэхён для меня сейчас не угроза, а вот вам нужно поостеречься, — Чимин отходит на пару шагов и прижимается спиной к светло-серой стене напротив Джуна. Взгляд альфы обжигает, буквально чувствуется тепло на шее, а затем на ключицах, даже через футболку и накинутую на плечи кожаную чёрную куртку, а вот холодная поверхность стены совсем чуть-чуть приводит в чувства. Пак слегка запрокидывает голову и устремляет взор к белому потолку, на котором располагаются прямоугольные лампы. Они светят тускло, поэтому смотреть на них легко, даже щуриться не приходится. — Я думал, что частные детективы неплохо зарабатывают. — Когда как. В большинстве случаев я получаю довольно большие деньги за свои услуги, — глупо стоять вот так в дверях. Омега явно не собирается входить в квартиру, но и разговор ещё не закончен, поэтому Намджун прикрывает за собой дверь, выходя к Чимину. — Тогда почему такой выбор жилья? — Пак начинает улавливать аромат ванили. Это чертовски приятно. Парень уверен, что если зайдёт в квартиру, то в ту же секунду сорвётся и не сможет контролировать себя, ведь там всё пропитано запахом альфы. — Внешность обманчива, внутри куда комфортнее, — Намджун ухмыляется, а его сердце пропускает удар, когда Чимин опускает голову и с поволокой смотрит, улыбаясь в ответ. — Думаю, что на самом деле ты не просто так выбрал это место, — Пак лениво осматривается ещё раз. — На удивление хорошая интуиция. Ты прав. Однако… — Намджун подходит к Чимину и останавливается довольно близко, настолько, что омега напрягается всем телом, вжимаясь в стену плотнее и отводит взгляд в сторону, — должен ли я рассказывать тебе причину? — Ты не мог бы сделать шаг назад, — Чимин немного отлепляется от стены, легонько касаясь торса Намджуна, чтобы отстранить от себя. — Твой запах… — куртка соскальзывает с плеч и падает на пол. — Давай-ка кое-что проясним. Ты меня так совращать пытаешься или просто издеваешься? — альфа дышит медленно, осторожно касается кончиками пальцев кожи на шее блондина. Бледность контрастирует с футболкой чёрного цвета, что плотно облегает изящные плечи, а ещё быстро вздымающуюся от частого дыхания грудь, спускаясь к тонкой талии и прячась в драных джинсах на тонком ремне. — Вообще-то я великолепно умею совмещать, — Чимин медленно опускает уголки губ, лицо становится серьёзнее, однако в глазах Намджун читает нахальство и насмешку. — Ну сейчас, скорее, первое. У меня хорошо получается, правда? Джун ждал такого ответа, он хотел услышать именно его. Странно, но к Чимину неистово тянет, ограничивать себя в этом сложно. Провокация сработала на ура. Пак не сопротивляется, он отвечает на ревностный поцелуй Джуна. Альфа чувствует пульс омеги под своими пальцами и слегка разжимает их, осознав, что сдавливает ему горло и делает это слишком сильно. Чимин чувствует, как хватка ослабевает и разочарованно стонет, за что моментально получает прекращение поцелуя и недоумевающий взгляд. — Мне нравилось, ты мог бы продолжить, — поясняет он, пожав плечами. — Я не садист. Вредить тебе в мои планы не входит, — прикосновения на шее снова становятся нежными, а после Джун кладёт свои ладони на стену по обе стороны от головы Чимина. Приходится снова взять под контроль свои порывы, он ощущает, как будто от каждого контакта с Чимином по его телу проходит разряд в двести двадцать. — Тебе не о чем переживать, Ванилька, — Пак перехватывает инициативу и тянет к себе альфу двумя руками за шею. Тот подчиняется, наклоняясь. Пальцами левой руки Чимин зарывается в тёмные волосы, давит на затылок, углубляя поцелуй. Правой же царапает сквозь серую футболку плечо альфы и опускается к мощной груди. К удивлению Чимина, Намджун и звука не издаёт, как будто и не почувствовал, как тот прошёлся ногтями и оставил за собой разодранную кожу. — Чимин-и, у меня от тебя крышу сносит, — Намджун упирается в плечо омеги лбом и старается отдышаться. Аромат персика сбивает с мыслей ещё сильнее, усугубляя ситуацию. — Приятно слышать. Чимин стирает все границы и ломает все стены, что Намджун соорудил за время, которое он провёл в гордом одиночестве. Ким уже и не думал о том, что бы найти себе возлюбленного, но его очаровал молодой парень с дерзким характером, и теперь это невозможно отрицать. — Поедем в отель или сделаем это в машине? — шепчет Чимин. Ему в принципе плевать, но хочется подразнить альфу ещё немного, поэтому он предпочёл бы отель. — Если ты хочешь этого сейчас, то пошли ко мне, — Джун плавно ведёт носом от плеча к шее, оставляя на чужой коже тепло и мелкие мурашки от опаляющего дыхания. — Там Чонгук и Джин… — Чимин тяжело сглатывает из-за мягких губ Намджуна: тот сначала целует, а затем прикусывает и немного оттягивает кожу на шее. Джун берёт Чимина за руку и дёргает за собой к соседней двери. Глаза омеги распахиваются от удивления, потому что в следующую секунду они уже внутри квартиры, но не той, куда ранее приглашал Намджун и где сейчас Джин с Чонгуком. — Стой, подожди, — Чимин затормозил альфу, который тянул его за собой в спальню. Намджун снова прижимает Пака к стене, его кроет от взгляда сверху вниз на с виду слабого парня, но он знает, что тот не так прост. Мнимое подчинение — это то, что делает Чимин, он прекрасный манипулятор… Прекрасный… Да, это слово для него идеально подходит. Пак знает, чего хочет и умеет этого добиваться. Не удивительно, что даже при том, что он омега, родители не используют его для брака по расчёту. Чимин — тот редкий случай, когда альфы не могут и слово против сказать. Он умён и решителен, его действия практически всегда приводят к желаемому результату. Такой омега заслуживает почтения и не потерпит неуважение к себе. — Мм? — мычит Джун, опять увлечённо прильнув к коже Чимина, зацеловывая его щёки лёгкими касаниями губ. — Это тоже твоя квартира? — Пак хватает Намджуна за шею одной рукой и отодвигает от себя, надавливая с силой. Альфа уже на пределе, его оторвать от себя становится крайне сложно. — Нет, — улыбка становится невообразимо яркой и обворожительной, он явно доволен тем, что смог удивить, — не только эта, все квартиры в этом доме мои. Руку Чимина пронзает знакомая и нужная ему, как воздух, боль. Намджун сжимает запястье, убирая его от своей шеи, он улыбается, зрительный контакт плавит омегу изнутри. Чимин напрягает руку, сопротивляясь действиям альфы, а тот лишь сильнее сдавливает, вырывая стон с розовых пухлых губ. — Нравится? — Джун подносит чужое запястье к своему лицу, а затем даёт коснуться своей щеки тонкими дрожащими пальчиками. — Глупый вопрос. Я думал ты внимательнее, раз уж в этом твоя работа, — Чимин не может перестать дерзить и провоцировать, эта игра слишком будоражит его. — Как грубо, — в одно мгновение Джун испепеляет взглядом Чимина, заставляя последнего задыхаться от предвкушения. А уже в следующее — Ким забрасывает его к себе на плечо и разок шлёпает по заднице, пока несёт к кровати. Пак часто дышит, заполняя лёгкие ароматом ванили, в то время как Намджун кладёт его на кровать. Осторожно, предпочитая быть обходительным. Странно. Чимину нравится такой подход. Ким замирает на месте, скользя по телу омеги взглядом. Кончики пальцев покалывает, будто ток мягко пробивает мелкими разрядами по телу, а внизу живота сплетается тугой узел. Слишком притягательно: чёрная футболка слегка задрана, оголяя плоский живот вплоть до красивого изгиба талии, джинсы облегают бёдра и худые ноги, на лице читается возбуждение, которое граничит с диким желанием. — Не тормози и раздевайся, — произносит Чимин, облизнув пересохшие губы. Джун склоняет голову набок, усмехаясь. Это злит Чимина, который приподнимается на локтях, не понимая, почему тот так высокомерно на него смотрит. Секундное недопонимание, из-за которого Пак раздражается. — Ты первый, а я посмотрю, — предлагает Джун. Омега бросает на него испепеляющий взгляд: — Смеешь мне указывать? — Ох, нет. Я не указываю, — Намджун становится коленями на кровать и нависает над Чимином. Одной рукой он упирается в матрас у изящной талии, задевая обнажённый участок кожи. Вторая ложится на затылок, теряясь в светлых прядях. — Лишь прошу. Покажи мне, пожалуйста, — Ким оставляет сладкий вкус на чужих губах. Целует. Кусает. Ласкает. Чимин тонет, погружается в ощущения и теряет связь с реальностью. Так хорошо, легко. Хочется поддаться голосу Намджуна, от которого сердце заходится, а в жилах кровь вскипает. Альфа немного отстраняется, позволяя Чимину приступить к делу. Пак сглатывает. — Хорошо, — голос дрогнул, чего не мог упустить Джун: он внимательно следит за движениями парня на постели. Ткань, что прячет сексуальное тело, постепенно исчезает одна за другой, улетая куда-то в сторону. — Ну и как тебе? — Чимин смотрит куда угодно, лишь бы не в глаза Намджуна. Взгляд замирает на часто вздымающейся груди альфы. — Это нереально заводит, — признаётся он и скидывает с себя серую майку. — Смотри в глаза. — Хорошо… — пару раз моргнув, ища в себе силы на ранее простое действие, Пак встречается с желанием в голубых глазах. — Чёрт, кажется, я спровоцировал опасного зверя. — Не кажется, — Джун вжимает Чимина в матрас, придавливая своим весом. Поцелуи становятся всё более жадными, а касания болезненными и в то же время тягуче приятными… … Они пьянеют друг от друга сильнее, чем от любого алкоголя. В постели между этими двумя нет противоречий. Чимин догадывался, что так будет. Альфа нежен в повседневности — в сексе же его страсть даёт о себе знать на все сто процентов. Несдержанные рывки вынуждают Пака стонать громче. — Помедленнее, я так кончу, — Чимина трясёт от того, как Намджун касается его талии замедляя темп. — Блять, так нихуя не легче. Пак зажмуривается и вскрикивает, кончая и пачкая нежно-бежевые простыни. Намджун не может видеть лица парня в этот момент, а это весьма обидная потеря. — Хочу увидеть, — еле слышно выдыхает Джун в спину Чимина. Последний не расслышал, поэтому сразу скулит вопрос: — Чт..? Ким выходит из Чимина и переворачивает его на спину. Голубые глаза сверкают, горячие руки берут блондина под колени и разводят его ноги в стороны, резко надавливая, поэтому омега вскрикивает: — Подожди! Поза открытая, весьма смущающая. Пак никогда не стеснялся себя и тем более своего тела в сексе, всегда был раскрепощён, но от сжигающего взгляда Намджуна теряется. — Почему? Неужто устал? — Намджун знает, что тот ответит: «нет». Это видно, ощущается на уровне инстинктов. Чимин жаждет ещё, его феромоны распространились по всей комнате, запах персика забил лёгкие Кима до предела, и от этого действительно срывает крышу. Джун переключает внимание с промежности Чимина, куда упирается, собираясь снова войти, на его лицо и не может поверить тому, что предстаёт перед его глазами. — Вау. Ебать… Раскрасневшееся и смущённое лицо от комментария альфы немного хмурится. Так Чимин выглядит ещё милее. Джун не знает, куда себя деть, он сам краснеет оттого, насколько развратным и в то же время сладким выглядит омега. — Хватит на меня смотреть так, иначе я рассержусь, — рычит Чимин. — А как мне ещё смотреть? Ты восхитительно выглядишь, — Намджун медленно входит, отчего Пак запрокидывает голову и шумно дышит, срываясь на стоны. Обычно довольно высокий и мелодичный голос сорван, он стал хриплым и дрожит от напряжения. Чимин распалил альфу, у которого, похоже, только-только открылось второе дыхание. В голове уже совсем пусто, омега не хочет останавливаться, это потрясающее чувство внутри сводит с ума. Намджун не жесток, но чертовски вынослив. Чимин и правда устал, но не может прекратить двигаться навстречу сильным бёдрам, что вбиваются в него. Рык альфы, и темп становится активнее, а движения более резкими. Чимин хнычет от очередного подступающего оргазма. Джун трётся о комок нервов в омеге, подводя его и себя самого к разрядке. Он ощущает, как Чимин сжимает его сильнее. За громким вскриком Чимина следует тяжёлая одышка и финальные рывки, после чего кончает и Намджун, изливаясь внутрь омеги.

***

— Моим родителям принадлежала квартира, в которой я живу, а остальное мы сдавали. Сейчас у меня нет потребности в деньгах, ну и мне спокойнее одному. Чимин задумывается над ответом Намджуна, на плече которого сейчас покоится его голова. Сил нет, но омега доволен проведённым временем с новым любовником. В объятиях альфы очень комфортно, тёплые руки гладят по спине, а ровное дыхание над макушкой расслабляет. — Вместо того, чтобы сдавать это всё, ты просто решил жить один в целом здании? — Чимин водит кончиками коготков по груди Намджуна, вырисовывая одному ему известные узоры. — Хах, не говори так, будто я глупый, — смеётся Намджун. Пак наслаждается низким голосом и ловит себя на мысли, что улыбается, заражаясь эмоциями от альфы. — Я не говорю, что это глупо. Просто немного необычно, разве деньги бывают лишними? — движения пальцами прекращаются, и рука опускается на кубики мышц чуть выше пупка. Чимин слишком устал, глаза слипаются, поэтому он моргает всё медленнее. — Нет, но мне так удобнее всего. Раз я могу себе это позволить, то почему бы нет? — Джун обращает внимание на руку, что спокойно лежит на нём. Он накрывает чужое запястье своей ладонью и мягко поглаживает. Пак уснул. Чимин очень пластичный, его движения не позволяют отвести от него взгляд. С другой стороны, когда омега без сил и расслабляется, отпуская контроль, это смотрится очень даже мило и в совершенной форме притягательно.

***

Чонгук разлепляет глаза. Вокруг совсем темно. Понимания, где он, нет, ещё и голова жутко болит. Сколько он спал? Это тоже не известно. Парень дёргается от громкого вскрика знакомого голоса где-то совсем близко, в ушах он следом слышит гул. Паника сковывает дыхание, глаза застилает туманом от влаги. Чон не может поверить. Его вернули к Тэ? Адский холод прошибает всё тело. Чонгук закрывает уши ладонями, чтобы не слушать чиминовы стоны за стеной. Чья-то рука касается его плеча. Чонгук отталкивает её сразу же и падает с кровати в попытке сбежать. Страшно. Свет бьёт в глаза, которые Чон плотно зажал, видеть ничего не желая. — Гук-и… — нежный голос пытается привлечь внимание омеги, что забился в угол комнаты и снова зажал руками уши, так и не раскрывая глаз. — Гук-и, прошу, взгляни на меня. Чонгук дрожит, но решается медленно поднять взгляд. Джин сидит напротив него на корточках, смотря с беспокойством в мокрые янтарные глаза. До сегодняшнего дня Киму не приходилось видеть настоящий цвет радужки, только линзы. Ещё в машине он обратил внимание на яркие, словно пара драгоценных камней, глаза. Теперь стало понятно, почему Чон их скрывал, они слишком выделяются. Очень редкий оттенок вкупе с жутко влекущим взглядом — это сильнейшее средство соблазнения. Чонгук резко бросается к Джину, повалив его на пол и крепко обнимая за шею. Новый стон вынуждает Чона снова содрогнуться: — Не понимаю, — парень сильнее прижимается к альфе, — Тэхён трахает Чимина, и ты здесь… Что происходит? — Всё хорошо, мы у Джуна дома. Это Намджун Чимина… — Джин запинается; произносить вслух как-то неловко даже, особенно если учесть, что прямо сейчас раздаётся ещё один вскрик по ту сторону стены. — Джин-и, — Чонгук неосознанно ёрзает на бёдрах альфы, — я так соскучился. — Да, ты уже говорил, — Сокджин обнимает Чона за талию, носом утыкается в шею и тянет успокаивающий аромат лайма с гвоздикой, что стал сильнее. А вот это может стать проблемой. — Я тоже сильно скучал, буквально с ума сходил. Чонгук продолжает тереться о Джина, но уже нарочно. Последний кусает собственную губу, ощущая, как движения омеги становятся очевидно провокационными. Давление в паху мешает, доставляет дискомфорт. Огромный просчёт в том, что Чонгук, похоже, почувствовал чужой твердеющий орган. Правая рука быстро перемещается на член альфы, вынуждая Джина издать горловой стон. — Гук-и, я так сильно скучал, — слова сами срываются с губ. Бархатный глубокий голос ласкает ушки омеги, он заводится сильнее. — А ещё хотел сказать, что я люблю тебя. Последние три слова бьют по Чонгуку, он сразу же убирает руки от Джина и с округлившимися глазами собирается уже было слезть с альфы, но тот не позволяет. — Я люблю тебя, — повторяет, чтобы Чонгук понял, что ему не послышалось. Пальцы сжимают бёдра омеги, удерживая на месте. — Нет, не любишь, — отрицает, не может поверить. Ни свои, ни чьи-то чувства не принимает. Сердце отбивает дикий ритм, заглушая все мысли. — Спаси меня. Ранее ты просил меня об этом, теперь моя очередь, — произносит Джин, а Чон хмурится в непонимании. — Я эгоист, знаю. Расстаться с тобой для меня так больно. Только подумай, нам ведь вместе не просто комфортно, и дело не в сексе, между нами есть что-то большее. — Я боюсь, — голос подводит, звуча сдавленно, ком в горле не даёт произносить слова громко. — Мне сложно довериться кому-то. — Я хотел бы быть тем, кто всегда будет рядом, — Джин утирает слезинку, что сорвалась с края янтарных глаз. — Больше не оставлю тебя одного. — Пока я верю только одному факту, который ты произнёс, — Чон пускает нервный смешок, когда Джин вопросительно смотрит, приподнимая брови. — Ты эгоист. Конечно же Кима задевает ответ, он опускает руку, которую прижимал к щеке Гук-и, на пол. Прямолинейный и безжалостный. Кажется, Чонгуку понемногу становится лучше, он снова ведёт себя, как раньше. Джин рад хотя бы этой малой победе, поэтому натянуто улыбается: — Ладно. В таком случ… Чонгук перебивает Джина поцелуем, решая рискнуть. Без Джина было тоскливо. Любовь к Тэ убивает, сжигает изнутри. А чувства к Джину исцеляют, возрождают веру в светлое и тёплое. Любовь? Чонгук пока не любит Сокджина, но это не значит, что он безразличен. Хотя… «Пока»? Что? Почему «пока»? Это слишком сложно описать. Эмоции, что вызывает Джин это… — Чёрт, — стонет Чонгук, закрывая глаза. Губы Кима льнут к шее, оставляя мокрые следы и поверхностные, совсем неглубокие царапины от клыков. Чонгук хочет больше. В глазах плывёт, голова всё ещё болит, но, кажется, что уже куда меньше. Руки Джина скользят от талии к рёбрам омеги, задирая майку; приходится прервать поцелуи, чтобы снять её. Чёрная футболка лежит на полу, а Джин уставился на карамельную кожу, хотя от истинного цвета мало что осталось. По всему торсу синяки, засосы, есть и глубокие царапины. В некоторых местах кожа стёрта (возможно, результат игры с верёвкой?), красные следы, словно змеи красуются на талии, ещё пара чуть выше. На груди несколько укусов и небольшой ожог, который ещё не успел затянуться, но скорее всего до конца теперь и не сойдёт, оставив шрам. Джин в шоке. Он знал, что брат садист, но чтобы так. Альфа кладёт ладонь на впалый живот Чонгука, старается делать это невесомо, чтобы не причинять боли. Похудел очень сильно. Чонгук часто дышит, в момент вдоха рёбра видно чётко, на выдохе на самом деле тоже. — Ужасно выгляжу, — Чон выпрямляет плечи и смотрит на альфу сверху вниз, пока тот скользит пальцами по ярким следам, изучая и запоминая. — Нет, — Джин прекрасно понимает, что врать бесполезно, Чонгук видит его насквозь. — Тэхён сумасшедший. Игры играми, но он явно перешёл черту. — Он её и не проводил, — парень опускает взгляд на руку, что переместилась к ожогу на груди. — Границ никогда не было, поэтому… — Оправдываешь его действия. Ты всё ещё его любишь, — Ким не уверен, что хочет знать ответ, но вопрос озвучивает: — Ты хотел бы вернуться к нему? — Я не хочу этого, да и любить его я не хочу, — прямо не говорит, хоть и признаёт. Всё ещё любит. — Твоя искренность… Я могу расценивать её, как своего рода доверие ко мне? — Джин поднимается, садясь лицом к лицу с Чонгуком. — Я не прошу отказаться от своих чувств. Твои опасения мне понятны. Просто давай попробуем встречаться. Если всё получится, то станем парой. Если нет — я готов быть другом. — Что ж, — начинает омега, снова закидывая руки на плечи старшего, — если мы продолжим, то я подумаю. — Твой запах быстро усиливается, сам знаешь, что это значит, — Джин заглядывает в блестящие глаза, ища одобрения и разрешения. — Уверен, что хочешь провоцировать течку? — Я не против провести свою течку с тобой, — Чонгук снова валит Сокджина на спину. Губы альфы мягкие, вкус и запах бергамота заставляют потеряться в ощущениях. Сладкий и тягучий поцелуй продолжается недолго, переходя в страстный и развратный с языком. Чон постанывает от ласк, которые дарит Джин, его руки сильные. Они именно такие, как нравятся Чонгуку, вены выступают от напряжения, пальцы впиваются в кожу, всё ещё немного осторожничая. Ким надавливает на синяк у рёбер, отчего омега скулит. — Прости. Сильно болит? — выдыхает Джин в губы Чонгука. — Немного, но от тебя это возбуждает. Джин опрокидывает Чонгука на спину, тот снова стонет, синяки на лопатках напоминают о себе тупой болью. Ким покрывает засосами каждый сантиметр на груди Чонгука, кусает поверх следов от Тэхёна, стирая их с кожи омеги. Парень под ним извивается, наслаждаясь нежностью с болью. Джин исполняет желание Чона даже при том, что это не обсуждалось. Убить в себе чувства, пока не выйдет, но заставить исчезнуть все следы, что оставил Тэ, вполне реально. Джин облизывает окровавленные губы в тот момент, когда теряет себя в глазах напротив, таких пьянящих и гипнотизирующих глазах. Сокджин раздевается под пристальным взором и сам не смеет нарушить зрительный контакт. Когда одежды на альфе не остаётся, он расстёгивает ширинку на джинсах Чона и стягивает их вместе с бельём. Снова нависая над Чонгуком, Джин тянется за новым поцелуем, и парень охотно его дарит. От феромонов кружит голову, у Кима давно стоит, поэтому он не медлит. Пальцы легко проникают в Чонгука. Естественная смазка стекает на паркет, её много, а это значит, что Джин не ошибся, предположив скорое начало течки. Чонгук сжимается вокруг пальцев, которые умело стимулируют самые чувствительные места внутри омеги. Джин чувствует, как температура тела у парня в его руках растёт. Альфа раздвигает пальцы, надавливая на стенки. Чон мягкий и податливый. Неприятная мысль о том, что связь с Тэхёном была совсем недавно злит и вызывает ревность. Ким вынимает пальцы и приставляет головку члена к напряжённому кольцу мышц. Он входит осторожно, слушая, как Чонгук выдыхает весь воздух из лёгких со стоном. Крышу сносит ровно в тот момент, когда Чон начинает раз за разом повторять имя Джина. Альфа вжимает Чонгука в себя, толкается с силой, а в мыслях лишь: «люблю». Ким хотел бы сейчас сказать это, но портить настрой во второй раз не имеет права. Чонгука пугают такие сильные чувства, поэтому Джин будет ждать до тех пор, пока омега сам не захочет этих слов. Да, есть вероятность, что этот момент не настанет, но по какой-то причине зерно надежды в Джине есть. Он хочет верить, что у них всё получится. — Так хорошо, — улыбается Чон, и эта улыбка настоящая, честная. — Мне так хорошо, Джин-и. Ещё, Джин-и, хочу жёстко. — Бесстыжий, не взывай ко мне так отчаянно, — Джин кладёт руку на тонкую шею, а Гук тут же накрывает её своей и сдавливает. Альфа напрягается, но пока не мешает Чонгуку. Омега перекрыл доступ к воздуху чужой рукой, Джин буквально чувствует пульс и потоки крови под пальцами. Чонгуковы губы раскрыты, сказать он ничего не сможет, даже если захочет. Сокджин сам сжимает горло парню и вдалбливает его в пол, заставляя быстро и обильно кончить. Как только Чонгук изливается себе на живот, Джин отпускает его шею, перемещая руки на бёдра Гук-и. Чон кашляет, но тянет руки к альфе, чтобы обнять. Ким не даёт ему передышку, продолжает трахать, сильно сжав в руках чонгуковы ягодицы. — Да, вот так, — хриплый от нехватки воздуха голос шепчет на ухо Киму, — мой альфа… Ммм… Джин-и, ударь меня. — Нет, бить я тебя не стану, — Ким не против игр, но не сейчас, — прости. Сокджин хватает Чонгука за тёмные пряди и сжимает их в кулак. Чон ахает и запрокидывает голову, открывая доступ к шее. Очередное искушение. Джин хочет присвоить Чонгука себе, стать парой, единым целым. Чёртовы моральные принципы! Джин делает несколько резких рывков, затем тянет за волосы вверх, чтобы Чонгук опустил голову. Устанавливается жаркий зрительный контакт, а разрывает его не менее горячий поцелуй. Чон кончает ещё раз от частых ударов по простате, Джин же никак не может дойти до разрядки. Ему мало, он не способен остановиться сейчас, поэтому продолжает двигаться, не сбавляя темп. Чонгук скулит, проталкивая свой язык в чужой рот. Глаз не открывает, сжимает их настолько крепко, что создаётся ощущение, будто во тьме он видит бенгальский огонь. Яркие, ничем не прикрытые эмоции вырываются на свободу. «Нравится», — вторит в разуме, а затем… — Нравишься… — шепчет Чонгук в самые губы, и Джин ловит чужие слова резким вдохом, заостряя внимание на янтарных распахнувшихся глазах. — Ты мне нравишься. Джин резко выходит из тела Чонгука, вынуждая того снова кончить, и сам пачкает задранные ягодицы омеги. Чона потряхивает от недавних волн оргазма, а Сокджин смотрит на результат своих действий. Чонгук весь перепачканный в сперме лежит на полу расслабленно, раскрасневшийся, с новыми следами по телу, из укусов ещё идёт кровь. Почему он так восхитительно улыбается? — Чонгук, ты в порядке? — Джин сводит брови к переносице, проглатывая вязкую слюну. Внутри разворачивается борьба с самим собой. Держись, не набрасывайся на него снова. Второй круг он не выдержит. — Нет. Но… — Чонгук делает паузы, стараясь восстановить сбитое дыхание. Ему почему-то смешно, ну или он просто счастлив, только не поймёт, отчего. — Думаю, что с тобой… могу быть в порядке. Не сейчас… но думаю, смогу. Янтарные глаза прикованы к зелёным. Джин отводит взгляд и натыкается им на тату «memento mori». По телу проходятся мурашки, с зацелованных истерзанных губ он слышит: «Джин-и, я хочу ещё». И понимает, что пропал. Этот омега не даст скучать, всю ночь соблазняя и топя в похоти.