Save me but not today

Когда дверь за Джином закрывается, Тэхён уже стоит рядом с Чонгуком. Он скучал, вслух произносить это сейчас не станет, Чон наверняка это понимает и сам. — Не скалься так, — Чонгук отворачивается к окну и наблюдает за движущимися тенями от веток и листвы, — нам нужно поговорить, не более. — Я тебе нужен, — Тэхён садится на край кровати, рядом с омегой, вынуждая обратить того на себя взор, — вернись ко мне. — Нет, — отрицательно мотает головой Чон, сердце бешено бьётся. — Я не хочу быть с тобой. — Правда? — Тэхён нависает над Чонгуком под тихий скрип кровати, заглядывает в янтарные глаза. — Гук-и… Альфа наклоняется за поцелуем, и он искренне рад, ведь Чонгук не отклоняется, не пытается избежать касания. От ненависти до любви шаг небольшой, и это правда даже в случае Чона. Тэхён останавливается в нескольких миллиметрах от знакомых на вкус губ. — Почему? — хмурится, отстраняется и снова заглядывает в глаза. — Что с твоим запахом? — Моё тело реагирует быстрее, чем я это осознаю, — Чонгук мягко касается щеки альфы ладонью, а затем обнимает за шею, кладя подбородок на плечо. Он быстро слабеет, но продолжает держаться в сознании. — Я сделал выбор. — Я люблю тебя, Гук-и. Если ты захочешь, я сделаю для тебя всё, — Тэхён утыкается носом в шею парня и тянет воздух, наполняя им лёгкие. — Давай уедем прямо сейчас? — Тэ, я не останусь ни с тобой, ни с Джином. Это самый опасный, но, как по мне, самый правильный вариант, — Чонгук смотрит вверх и пару раз моргает, чтобы отогнать просящиеся на глаза слёзы. Ему не суждено быть с кем-то из этих альф. У них статус и имя, а у Чонгука ничего, кроме груза прошлого, которым он способен отравить их жизни. Впервые Чон пожалел о том, что решился торговать собой. Теперь выбора у него нет. — Я всё ещё немного чувствую гвоздику, значит, шанс есть, — не сдаётся Тэхён. — Чувства есть. Ты любишь меня, не отрицай. Чонгук отпускает Тэхёна из объятий и уводит взгляд в сторону. Он старается контролировать эмоции и напряжённо обдирает ногтем указательного пальца кутикулу с большого. Он не замечает боли, когда по неосторожности допускает появление ранки и крови. — Я любил тебя сильнее, чем ты того заслуживал, и вот где мы оказались. Прошу, отпусти меня. Тэхён, что внимательно всматривался в любимое лицо, чувствует кровь и хмурится от вида рук младшего. Зачем вредит себе? — И не подумаю, — Тэхён берёт руки Чонгука в свои, прижимает их к своей груди, не позволяя отстранить. Теперь же они смотрят глаза в глаза, и альфа горит от боли, что плещется на дне янтаря. — Ты это можешь втирать моему брату, а меня ты этим не убедишь. Если ты откажешься от меня и Джина, то велик риск впасть в кому и не выйти из неё. Я этого не допущу. — Это мой выбор, — качает головой омега. — Я не приму этот твой выбор, — Тэхён наклоняется, заставляя Чонгука облокотиться лопатками на подушку. — Ты мой. — Я уже не чувствую твоего запаха, — врёт Чонгук, всё ещё упирая руки в чужую грудь. Сердце Тэ бьётся быстро, и это чётко ощущает омега под своими пальцами. — А вот я твой ещё ощущаю, — Тэхён окольцовывает запястья Чонгука и медленно перемещает их, вжимая в кровать рядом с плечами младшего. — Не надо… — одними губами, очень тихо, затаив на мгновение дыхание, — я закричу. — Я так не думаю, — улыбается альфа и проводит носом по шее к уху, голос понижает и слушает чужое неровное дыхание. — Гук-и, не сопротивляйся. Ты знаешь, что это бесполезно. Останься моим навсегда. — Я не хочу никому принадлежать. — Хочешь. Мне, и только мне, — этот дьявольский шёпот у уха сводит с ума младшего. Чонгук открывает рот, чтобы возразить, но с губ срывается лишь сладкий стон. Тэхён прикусывает мочку уха омеги и выдыхает с рыком. Своё он не отпустит. Больше никогда. Чонгук ощутимо дрожит, Тэхён точно знает, что этот омега от него не откажется. Никогда. — Потерпи, малыш. Чонгук вздрагивает от осознания. — Нет! — вскрикивает он. Сразу после клыки альфы проникают глубоко в плоть и крепко сжимаются. Джин врывается в палату, выбив дверь. Тэ оборачивается на звук, с его губ на подбородок капает кровь, чёртова улыбка на его лице выводит из себя. Старший Ким звереет от представленной картины. Он бросает взгляд на омегу, что прижимает окровавленную руку к шее. На чоновых щеках мокрые дорожки. Тэхён заплатит за это. Джин в три шага подходит к койке и толкает Тэхёна, нависшего над Чонгуком, на пол. Старший толкает языком щёку, и последняя ниточка терпения рвётся под смех младшего брата. Сокджин обходит кровать, хватает Тэхёна за воротник и бьёт по лицу. Один. Два. Три. Сил не жалеет. Тэхён больше не смеётся, но продолжает улыбаться, а на его губах свежая кровь омеги, которая смешивается с его собственной. Четыре. Пять. Джин слышит беспокойное и неровное дыхание Чонгука. Шесть. Семь. Он рычит замахиваясь снова. Восемь. Девять. Джин выпрямляется в надежде, что уже успокоился, но понимает, что этого мало. Он хочет нанести больше ударов. — Хватит, — Чонгук обнимает его со спины, оплетая руками талию, — с него хватит. Джин сразу же останавливается. Словами не описать как он разочарован в Тэхёне. Делать такое с любимым человеком, подвергать свою и чужую жизни опасности. Кусать против воли. Даже если Чонгук его любит, сейчас слишком опасно так делать из-за состояния здоровья омеги. Тэхён начинает хихикать, облизывая губы и склоняя голову влево-вправо, чтобы размять шею. Он встаёт, немного пошатываясь. — Мой малыш меня защищает. Как же приятно. Чонгук утыкается лбом в широкую спину Джина и шепчет непрерывно «прости». Ком в горле растёт и мешает дышать, слёзы хлынули из глаз. Чонгук плачет, а Джин понимает, что это конец. Он не чувствует запаха Чонгука совсем: младший принял Тэхёна и его метку. Сокджин тонет в неразделённых чувствах и как последний мазохист решает взглянуть, чтобы убедиться. Он осторожно отлепляет от себя и опускает руки Чонгука, тот не противится, даже делает шаг назад. Альфа поворачивается, всё ещё ощущая тепло, оставленное Чонгуком на его теле, и с вселенской выдержкой смотрит на укус на шее омеги. Глубокая, залитая кровью, настоящая и теперь точно постоянная метка. В Джине всё ломается до мелкой крошки и осыпается песком к ногам любимого. Он надеялся, цеплялся за мизерный шанс, но теперь умирает с каждым вздохом, в котором не чувствует аромата Чонгука. — Прости, Джин-и, — снова всхлипывает омега. — Я в порядке, — ровным голосом отвечает Джин. Он притягивает к себе омегу, сжав в объятиях. Ложь настолько очевидна, но Чонгук обязан поверить. А если увидит лицо Джина сейчас, то точно поймёт. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, — тихо на ухо, чтобы Тэхён не слышал, — я люблю и буду любить тебя. Ты всегда можешь прийти ко мне за помощью. Запомни это. Джин отстраняется, заглядывает в глаза Чонгука. Он не простит себе, если Чон продолжит плакать. — Тише, — нежно проводит ладонью по волосам омеги, — тише, Гук-и. Губы альфы касаются лба, оставляя тепло и запирая джиновы чувства на замок. Сокджин задерживается так на мгновение, что слишком быстро для него проходит. Он оборачивается и сверлит взглядом Тэхёна, что спокойно наблюдал за прощанием, присев на край больничной койки. — Если ты посмеешь его обидеть, я тебя убью. — Я тебе такого удовольствия не доставлю, брат. Джин уходит. Чонгук успокаивается в объятиях Тэхёна. Что-то странное внутри щекочет и не даёт покоя. Вина и скорбь захлестнули омегу. Он всё ещё любит Тэхёна, как бы не бежал от этого, как бы не кричал о ненависти, а любовь убить не смог. Цветущее на выжженной земле древо никак не хочет пасть под стараниями омеги. Оно лишь сильнее становится, мешает бросить всё и просто уйти. — Не плачь, малыш, — Тэхён гладит Чонгука по спине, обнимает с теплом и нежностью. — Теперь мы снова вместе, и я всё исправлю. Поверь мне. Я люблю тебя.

***

Утро встречает Тэхёна яркими лучами солнца, от которых он жмурится и прикрывается тыльной стороной кисти. Альфа даёт себе пару секунд, а после убирает руку и разлепляет глаза. Он поворачивает голову и смотрит на соседнюю подушку, на которой всё ещё спит Чонгук. Любовь меняет людей. Очень сильно. Тэ садится и бросает ещё один взгляд на другую сторону постели, что успела опустеть, стерев наваждение. Кончики пальцев до сих пор помнят тепло любимого. Альфа мягко улыбается, идёт принимать душ, надевает костюм и покидает пустую квартиру. Сегодня опаздывать никак нельзя. У Джина с Чонгуком пять лет со дня свадьбы и приём в доме семьи Ким. У Тэхёна же лишь сны искажённого прошлого и несуществующего счастья, что не отпускают первые минуты после пробуждения, являя взору тайное желание сердца.

***

Чонгук с Джином встречают многочисленных гостей у входа в церемониальный зал. В этом году размах грандиозный. Здесь не только родственники и друзья, но и партнёры по бизнесу. Сегодня большой праздник, ведь у пары два повода для радости, о втором они ещё только собираются объявить. — Что-то Чонгук выглядит как-то иначе. Устал, может? — хмурится Джун, наблюдая за друзьями издалека. — Господин детектив, вы недостаточно наблюдательны, — приподнимает уголки губ Чимин. — Чонгук не выпил ни единого бокала, его запах имеет примесь, а ещё похудел. Токсикоз его истощил и в прошлый раз, когда они ждали Ханыля. — Да ладно? — округляет глаза альфа и пялится на омегу, замечая очевидную худобу. — Альфы, — вздыхает Чимин, переводя взгляд с любимого мужа на виновников праздника, к которым подходит только что прибывший Тэхён. — Опа, а вот сейчас мы будем наблюдать актёрскую игру того, кто точно всё сразу поймёт. — Не понимаю, почему Джин так спокоен, когда Тэхён рядом, — почти рычит Намджун, кладя руку на талию своего омеги. — Столько времени прошло, — нервно выдыхает Чимин, ощущая, как пальцы альфы впиваются в его кожу через шёлковую блузку, — а ты всё ещё сжимаешь кулаки при его виде. Пойдём к детям, а то дыру в Тэ грозишь прожечь взглядом. — Меня сдержать можешь только ты, любимый, — альфа целует в висок Чимина, не сводя взгляда с Тэхёна, который обнял Джина, приветствуя. Братья Ким намного теплее относятся друг к другу, чем когда-то давно. Всё плохое было словно в прошлой жизни. Они оставили вражду в прошлом. Малыш Ханыль обожает дядю Тэхёна, всегда бежит его встречать с радостным смехом и обнимает за шею, когда Тэ берёт его на руки. Джин даже немного ревнует к брату своего маленького омегу. А вот дети Джуна и Чимина боятся Тэхёна, но это немудрено, ведь альфа с ними строг, грозится нажаловаться их родителям, если они обидят Ханыля. — Ошибаешься, Ванилька. Кроме меня, есть ещё и близнецы, — Чимин оставляет бокал на столике и берёт Джуна под руку, уводя во двор, где играют дети. — Идём скорее, кажется, наши малыши опять Ханыля не поделили. — Омежка Джина и Чонгука покорил наших альф. Что будем делать, когда они вырастут, ума не приложу, — произносит Намджун, уже наблюдая за тем, как его сыновья толкаются за спиной маленького Ханыля, что увлечённо играет с машинкой одного из альф, вторая же лежит рядом. Своим выбором омега, видимо, и вызвал ссору между братьями.

***

Тэхён обнимает Чонгука и по привычке тянет носом воздух. Он всё пытается учуять любимый запах, но это никогда не выходит. Тэ собирается уже отпрянуть — он обычно не позволяет себе обнимать омегу брата слишком долго — но в этот раз задерживается. Альфа прижимает сильнее, не верит, вдыхает ещё раз, чувствуя гвоздику. — Тэ? — удивляется Чонгук в чрезмерно крепких объятиях. — Ещё чуть-чуть, — шепчет Тэ, прикрыв глаза, — ещё немного. Чонгук не отталкивает, даёт время. Он чувствует неровное дыхание Тэхёна и понимает его. Джин ожидал подобного: они с Чонгуком договорились, что не станут остро реагировать на действия Тэхёна в случае чего. Тэхён поднимает веки и мысленно надевает маску, медленно отстраняется и с тёплой улыбкой произносит, смотря в обожаемые янтарные глаза: — Поздравляю. Когда я смогу потискать ещё одного племянника? Похож, но всё же слегка другой аромат гвоздики. Тэхён знает, что глупо отреагировал, но так хотелось обмануться и поверить в невозможное, хоть на мгновение. Он дал себе это мгновение и благодарен, что ему это позволили. — Ещё не скоро, мы сами недавно узнали, — Джин встаёт рядом с Чонгуком и нежно гладит его по спине, а после оставляет руку покоиться на талии супруга, смотря на Тэхёна. — У тебя хорошая интуиция. — Да, хорошая. Тэхён грустно ухмыляется. Джину он не скажет о том, как всё понял. Признаться, что всё ещё надеется и любит Чонгука, он способен лишь себе. Остальной мир этого от него никогда больше не услышит. Не в этой жизни, но может в совсем другой, где им будет снова дан шанс на счастье, а души будут предназначены друг другу. А сейчас Тэхён поднимает бокал, смотрит на яркую улыбку омеги после объявления перед всеми гостями о том, что у Джина с Чонгуком будет наследник-альфа, и осушает до дна бокал за счастье брата и его семьи.