Save me but not today

Всё небо затянуто тучами, но дождь всё ещё не соизволил начаться. Людей на улице практически нет, ведь ранним утром выходного дня все спят. Город кажется пустым и бездушным. Атмосфера гнетущая, особенно если учесть, что Тэхён держит за руку Чонгука, а тот и не против. — Гук-и, пожалуйста… — Ты говорил, что готов быть лишь другом, — Чонгук улыбается, в его глазах влюблённость и неподдельное счастье. — Радуйся, ты будешь не только другом, но и семьёй: братом моего альфы, а ещё дядей для наших детей. — Ты же не хочешь этого, — Джин делает шаг к ним. Реакция не заставляет себя ждать. Тэхён резко дёргает Чонгука на себя и прижимает, заключая в объятия. — Не смей приближаться к моему омеге, — голос у Тэхёна ровный, на первый взгляд спокойный, но это угроза. Он смотрит на Джина испепеляющим взглядом. — Мы уходим. Сокджин наблюдает изменение во взгляде Тэ, он становится до тошноты нежным, когда смотрит на омегу рядом с собой. Поверить, что всё это правда происходит с ними, не реально. — Нет, — Джин отрицательно мотает головой, сжимает челюсть до скрежета, пытаясь отогнать боль, что разрывает сердце, — нет, не может быть. Он смотрит, как брат уводит Чонгука. Омега не оборачивается. Не смотрит. Его взор устремлён лишь на Тэхёна. Нет! Джин резко дёргается, врываясь в реальность из страшных грёз. Грудь сжимает, и воздух как будто исчез из комнаты. Рука вытянута к потолку… Он хотел догнать Чонгука, остановить и не позволить совершить ужасную ошибку. Руку Джин расслабляет, она валится на кровать, чувствуя прохладу простыни. Пот ледяными мурашками пробирает спину, тёмные волосы липнут ко лбу. — Сон. Это был просто сон, — облегчённо выдыхает Джин и кидает взгляд на другую сторону постели. — Что?! Ким торопливо встаёт с кровати и надеется на то, что вот-вот проснётся от очередного кошмара, ведь Чонгука рядом нет. Альфа быстрым шагом выходит в гостиную и успокаивается, обнаружив через открытую на кухню дверь Чона за приготовлением кофе. Гук тихо напевает какую-то мелодию. Джин заслушивается, пока подходит ближе, он видит на столешнице свой телефон, а в ушах Чонгука наушники. Ким забыл поставить пароль на новый телефон, старый-то раскрошился прямо в руках. Альфа не решается портить приятную картину, поэтому садится на барный стул и наблюдает. Сон всё ещё не отпустил, Сокджин чувствует себя усталым, поэтому опускается подбородком на ладонь, рука согнута в локте и упирается им в столешницу. Парень, который теперь увлечённо украшает омлет зеленью, Джина не заметил. Присутствие раскрывается лишь тогда, когда Чонгук обернулся, чтобы поставить тарелки с завтраком на стол. — Доброе утро, — улыбается Чонгук, он совсем не удивился и не испугался. Тарелки мягко опускаются на деревянную поверхность. На край стола, где лежит телефон, Чон кладёт и наушники-капельки, затем ставит рядом с Кимом кофе. — Доброе, — Джин выпрямляется и не сводит взгляд с омеги, каждое движение которого до безумия плавное, невесомое. — Ты пялишься, — Чонгук протягивает палочки для еды и смущённо опускает глаза. Джин хотел бы смотреть в эти глаза бесконечно, обнимать и заботиться об омеге вечность, которую желает разделить с ним на двоих. Чонгук тонет в майке альфы, свою он почему-то не стал надевать. У Кима проскальзывает мысль о том, как бы он хотел видеть подобную картину каждое утро. — Ты оставил меня без верхней одежды, — Джин благодарно принимает палочки для еды, однако не упускает шанса подразнить, — не стыдно? — Нет, моя одежда ведь так и осталась в клубе, — Чонгук вдруг грустнеет. — Очень жаль, но похоже мне нельзя туда больше, Тэхён меня поймает, если сунусь. Да и времени прошло слишком много… Раон, наверное, с ума сходит. — Раон? Омега-менеджер, да? — Джин приступает к завтраку, а Чонгук легонько кивает. — Тебе не нужно возвращаться. С Раоном ты можешь встретиться вне клуба, заодно и вещи попросишь передать. Чон смотрит своими большими янтарными глазами, и Ким роняет палочки на стол от изумления. По карамельной коже сползают капельки, устремляясь от чёрных ресниц к щекам, а потом срываются на деревянный стол. Джин немедленно встаёт со своего места и подходит к Чонгуку, чтобы прижать к себе. — Гук-и, ну чего ты? — ладонями гладит по спине, стараясь успокоить. — Я не знаю, — хнычет омега, а слёзы всё не прекращаются, как ни старайся. Чонгук в тёплых руках размяк совсем. Ему грустно, и он счастлив, больно и так хорошо, приятно от ощущений и мерзко от самого себя. — Эмм, ребят? — зовёт Намджун, застыв у входа в кухню. — Что случилось? Почему ты плачешь? — парень проходит к столу. — Джин, что ты ему сказал, что он плачет? У Джуна сильно развит инстинкт защитника. Особенно это относится к омегам. Он наблюдал много крайне мерзких событий, при которых омегам приходилось отнюдь не сладко. Обострённое чувство справедливости также не особо помогает по жизни. Когда-то он хотел стать полицейским, официально называться детективом, но кое-что случилось. Впрочем, сейчас не об этом. — Я просто расчувствовался. В последнее время не могу контролировать эмоции, — Чонгук отвечает сам. Сильный омега, ничего не скажешь, даже в состоянии, граничащем с истерикой, может за себя постоять. Джин крепче обнимает Чонгука и делает глубокий вдох. Не выдыхает. Начинает нервничать и немного ослабляет хватку. Показалось? Выдыхает тяжело. Делает ещё одну попытку, вдыхает медленно и осторожно у самой шеи Чонгука. — Что ты делаешь? — звучит тревожно за спиной уже гораздо ближе, чем раньше. Намджун подошёл, чтобы убедиться в том, что с другом и омегой всё в порядке. — Ничего… Просто соскучился сильно, — врёт Джин, но это заметно лишь для второго альфы. — Ладно, — подыгрывает Намджун с мыслью о том, что не отстанет от Джина позже, когда Чона не будет рядом, — может Чонгуку стоит отдохнуть немного? — Сначала поем, я жутко голодный, — смеётся сквозь слёзы Чонгук. Боже, эмоциональные качели, кажется, сделали «солнышко». Омега резко меняет печаль на улыбку. — Расскажешь позже, — шепчет Джун на ухо Джину, пока Чонгук занят оформлением третьей порции омлета, а альфы ожидают за столом, сев на соседние стулья.

***

Прошло всего полчаса, а Чонгук вырубился на диване, потому что «я не пойду в комнату, спать вообще не хочется». Он оставил телевизор включённым. Джин заботливо накрывает его одеялом, оставляя поцелуй на щеке спящего, прежде чем отойти и поговорить с Джуном . — Ты можешь сказать, чем пахнет Чонгук? — шёпотом произносит Джин. — В смысле? Зачем? — голос Намджуна звучит слишком громко. Джин шикает на него, призывая говорить тише. Чонгук ворочается, низко мыча, но не просыпается. Затем снова затихает, мирно посапывая и обнимая подушку, что вытащил из-под головы. — Пожалуйста, подойди поближе и скажи, что чувствуешь, — опять просит Джин, он хмурится и не может сконцентрироваться, внимание переключается между Чонгуком и Джуном практически ежесекундно. — Хорошо, я это сделаю, — Намджун делает пару шагов к дивану, наклоняется и вдыхает. Медлит и не отходит долгие десять секунд, за которые Джин успевает сжать и разжать кулаки ровно столько же раз, считая про себя, чтобы держать в руках свою нервозность. Намджун отходит от Чонгука обратно к Джину, который переминается с ноги на ногу, стоя недалеко от выхода в коридор. Теперь и второй альфа нервничает, произнося глухо и низко: — Джин, это странно. — Что? Что ты чувствуешь? — Джин смотрит с надеждой, поэтому Джуну сложно подобрать слова так, чтобы это не вызвало шок. Хотя в любом случае так не получится. Намджун сам не знает, что могут значить изменения в Чонгуке. Плохо это или хорошо. — Я не чувствую от него никакого запаха, кроме твоего. Джин кивает на дверь в спальню. Намджун сразу же всё понимает без слов. Чтобы не разбудить Чонгука, парни идут в другую комнату и бесшумно закрывают за собой дверь. — Это не просто странно, а вводит меня в ступор, — начинает сдержанным голосом Джин, но не заметить его состояние нереально. Он садится на кровать, наклоняется, упирая локти в колени. — Ты не чувствуешь запах… А я чувствую, что из двух составляющих осталась одна. — Это как? — Джун приземляется рядом, недоумевая, о чём идёт речь. — Раньше был аромат лайма и гвоздики, сейчас я ощущаю лишь лайм, — Джин трёт ладони, затем треплет чёрные волосы и смотрит вперёд. Взгляд задумчивый, погружённый глубоко в собственное сознание. — Его состояние не ограничивается запахом: вчера он реагировал на меня так, будто у него течка вот-вот настанет, а сегодня как ни в чём не бывало. Это не в первый раз, ранее он гнездовался, когда оставался у меня… Я не знаю, что делать. — Очевидно, что мы тут ничего не сделаем. Нужен врач, — Джун хлопает друга по плечу пару раз, утешает, в этой ситуации завидовать нечему. — Да, ты прав… — Сокджин опускает руки и поворачивает лицо к младшему. — Честно сказать, я боюсь, вдруг это что-то серьёзное, — тяжело выдыхает и отводит взгляд. — Я никогда не слышал, чтобы омеги теряли запах. — Но ты ведь чувствуешь, — старается успокоить, но сам понимает, что это не аргумент. — Не полностью, — Джин засматривается в окно. День хороший: солнце и приятный ветерок. Сейчас бы погулять с Чонгуком по пляжу, послушать океан. Из кухни доносится звук падения чего-то металлического. Альфы смотрят друг на друга секунду и подрываются с места. Джин выбегает из спальни первый, заметив, что Чонгука нет на диване, он сразу двигается в сторону кухни. Глазам не верит ни он, ни Намджун. Чон лежит на полу без сознания. На руке кровь, а рядом кухонный нож. Сокджин мигом садится на колени и осматривает рану: порез на ладони не особо глубокий, однако длинный. — Я за аптечкой, — оповещает Намджун и выходит с кухни. — Джин, — омега с трудом выговаривает имя и приоткрывает глаза. С концентрацией проблемы, зрение затянуло туманом. Такое состояние пугает, поэтому Чонгук сжимает руку Джина сильнее, не обращая внимания на боль. — Спокойнее, я рядом. Не поднимайся пока, — Ким чувствует то, как омегу трясёт. Почему-то страх накатывает, но показывать его нельзя. — Я рядом. — Я просто хотел порезать яблоко… — Чонгук кривит лицо, будто резко ощутил боль. — Голова раскалывается. Чонгук опускает веки, еле сдерживая тошноту от цветных пятен перед глазами. Они яркими вспышками бьют безжалостно по разуму, создавая ватность по всему телу. Язык и тот заплетается, а губы посохли от участившегося дыхания. Возвращается Джун с аптечкой. Альфы что-то обсуждают — Чонгук не способен разобрать их слов. Ему просто хочется провалиться в сон, чтобы боль прошла. Он остаётся в сознании, но отрешён от внешнего мира полностью. Чёртов Тэхён, что он сделал с телом, которое теперь не слушается хозяина. Или проблема не в этом? Чонгук не знает ответа. Парень приоткрывает глаза, когда чувствует, что его куда-то несут… Коридор квартиры Джуна. Улица. Машина. Парковка. Люди в белых халатах. Последнее, что видит Чон, зелёные глаза, в которых плещется беспокойство, а ещё забота и влюблённость.

***

Чимин не любит ждать: время — слишком ценный ресурс, чтобы относиться к нему пренебрежительно. Намджун не отвечает на его сообщение уже пару часов, и этот факт крайне разочаровывает. Хотя, если учесть побег Чимина на утро после жаркой ночи, то такое поведение можно понять. Блондин постукивает пальцем по столу, тремор бесконтрольный и навязчивый. Чашка зелёного чая стоит нетронутой, так же как и кусочек вишнёвого пирога. Аппетита особо нет, а вовсе он пропадает, когда за маленький квадратный стол присоседился Тэхён, сев напротив Чимина. — Что тебе нужно? — омега лениво переводит взгляд с парня на свою чашку и решает всё же отпить из неё чай. Остыл и горчит, слишком долго простоял. Чимин даёт знак официанту, чтобы посуду унесли. — Хочу, чтобы ты и Гук вернулись ко мне, — улыбается Тэхён. Он заказывает земляничный улун (любимый чай Чимина) и пуэр для себя. — Я уже собирался уходить, так что… — Чим-и, прошу тебя, задержись немного, — Ким смотрит с нежной грустью, вынуждая омегу остаться. Тэхён умеет подстраиваться под ситуацию, но делает это редко, обычно идя напролом. Его не волнует мнение окружающих, он уверен в себе и весьма не глуп. Умеет расположить к себе, если того требует ситуация. Пак вспоминает, почему альфа его привлёк изначально. Красота и богатство — ничто в сравнении с его аурой. Эстетичный, порой даже кажется, что Тэхён вовсе не от мира сего. — Я не могу тебе ничем помочь, — фыркает Чимин в момент, когда перед ними на стеклянную поверхность ставят две чашки. — Чонгук хотел от тебя уйти, я помог. А у меня новый интерес, поэтому возвращаться я пока не собираюсь. — Почему ты помог Чонгуку? — Тэхён хмурится, произнося имя любимого омеги, оно жжёт язык и колет сердце. — Я тебя знаю, не по доброте душевной ты это сделал. Чимин пробует чай — на этот раз вкусно, как он любит. Ким и правда хорошо его знает. Но вот Чимину совсем не нравится сейчас проницательность Тэхёна. — Ты не до конца прав, — улыбается Пак, поставив чашку на блюдце. — Мне никто не помог, когда мне это требовалось. Чёрт, я ведь должен был уйти сразу. Ты тот ещё мудак, уж прости за прямолинейность. — Но я же тебе всё равно нравлюсь. Ты вернулся ко мне тогда, в самом начале. Поэтому думаю, наигравшись со своим «новым интересом», ты придёшь ко мне снова, — высокомерно, но по факту. Тэхён примет Чимина, когда тот вернётся, но накажет за такое поведение, особенно за кражу Чонгука. Сейчас же важно другое. — Помоги лишь раз. Где Чонгук? Чимин тяжело вздыхает. Прошлое неподъёмным грузом давит на него. Насчёт спасения… ему ведь говорили не ввязываться, но потом этот человек исчез, нашёл своё счастье и оставил Чимина наедине со своими демонами.

***

— Я думал, ты будешь и дальше меня избегать, — Тэхён протягивает руку к лицу омеги и обводит пальцами линию скул, специально не касаясь кожи и хищно улыбается. — Что заставило тебя подойти ко мне? Чимин задерживает дыхание, хочется ощутить чужое тепло. Нельзя. Это мероприятие посвящено удачным контрактам, объединению сил в достижении целей. Пусть оно и не грандиозное, но людей здесь хватает. И то, что они покинули зал и вышли в коридор (а если быть точнее, то это Чимин пошёл за Тэхёном, который решил «проветрить голову»), не значит, что их не заметят. Ким Тэхён — чёртов садист. — Я не избегал, просто… Альфа скрещивает руки на груди и делает шаг назад от Чимина. Он осматривает омегу липким взглядом, цепляясь за оголённые участки шеи и ключиц; пара верхних пуговиц расстёгнуты, что не может не заинтересовать. Тэхёну нравится бледная кожа, стройная фигура; голос и интонация у омеги очень хороши, стоны приятно ласкают слух. В целом Чимин нравится, а это значит, что игра того стоит. Нужно лишь подтолкнуть и смотреть, что будет дальше. Заставлять не станет, он никогда никого не принуждает. Есть один омега, который смог ускользнуть из рук. Он единственный, кто ушёл так просто. Надо признать, янтарные глазки всё ещё всплывают в памяти, Тэ рассчитывал на его возвращение, а его всё нет. — Чимин? — парень с рыжими волосами окликает омегу, но получает внимание сразу от двух людей. Он чувствует напряжение и неловкость в воздухе. — Эмм, я искал тебя. Всё в порядке? — взгляд карих глаз падает на альфу, который самодовольно улыбается, игнорируя атмосферу. — Я в норме, — Чимин встаёт между Тэхёном и своим лучшим другом: ещё не хватало, чтобы кто-то из них заинтересовался другим. — Нам уже пора. До встречи, Тэ, — Пак берёт за руку друга и уводит от греха подальше. Тэхён улыбается, ведь он знает, что встреча, о которой только что сказал Чимин, будет очень и очень скоро.

***

— Пак, ты совсем с катушек съехал?! — омега с рыжими волосами пребывает в состоянии шока, приходится себя сдерживать, потому что он за рулём и в его руках сразу две жизни. — Юнги, не беси меня, пожалуйста, и так тошно, — Чимин медленно сползает по сидению, принимая полулежащее положение. — Я себя не контролировал, а теперь не знаю, что делать. — Ты, блять, понимаешь, что твой случайный пьяный секс был с Ким, мать его, Тэхёном?! Как это вышло вообще? В него влюблено столько омег, что не сосчитать. Среди них встречаются и чокнутые, — Юнги кидает короткий взгляд на утомлённого и поникшего друга. — Если кто-то из таких узнает об этом, то, боюсь, тебя будут преследовать. Слышал, одного омегу, который был с Тэхёном, несколько раз избили до неузнаваемости. — Просто тогда в клубе он мне приглянулся, вот я и решил пофлиртовать, а дальше… — тяжёлый вздох прерывает мысль, — сам не понял, как у него дома оказался. Насчёт последствий: меня это не особо беспокоит. — Не вздумай! — Юнги говорит грубо, он не умеет скрывать эмоции, да и не пытается этого делать. — Я серьёзно. Ким Тэхён тебе не пара, — имя альфы он произносит с отвращением в голосе. — У меня до сих пор мороз по коже от воспоминаний о твоём внешнем виде после ночи с ним. Брр, — парень встряхивает головой. Похоже, и правда видок был жуткий. Синяки, которые окольцовывали шею, запястья и щиколотки прошли быстрее, чем Чимин ожидал. Его впервые брали грубо, подобное его не интересовало, а теперь от воспоминаний сложно избавиться. Места, где касался Тэхён, порой горят огнём, напоминая о сильной хватке и жадных поцелуях. — Твоя правда. Думаю, ему вообще никто не пара, — Чимин закрывает глаза, вспоминая своё оцепенение перед Тэхёном сегодня. Что на него вообще нашло в тот момент? Ранее ему было плевать на альф; он не отказывал себе в удовольствии, но никогда ни на ком не зацикливался. Тут же другая ситуация: Пак думает о Тэхёне постоянно. Чимин просто надеялся, что они не встретятся вновь. И как же «удачно», что именно сейчас их семьи начали активно взаимодействовать в бизнесе. Избегать альфу становилось всё сложнее, а любопытство к странным и незнакомым до сих пор ощущениям росло. Чимин снова обращает взор на парня за рулём. — Мне грустно, может ты не будешь уезжать? Что я без тебя буду делать? — расставаться нет желания. Эгоистично, но так хочется, чтобы друг был рядом. — И кто мне мозги на место вставлять будет? — Это тебе хорошо, — хмыкает Юнги, — ты сильный и независимый. Такому, как я, судьбой написано быть товаром, — губы сжимаются в тонкую линию. Обидно, а сделать ничего нельзя. — Мои родители, в отличие от твоих, не столь привязаны ко мне, их волнует лишь выгода. — Ты виделся с ним? — неоднозначный вопрос, но Юнги прекрасно понимает, о чём хочет знать Чимин. — Бывало, — Юнги притормаживает у дома Чимина и поворачивается к нему лицом. — Когда его родители устраивали званые ужины, мы виделись, но почти не говорили. Это было давно. Не знаю, хорош ли он собой сейчас, умён ли, добрый или нет. Вопросов много. Хах. Впрочем, выбора у меня нет. — Ужасно болит сердце за тебя, — Чимин хмурится и опускает взгляд на собственные руки. Кажется, что от души открывают кусочек. — Как же жаль, что я не альфа, я бы хорошо о тебе заботился. — Да ладно тебе, всё не так уж плохо. По крайней мере, моя участь лучше, чем у многих других омег, — Юнги тепло улыбается другу, который теперь смотрит на него с жалостью. — Я ещё не уехал, а твой взгляд уже такой печальный. Обещаю, что мы ещё встретимся до моего отъезда, честно. Чимин кивает и тянется к Юнги за объятьями на прощание. Проклятье! Слишком сложно отпустить друга. Да, он уезжает не на Северный полюс, а всего лишь в Канаду, но всё же видеться по первому «хочу» больше не получится. Пак иногда думает о том, что и правда хотел бы быть альфой: оберегать Юнги и помогать ему во всём так же, как тот помогает ему. — Спокойной ночи, — снова улыбается Юнги. — Спокойной ночи, — кивает Чимин, через силу заставляя уголки губ чуть приподняться.

***

Проблема. У Чимина огромная проблема! Грёбаные неженки-альфы не способны возбудить ни на грамм. Прошло всего ничего с отъезда Юнги, а Чимину охота в петлю залезть от желания поговорить с ним. Но звонить он больше не будет. Мин уже сменил фамилию на Чон и отправился в свадебное путешествие. Он сказал, что Хосок — его идеал, а ещё они решили не делать пышных церемоний, просто расписались и провели праздничный ужин с родителями. Юнги пообещал приехать и отметить с Чимином это важное событие, но не говорил, когда. Пак предполагает, что, если это и произойдёт, то очень не скоро. Друг счастлив, а Чимин не любит навязываться. Он не будет мешать молодым супругам в медовый месяц, да и после — тоже. Подозрения, что такой исход возможен, были, так что Пак морально себя готовил. Не сказать, что от этого легко, однако могло быть и хуже. Одиноко. Жутко одиноко. Чимин сталкивается в коридоре отеля с кем-то. Не извинившись, идёт дальше, погруженный в свои мысли. На глаза наворачиваются слёзы, но он терпит, сдерживается. Когда Чимина окликают, в ответ не получают реакции, потому что ему не до этого. Как бороться с одиночеством и неудовлетворённостью? — Эй! — Чимина резко разворачивают и толкают в стену. — Какой ты грубый и невоспитанный, — Чёрные, словно уголь, глаза окидывают взглядом блондина. — А ты ничего, я прощу тебя, маленький омежка, если согласишься выпить со мной. У меня в номере есть весьма неплохой виски. — Пей свой ёбанный виски сам, урод, — Чимин отлепляет себя от стены, а через секунду снова оказывается вдавленным в неё. — Как ты меня назвал?! — альфа больно давит на плечи, отчего омега хмурится. — Малыш, тебе бы не перечить альфе, который гораздо сильнее тебя. — Убери от него руки, или я их тебе сломаю, — звучит угроза справа от Чимина, он сразу же узнаёт голос. Незнакомый крупный альфа недовольно рычит, затем отпускает омегу и большими шагами двигается к Тэхёну. — А это ты зря. В мгновение ока нападающий становится жертвой. Тэхён поймал чужой кулак, заломил правую руку незнакомца за его собственную спину и надавил. Угроза про то, что Тэхён сломает руки этому рослому безмозглому идиоту, не была пустым звуком. Кстати говоря, звук ломающихся костей Чимин слышит отчётливо. Он лишь наблюдает, как Тэхён толкает альфу на пол, тот скулит от боли, смотрит с ненавистью на Кима, а после орёт от боли. Пальцы на второй руке ломаются под давлением каблука классических коричневых туфель Тэхёна. Строгий костюм, кажется, не стесняет чёткие и отлаженные движения, Ким выглядит потрясающе в глазах Чимина. Глупо, но это теперь определённо так. Пак знает, чего хочет, в штанах совсем тесно, головка члена больно упирается в ширинку привычно чёрных брюк. Тэхён улыбается, когда протягивает руку Чимину, и с его уст звучит приятным баритоном: «Идём со мной».

***

— Сокджин хочет увезти Чонгука в Америку. Если он согласится, то они уедут уже скоро, — Чимин встаёт со своего места, смотря на альфу сверху вниз. — Говорю это тебе не из-за жалости и не потому, что хочу к тебе вернуться. Я благодарен тебе за многое, ты мне не раз и не два помогал. С тобой я стал сильнее, поэтому этим я говорю тебе «спасибо». Свой долг тебе я оплатил, и больше мне нечего сказать. — Даже если ты так говоришь, — ухмыляется Тэхён, поднимая взгляд на Чимина, — двери моего дома для тебя всё ещё открыты. Спасибо за информацию. — Пока, Тэ, — бросает Чимин, уходя. — До встречи, — звучит в ответ всё ещё приятный баритон за спиной, заставляя омегу ускорить шаг.

***

Свежий воздух с запахом цветущих во дворе цветов вплывает в палату через приоткрытую форточку. Чонгук не помнит, как именно попал сюда, но и не решается будить Сокджина, который, видимо, не спал долгое время и отключился в сером кресле, что стоит у койки омеги. Чон заворожённо наблюдает за дрожащими длинными ресницами альфы, кажется, ему что-то снится. Дыхание размеренное и успокаивающее. Чонгук щурится от солнца, что пробивается сквозь кромку дерева у окна. Надо бы закрыть, иначе через время лучи достигнут Джина и разбудят. Он так мило выглядит в повседневной одежде. Мысли заставляют улыбнуться. Чонгук тихонько встаёт с кровати и на носочках крадётся к окну; он аккуратно задвигает персиковые шторы и удивляется, обернувшись. Альфа всё так же сидит в кресле, ноги вытянуты, а руки сложены на груди, но он уже не спит, его красивые зелёные глаза устремлены на Чонгука. На лице очень сильная усталость. Джин просто продолжает смотреть, не понимая проснулся он или всё ещё спит. — А я закрыл шторы, чтобы солнце тебя не разбудило, — Чон указывает большим пальцем себе за плечо. — Но, кажется, этим я тебя разбудил сам. Прости. Ким округляет глаза. Не сон. Наконец-то Чонгук проснулся. Двое суток тянулись так долго. Когда врач сказал, что нужно время на отдых, он не смог сказать точно, сколько потребуется. Джин не спал всё это время, но, в конце концов, отключился ненадолго. Именно в этот момент Чонгук проснулся. — Джин? — омега обеспокоенно подходит ближе, но на полпути чувствует головокружение, останавливается и прикладывает правую руку к виску, пошатнувшись. Сокджин уже через пару секунд подхватывает его. Боль понемногу отступает, Чонгук убирает руку от лица, прижимаясь к Киму. — Что это было? — Твоему организму нужен отдых, так резко вставать пока не стоит, — нежно произносит Джин. — Давай-ка вернём тебя в постель, а я тебе всё расскажу. Чонгук лишь слабо кивает. Силы слишком резко покинули тело. Подобного раньше не было. Раз его привезли в больницу, и Джин так встревожен, значит, это может быть не простая усталость или что-то вроде того. Джин помогает Чонгуку лечь, пододвигает кресло ближе к койке и садится, беря омегу за руку. Ким собирается, старается контролировать эмоции, он счастлив, что Гук очнулся, но его состояние пугает. — Сразу скажу, если верить врачу, тебе скоро должно стать лучше, — Сокджин устанавливает зрительный контакт, трепетно поглаживая чужое запястье, перемещаясь к ладони. — Хах, это утешает, — выдыхает Чонгук, ему правда от этого легче. — Дело в том, что… — Джин замолкает, не выдержав выжидающего янтарного бэмби-взгляда. Большие глаза смотрят так нежно, как никогда. — Дело в том, что… — подталкивает Чонгук, повторяя фразу. — Метка Тэхёна негативно сказалась на твоём здоровье, — Джин наблюдает изменения в мимике напротив: улыбка сходит на нет, а зрачки теряют блеск, становясь тусклыми. — Если быть точнее, то я тоже виноват в твоём нынешнем состоянии. Чонгук хмурится. Что за бред? Метка уже практически исчезла, её даже не разглядеть, можно только коснувшись ощутить её. А в чём вина Джина и вовсе загадка. Тэхён всё ещё имеет власть над моей жизнью? Я же сбежал! Джин рядом, мне так хорошо с ним! Я не понимаю! — Я не понимаю! — вырывается слишком громко последняя мысль, на глазах выступают слёзы, губы мелко дрожат. — Тэхён привязал тебя к себе меткой, ты сопротивлялся, поэтому испытывал боль, но не погиб от метки, потому что чувства к нему ещё были, — заметно, что Джину с трудом даётся каждое слово, но он обязан всё объяснить. — После этого ты доверился мне, твои чувства ко мне перебороли боль… Сокджин сжимает челюсть и зажмуривается, задержав дыхание на пару секунд. Как же тяжело. Выдыхает. Глаза теперь прикованы ко вздымающейся груди Чона, где бешено колотится сердце. — Сейчас должно быть «но», — тихо дрожащим голосом произносит Чонгук, он уже догадался. — Но Тэхён остался для тебя любимым. Твоё состояние ухудшилось из-за двойственных чувств. Вне цикла ты сделал гнездо из моих вещей и вёл себя крайне странно. Перепады настроения и резкое изменение общего физического состояния, со слов доктора, являются первыми симптомами при двойственной метке. Другими словами, при привязке к альфе, когда метка от другого альфы ещё не сошла. — Ты ведь не ставил на мне метку, — Чонгук прокручивает события того вечера в ресторане на приёме, затем в номере Тэ и, наконец, с Джином у него дома. — Ты говорил об этом доктору? Это ж нереально. К тому же я нормально себя чувствовал, пока был у Тэхёна дома. — Говорил. На это у него был ответ, — кивает альфа. — Когда ты вернулся к Тэхёну, твоему организму временно стало лучше, потому что он и правда ставил метку, а я — нет, — Джин видит, что у Чонгука есть вопросы, поэтому продолжает рассказывать, опустив взгляд на руку, в которой всё ещё держит чужую ладонь. Ему страшно, что Чонгук возненавидит его за следующие слова. — Наша близость… То, что мы занимались любовью, глушило физическую боль. Наше общение постепенно создавало эмоциональную привязку, — Джин сглатывает жгучий комок, что мешает говорить и делает голос хриплым. — Я не ставил метку, но так получилось, что твой организм начал принимать меня как твоего альфу. Он меняется для меня, а метка Тэхёна мешает, — Ким крепче сжимает руку омеги, который продолжает молчать, не перебивая. — У тебя сейчас есть выбор. Три варианта: вернуться к Тэхёну, остаться со мной или же уйти от нас и больше не видеться с нами. Твоё состояние со временем придёт в норму, но со мной это займёт больше времени, и… и я должен буду поставить на тебе свою метку, чтобы ты стал моим. Чонгук молчит около минуты, ответ вроде на поверхности, но ускользает. Выбор очевиден, но так сложен. Холодным ознобом от копчика к шее бегут мурашки, в горле пересыхает. Осознание. Страх. Принятие. А что, если?… — А что, если мои чувства так и останутся раздвоенными? — голос вдруг подводит, хочется заплакать, но слёзы никак не идут. — Если я уйду от вас, это ведь не гарантирует, что я перестану быть эмоционально привязан к тебе или Тэхёну. А что, если я сделаю неправильный выбор? — Если двойственность не пройдёт, состояние будет ухудшаться, — тёмные брови сведены к переносице, Джину больно. — Однажды, потеряв сознание, ты можешь не очнуться вовсе. Ветер треплет шторы, они шуршат и разбрасывают по палате оранжевые блики. Белые стены и потолок окрашиваются в незамысловатые узоры. Шелест листвы за окном затихает. Тепло, свежо. Приятная погода. — Memento mori… — разрезает повисшую тишину низкий голос. — Братишка, Гук-и, я вас искал.