Save me but not today

Шумный город не давит как прежде. Спустя полгода он совсем не изменился. Люди, машины, дома из бетона и стекла. Всё осталось прежним. А вот Чонгук изменился, причина тому стоит рядом и держит его за руку. — Джин! Чонгук! — Намджун машет им, подзывая к себе. Он вызвался забрать друзей из аэропорта, правда немного припозднился. Чонгук и Джин идут к его машине. Как только они подходят достаточно близко, Джун раскидывает руки в стороны и обнимает их по очереди: сначала Чонгука, а затем Джина. — Я по вам соскучился, негодяи. — Это с чего ж мы стали негодяями? — смеётся Джин, возвращая свою руку в плен Чонгука. — Вы вообще собирались вернуться? — Намджун смотрит на них с прищуром. — Думаю, что если бы не я и Чимин, то вы так и остались бы в Америке, забыв о нас и утонув в своей любви, — Джун драматично хватается за сердце, как будто ему стало больно. — Чимин на тебя плохо влияет, — комментирует кривляния Чонгук, закатывая глаза. — Он лучшее, что со мной произошло за последние годы, — с улыбкой произносит Намджун, взгляд у него абсолютно влюблённый. — Только не говорите ему, что я сказал это, а то он меня задразнит до смерти. — Окей, но с тебя выпивка, — Джин подмигивает Намджуну. — Ладно, поболтаем по пути, — Джун кивает на машину, — садитесь.

***

Намджун и Чимин съехались практически сразу, после того как Джин и Чонгук уехали. Они приняли решение пока не продавать имеющиеся дома, хотя и купили новый. Небольшой, но очень уютный дом на окраине города. Джун всё же вернулся в полицейскую академию, чтобы стать полноправным детективом. Чимин же продолжает работать в компании родителей, но в скором времени подумывает об открытии собственного небольшого дела. Есть у него по этому поводу пара идей. — Вау, — срывается у Чонгука с губ, — Чимин, почему ты раньше не носил белое? Тебе так идёт. Чимин поджимает недовольно губы, брезгливо смотря на себя в зеркало. Ему крайне некомфортно. Белая рубашка, белый пиджак, белые штаны, чёртовы белые туфли. Он думает о том, что похож на призрака или покойника в таком наряде. — Это ужасно, — кривится он. — Как я позволил себя на это уговорить? — Подозреваю, что Намджун умеет убеждать, — улыбается Чонгук, злость Чимина ему кажется очень милой. — Вообще-то смотрится отлично. Пак смотрит на друга с недоверием. Чонгук и Чимин действительно умудрились сблизиться и стали воспринимать друг друга как хорошие друзья. Было пару раз, что Чимин внезапно просто звонил Чонгуку и жаловался на Намджуна, когда они ссорились. Это происходило в самом начале их совместной жизни по каким-то мелочам по типу разделения обязанностей или непроизвольного флирта Чимина с другими альфами, который для него был привычен, он за собой этого даже не замечал, а вот Намджуна эта ситуация сильно беспокоила. Сейчас же они, кажется, пришли к согласию и больше не ругаются. — Почему на мне не чёрный костюм? — нудит Чимин. — Ненавижу белый! — А я вот согласен с Чонгуком, — вдруг доносится со стороны двери. — Юнги! — Чимин в мгновение ока оказывается рядом и прыгает на шею омеги, чуть не сбив его с ног. — Ты правда приехал? Боже, спасибо! — Ни на что не намекаю, но вообще-то это я его привёз, — за спиной Юнги стоит молодой парень с яркой улыбкой. — Наслышан о тебе, Чимин, поздравляю от чистого сердца. — Ты ведь говорил, что Хосок много работает и вряд ли сможет приехать с тобой… — удивляется Чимин, немного отстраняясь, чтобы видеть лицо друга, но из объятий не выпуская. — Когда я сказал Хоби, что ты выходишь замуж, он сразу начал готовиться к поездке, взял отпуск, и вот мы здесь, — выпаливает Юнги на одном дыхании. Чимин замечает в уголках глаз друга скапливающуюся влагу и моментально меняет улыбку на обеспокоенное выражение лица. — Ой, Чимин, можно мне Юнги на минутку? — просит Хосок, подойдя к ним ближе. Он принимает любимого в свои объятия и нежно гладит по спине. — Ну вот, всё хорошо. Ты так расчувствовался, а ведь тебе нельзя волноваться, помнишь? — Только не говорите что…? — Чимин круглыми глазами смотрит на обнимающихся и накрывает рот ладонью. — Юнги, ты ждёшь ребёнка?! — Милый, ты ему не сказал? — улыбается Хосок. Слова произносит без упрёка, с нежностью и заботой. — Сюрприз, — хнычет Юнги, поворачиваясь к ошарашенным Чимину и Чонгуку. — Охренеть! — Пак решает не сдерживаться, — просто ахуеть! В коридоре нарисовывается Джин, который не понимает, почему все омеги плачут и обнимаются. Он вопросительно смотрит на Хосока, когда протягивает ему руку для рукопожатия: — Ким Сокджин, парень Чонгука. Что здесь происходит? — Чон Хосок, муж Юнги. Они рады новости о ребёнке. — Что? — Джин на эмоциях произносит это довольно громко, чем привлекает внимание омег. — Джин… — Чонгук вдруг обнимает Сокджина, заставляя его понять всё неправильно. Кажется, что альфа резко впадает в ступор. Никто не спешит прояснить ситуацию. Чимин просто хочет понаслаждаться этой забавной, на его собственный вкус, сценой. Юнги ещё не пришёл в себя и снова обнимает Чимина. Ну а Хосок в принципе предпочитает не вмешиваться в чужие взаимоотношения. — Мы же ещё не… — давит из себя Джин недоумевая. — Да нет же! Это не я! — Чонгук слабо бьёт альфу в грудь ладонью. — Дурак. Я просто поддался моменту. Джин хмурится. А Намджун не мог выбрать момента лучше для появления со своим «Не понял, чего это вы тут столпились?». Он обходит Чонгука с Джином, ненадолго дарит внимание Хосоку, а затем заворожённо смотрит на Чимина. Такой красивый, весь в белом, он словно ангел, без преувеличения это слово ему очень подходит. У Чимина на мокрых щеках вдруг появляется румянец. — Почему вы плачете? — Джун обеспокоенно оглядывается на всех. — Ребёнок. Они просто рады новости о беременности, — опять непринуждённо произносит Хосок, снова запутывая альф. И в этот раз никто не разъясняет происходящее, но Чимину не так смешно. — Джин, вы…? — Намджун, предположив самый логичный, как ему казалось, вариант, тут же получает отрицательное покачивание головой от друга, даже не сумев закончить фразу. Тогда Джун снова смотрит на Чимина, который выпустил из объятий Юнги и не сводит глаз со своего альфы, краснея и смотря как-то странно. — Чимин? Намджун в два шага подходит к возлюбленному и целует в губы, совершенно не стесняясь гостей. Юнги шепчет Хоби на ухо: «Может, скажем правду? Это далековато зашло». Хосок никогда не умел сопротивляться просьбам любимого. Приходится вмешаться: — Кхем, вообще-то ребёнок наш с Юнги. Боюсь, вышло недопонимание. Джун останавливает поцелуй и смотрит в серые глаза. Чимин вдруг отталкивает его от себя, забегает в комнату и запирается в ней. Повисает неловкая тишина. Первым доходит до Чонгука: — О нет! Джун, ты видел его в свадебном костюме! — он выпутывается из рук Джина и подходит к двери, тихонько в неё стуча. — Чимин, открой, пожалуйста. — Нет! — кричит Пак в ответ. — Оставьте меня. Я хочу побыть один! — Это плохо, — шёпотом говорит Чонгук. — Он и так не хотел надевать белый костюм. Теперь он определённо откажется от этого. Джун тепло улыбается и просит всех пройти в гостиную. Сам он остаётся у дверей, а когда все уходят, нежно зовёт любимого по имени. Тот не отвечает несколько минут. В момент, когда дверь открывается, Намджун уже готовится к буре эмоций со стороны Чимина. — Прости, давай завтра же купим нов… — Джун теряет дар речи, хватая ртом воздух. Он скользит взглядом от худых лодыжек к бёдрам, затем поднимается до груди, ключиц, шеи и наконец смотрит на всё ещё красное от смущения лицо. На омеге нет одежды. Совсем. — Чим-и, я… — Чимин затаскивает Намджуна в комнату, целует и тянет к кровати. Альфа падает на матрас, смотря на омегу, который изящно седлает его бёдра. — Ох, за что ты так? Знаешь же, что я не могу нормально думать, когда ты такой. — Я хочу новый чёрный костюм, — вскидывает брови Чимин, смотря на Джуна сверху вниз. — Новый — да. Чёрный — нет, — Намджун поднимается, садясь лицом к лицу с Чимином, который обиженно опускает глаза и дует губы. — Не делай такое лицо, мы ведь уже договорились. — Но мне не идёт, — Чимин устанавливает зрительный контакт со своим альфой. Последний смотрит с огоньком в глазах. Тени красиво падают на лицо омеги. Кажется, что Намджун попал в ловушку. Причём давно. — Не правда, — Джун касается шеи Чимина, после ведёт пальцами по ключицам, при этом не может перестать смотреть в любимые серые омуты, в которых хочет тонуть вечно. — Ты ангельски красив в белом. Я так сильно тебя люблю. — Хорошо, — выдыхает Чимин. Он верит Намджуну, ведь тот не станет врать. — Я буду в белом, только ты дашь мне выбрать, где будет метка. — Мне так нравится то, насколько ты серьёзен в этом вопросе, — Джун целует кожу на шее омеги, пуская мурашки по его телу. Пак закрывает глаза в удовольствии, концентрируясь на ощущениях. Губы Намджуна горячие. Они опаляют шею, щеки, а после ловят чужие стоны. Джун одной рукой держит Чимина за бедро, а другой скользит по грудной клетке снизу вверх, после уделяя внимание соску, что затвердел от ласк. — Я люблю тебя, — стонет омега, скользнув рукой к краю майки Намджуна с намерением поскорее его раздеть. — Я тебя тоже люблю, Чим-и.

***

Зеркало в ванной запотело от горячей воды. Джин вздыхает, проводя рукой по холодной поверхности, открывая вид на собственный опечаленный взгляд. Мысли слишком тяжёлые. Чонгук до сих пор не дал ответ на чувства. За полгода он ни разу не ответил на джиновы «я люблю тебя». Ожидание выводит. Чонгука торопить по-прежнему не хочется. Доверить своё сердце кому-то, после того, как его уже однажды разбили, сложно, почти невозможно. Джин всё понимает. Старается сдерживаться, не давить и дать принять решение самому. Сегодня он был так рад и одновременно напуган. Они всё ещё узнают друг друга, шаг за шагом, постепенно сближаясь всё сильнее. Начали всё сначала, когда уехали в Америку. Их самая первая встреча была, мягко сказать, не вписывающейся в рамки «обычной». Последующие тоже не самые стандартные. Но в Америке они получили второй шанс. Свидания, прогулки, совместные вечера за просмотром фильмов, невинные случайные (а иногда не очень случайные) прикосновения и лёгкие поцелуи первые два месяца. Потом ещё месяц несдержанных пылких поцелуев и вжимания во все возможные поверхности в квартире, где они поселились, доведение друг друга до грани, но без пересечения линии, которую сами же и провели, ночи в обнимку, которые первое время были бессонными из-за взволновано бьющихся сердец. Затем поездка к океану, где Чонгук с Джином не сдержались и поддались своим желаниям, нарушая все правила. С того момента всё стало совсем запутанно. Никто не говорил о том, насколько далеко зайдут их отношения. Да, они встречаются, но что дальше? Джину хочется верить, что они смогут стать семьёй. Теперь необходимо узнать, каковы мысли Чонгука по этому поводу. Сокджин обрадовался, подумав, что у них будет ребёнок, а следом испугался того, что омега этого не хотел бы. Чонгук до сих пор без метки. Их отношения имеют неоднозначный статус, поэтому Джин хочет это обсудить, желательно в ближайшее время, возможно, даже сейчас. Как только сможет заставить себя убрать с лица хмурый вид и грустный взгляд. Альфа делает глубокий вдох, закрыв глаза, затем медленно выдыхает через рот, успокаивая сердцебиение. Он смотрит на зеркало, что снова покрывается мутными белыми пятнами. Как можно скорее. Джин выходит из ванной в одном полотенце, босыми ногами ступая по тёплому полу. В квартире немного пустовато. Мебель на своих местах, но вот вещей совсем мало. Полки пустуют, забыв шелест книжных страниц. В холодильнике, как и прежде, мыши вешаются: что-то остаётся неизменным. Это место хранит воспоминания, как хорошие, так и плохие. Джин проходит в спальню и наблюдает за Чонгуком, который погрузился в свои мысли, смотря в открытое окно и наслаждаясь вечерней прохладой. Альфа толкает языком щёку — его парень обворожителен. Тонкий шёлковый чёрный халат позволяет рассмотреть стройные ноги во всей красе, ремешок обхватывает талию и подчёркивает привлекательные изгибы. В комнате смешались запахи апельсинового масла, которое Чонгук обожает и часто использует, зажигая аромалампу, и лайма, без которого не может жить Джин. Это было так давно. Чонгук не оборачивается, он начинает свою игру, ему это никогда не надоест. Закрыв глаза он прислушивается к тому, что происходит за спиной. Дверь замыкается, затем недолгая тишина и бездействие, даже дыхание не слышно. Точно так, как и в тот день. Глубокий вздох, за ним следуют медленно приближающиеся шаги. Чонгук тянет носом приятный запах бергамота. Он всё так же восхитителен и будоражит что-то внутри омеги. Альфа тяжело сглатывает, останавливаясь рядом с Чонгуком. — Люблю этот аромат, — шепчет Джин на ушко омеге. — Твой лайм для меня — самый приятный запах на всём свете. — А мне по вкусу бергамот, — Чонгук чувствует ладони альфы, которые нежно оплетают его, скользя от тонкой талии на впалый живот. — С нашей первой встречи он вызывал у меня дрожь по всему телу, и сейчас тоже. На губах сама собой появляется ухмылка, ведь честности в словах не хватает. Чонгук долго думал о своём прошлом, о том, что он может дать Джину за его заботу и любовь. Пока альфа был в душе, Чон вспоминал последние полгода — они были идеальны. Настолько, что ждёшь подвоха, а его всё нет. Слишком хорошо, всё кажется сном. — Гук-и, — Джин нежно прикусывает мочку уха, Чонгук отзывается на это сладким стоном, — я хочу кое-что знать. — Мм? — довольно мычит в ответ Чонгук, ощущая опаляющее дыхание альфы, плывущее от уха к шее. — Что ты чувствуешь, когда я рядом? — Джин оставляет дорожку из тягучих, но ненастойчивых поцелуев на шее, двигаясь к плечу. — Мне очень хорошо, — начинает Чонгук, сдерживать улыбку он даже не пытается. Чон давно перестал прятать эмоции, как делал когда-то давно. Перед этим альфой он абсолютно открыт. Даже удивительно. Почему Джин спрашивает такое? — Я и представить не мог, что могу быть так счастлив с кем-то. Верил, что одному мне гораздо лучше. — А сейчас? — Джин вдруг отстраняется, прекращая покрывать кожу омеги сладкими поцелуями, но из объятий не выпускает. Чонгук боится, прикусывает губу на мгновение, а после продолжает говорить, понижая голос: — Знаешь, я думаю, что с меня хватит игр и ходьбы по кругу. Я хочу быть уверенным в будущем. И я не вижу его без тебя. Поэтому… — Чонгук поворачивается в кольце чужих рук и заглядывает в любимые зелёные глаза. — Моё сердце, моя душа и моя жизнь, — Чонгук ощущает резкую нехватку воздуха, заметно нервничая, произнося слова всё тише, — я доверяю всё тебе. — Гук-и, это… — альфа выдыхает весь воздух из лёгких. Он не верит своим ушам, но ещё больше в то, что это реальность. — Ты станешь моим омегой? — сердце замирает в ожидании ответа, оживая лишь после смущённого кивка. Джин подхватывает Чонгука, обнимая за талию, и, приподнимая, начинает кружить. — Да! — радостно вскрикивает, даже и не подумав о соседях, покой которых вполне мог нарушить. Чонгук смеётся и просит опустить его на ноги, но альфа совсем не хочет выпускать любимого. Он готов носить омегу на руках всю жизнь. Джин давно отдал сердце Чонгуку, а теперь омега отдаёт своё в ответ. Ким чувствует, что сходит с ума от счастья, особенно в момент, когда встречается взглядом с Чонгуком, который тут же опускает голову и целует Джина в щёку, а затем хихикает и оставляет ещё один поцелуй на кончике носа. Омега игриво целует раз за разом, оставляя тепло на чужом лице и старательно избегая губ альфы, не давая им коснуться собственных. Джин улыбается очередной выходке возлюбленного, который искусно умеет провоцировать и соблазнять, даже когда ведёт себя очень мило, забавляясь словно ребёнок. Сокджин сдаётся, подходит к кровати и осторожно опускает Чонгука на холодную простынь. Под пальцами ощущается лёгкая дрожь омеги, но Джин знает, что она не от холода. Взгляд Чонгука говорит сам за себя, он искрится, а после в один миг покрывается дымкой, когда Ким скользит вверх по внутренней части бедра ладонью, задирая чёрную ткань халата всё выше, а после касается влажного кольца мышц. Омега уже на грани, он течёт от одной только мысли о скорой близости, хочется скорее ощутить своего альфу в себе. «Своего» звучит потрясающе. — Я люблю тебя, Джин-и, — произносит с улыбкой на блестящих губах Чонгук, закатывая глаза и закрывая их в наслаждении, которым не сможет насытиться никогда. Пальцы Джина аккуратно проникают в податливое тело и начинают двигаться в нём подготавливая. Мягкий протяжный стон омеги срывается с розовых губ, распаляя альфу ещё сильнее. — Мой альфа, я очень тебя люблю. Ожидание стоило того, определённо стоило. — Я тоже тебя очень сильно люблю, Гук-и, — произносит Джин хриплым голосом в приоткрытые губы Чонгука, облизывает собственные и утягивает возлюбленного в глубокий чувственный поцелуй.

***

— Ооо нет, — тянет Чимин с недовольным видом, — нет, нет и ещё тысячу раз нет. Ты не можешь в этом поехать. Это же твоя первая встреча с родителями Джина. Чимин сидит на диване, закинув ногу на ногу, качая носком, и критично рассматривает внешний вид Чонгука. Почему-то Чон решил, что должен напялить чёрный строгий костюм на знакомство с родителями своего альфы. — Я не знаю, Чимин, — Чонгук качает головой и кидает взгляд на себя в большое зеркало. — Не могу же я заявиться к ним в драных джинсах и толстовке. Я боюсь не соответствовать. — Ты пересмотрел сериалов, — вздыхает Чимин, поднимаясь со своего места и подойдя к другу. Он ещё раз осматривает Чонгука: костюм смотрится отлично, но видно, что омеге в нём некомфортно. — Поверь, никто не ходит по собственному дому в костюме, даже самые богатые так не делают. Это всего лишь семейный ужин. Давай-ка подберём что-то более милое, а то в этом ты больше похож на альфу. Навевает воспоминания, — хихикает Чимин, похлопав по плечу Чонгука. — Никогда не смогу понять, почему твоё прошлое желание меня трахнуть стало шуткой, — закатывает глаза Чон, двинувшись в сторону спальни. Чимин пожимает плечами и идёт следом. — Не знаю, Джун считает это забавным. Кстати, он со мной согласен в том, что характер у тебя не как у омеги, — Чимин плюхается на чужую кровать, раскинув руки в стороны, и слушает, как Чонгук копошится в шкафу, двигая вешалки с одеждой. Пак резко поднимается на локтях и смотрит на Чонгука с прищуром. — Хотел спросить, что означает тату на твоей руке? — «Memento mori» значит «помни о смерти», — Чонгук грустнеет на глазах. — Сделал её немногим позже смерти отца. Мне было плохо, я кое-что сделал. Об этом знает только Джин. Думаю, тебе тоже можно сказать, — Чонгук кивает самому себе, собираясь с силами. Чимин лишь внимательно слушает и не сводит взгляд с напряжённого лица друга. — Я думал покончить с собой. Меня не брали на нормальную работу, долг перед Тэхёном отдавать было нечем, а становиться его подстилкой желания не было, гордость не позволяла, — Чон пересекается с сочувствующим взглядом и немного поднимает уголки губ. Кто бы мог подумать, что Чимин такой хороший слушатель и может стать замечательным другом. — Я смог выбраться из депрессии, в которую тогда впал. Это тату для меня символ победы над самим собой. Пусть я и выбрал не самый морально правильный со стороны общества путь, зато я начал двигаться дальше, ни на кого не полагаясь и взяв себя в руки. — Гук-и, был бы ты альфой, я бы в тебя влюбился, — наигранно мечтательно произносит Чимин, подмигивая и заливаясь смехом на замученную реакцию Чонгука. Эти шутки Чона уже изрядно утомили, но он благодарен Чимину за то, что тот так искусно разрядил обстановку. Мысли о прошлом всё ещё тяготят, как бы Чонгук ни пытался их отгонять подальше. — Тебе это никогда не надоест, да? — Чонгук берёт в охапку сразу много вешалок с одеждой и сбрасывает их прямо на развалившегося на кровати Чимина. — Никогда, — отвечает Чимин, выбираясь из-под кучи вещей с улыбкой в глазах и на губах.

***

Чёрный Mercedes подъезжает к особняку Кимов. Чимин убедил Чонгука в том, что родители Джина замечательные люди и обязательно примут его как родного. Тогда Чон успокоился, но сейчас его ладони потеют и он сильнее ощущает напряжение, которое до боли сжимает грудную клетку, не давая свободно вдохнуть. Авто тормозит у лестницы, что ведёт к главному входу. Джин глушит двигатель и с нежной улыбкой смотрит на застывшего омегу. Чонгук вцепился пальцами в собственные колени, обтянутые тканью светлых синих джинсов. Под свободной белой рубашкой видно, как тяжело вздымается грудь, наполняя лёгкие воздухом и медленно опустошая их после. Джин кладёт на кисть Чонгука ладонь и легонько сжимает, привлекая внимание янтарных глаз к себе. — Не переживай, ты им понравишься. Чонгук легонько кивает, заражаясь теплом и спокойствием своего альфы. Он всё ещё нервничает, когда Джин помогает ему выйти из машины, когда рука любимого придерживает его за талию в то время, как они идут к зданию, и особенно в момент, когда они заходят в дом и их встречают двое мужчин, искренне улыбаясь. — Мы вас заждались, — подходит первым к ним альфа, он жмёт руку сыну, а затем приобнимает Чонгука в качестве приветствия. — Я Джихён, а это мой муж Тэун, — Джихён приобнимает за плечо любимого, а заметив, как Чонгук цепляется за руку Джина в панике, растерянно смотрит на своего мужа. — Чонгук, не бойся, мы не кусаемся, — нежно успокаивает Тэун, коснувшись напряжённого плеча омеги, а после обняв одной рукой Джина. — Давайте пройдём в столовую, ужин уже почти готов. Неловкость продолжает летать в воздухе. Чонгук мысленно благодарит Чимина, что тот подсказал, как одеться, потому что родители Джина и впрямь выглядят вполне обычно, повседневная одежда… Чонгуку надо прекратить смотреть глупые сериалы. Дом выглядит шикарно. Серый и бежевый преобладает в интерьере, в столовой просторно и светло, небольшие люстры развешаны по комнате, укутывая её тёплым светом. В камине трещит древесина, создавая уютную атмосферу, рядом стоят кресла и небольшой диван. Ближе к панорамным окнам располагается прямоугольный стол на шесть персон. Тэун говорит, что нужно ещё немного поколдовать на кухне и предлагает остальным пока посидеть у камина. Чонгук сразу же предлагает свою помощь и радуется, когда ему не отказывают. Омеги уходят, оставив отца с сыном наедине, они начинают обсуждать что-то, но Чонгук уже этого не слышит. Он следует за папой Джина на кухню и слушает, как же Тэун рад, что у сына появился омега, да такой воспитанный, милый и, конечно же, красивый. Чонгук старается преодолеть свою зажатость. Он нервничает и постоянно спрашивает, правильно ли делает то, что ему сказал Тэун. Старший его хорошо понимает, поэтому слишком сильно не давит расспросами и поднимает только незначительные лёгкие темы при разговоре. Чонгук всё охотнее поддерживает беседу. Вскоре еда готова и разложена на большие блюда. Чонгук и Тэун возвращаются в столовую и сервируют стол. Альфы у камина шепчутся, что крайне подозрительно, ведь до возвращения омег говорили в полный голос. — Что вы затеваете на этот раз? — скрещивает руки на груди Тэун с прищуром смотря на мужа. — Ничего, — Джихён встаёт с дивана и поднимает ладони вверх, будто сдаётся. — Правда, сынок? — Чистейшая правда, — Джин идёт вместе с отцом к столу. — Может, вам помочь? — Осталось только горячее принести, — Тэун кивает головой в сторону кухни. — Чонгук, справитесь сами? — Конечно, — Чон улыбается, почувствовав руку любимого в своей, и окончательно расслабляется. Они идут на кухню и задерживаются там ненадолго. Джину вдруг потребовалось обнять Чонгука, прижать к себе. Он бы вечность вот так стоял, отдавая своё тепло возлюбленному, вдыхая самый приятный аромат на всём свете. — Отец спрашивает о том, когда мы поженимся, — шепчет Джин у самого уха Чонгука. — Спрашивает о внуках. А я до сих пор не верю своему счастью. Гук-и… — альфа сглатывает вязкую слюну, хочется коснуться губами карамельной кожи, почувствовать её сладко-кислый вкус. Любимый лайм кружит голову. — Джин-и, нас ждут твои родители, — Чонгук дрожит в руках Джина, которые скользят по худому телу, опускаясь на ягодицы и сжимая их. — Прошу, потерпи до конца вечера, а потом можешь делать со мной всё, что захочешь. — Всё? Ты уверен, любовь моя? — Джин расплывается в хитрой улыбке. — Всё. И даже больше, — Чонгук оставляет на пухлых губах альфы секундный поцелуй и снимает с себя чужие руки. — Мы слишком задержались. Джин идёт за Чонгуком как заворожённый, прихватив пару тарелок со столешницы. Когда Чон резко останавливается, войдя в столовую, приходится оторвать взгляд от любимого. Тэхён обнимает папу с улыбкой, а когда отстраняется, сразу же смотрит на желанного омегу. Чонгук чувствует холодные колючие мурашки на своей спине. Страх, словно змея, ползёт к низу живота, сковывая и вынуждая всё внутри сжаться в болезненный комок. Джин совершенно не удивлён, у него было предчувствие, что всё не может пройти абсолютно гладко. Он шепчет на ухо Чонгуку «я рядом» и идёт к столу, чтобы поставить на него тарелки. Чон отвисает и повторяет действия своего альфы, он снова замыкается в себе, как было до беседы с Тэуном на кухне. — Гук-и, братишка, давненько не виделись, — Тэхёна радует реакция омеги, будет ложью сказать, что он не скучал. По Чонгуку сердце болит до сих пор. Тэ делает уверенные шаги к брату, жмёт ему руку. — Я скучал, — произносит он негромко, пока взгляд прикован к Чонгуку, который стоит возле Джина. Крепкое рукопожатие братьев длится чуть дольше, чем обычное приветствие. Когда рука Тэхёна оказывается свободна, он берёт руку Чонгука, а губы касаются нежной кожи на её костяшках. Альфа глубоко вдыхает, но чувствует от омеги лишь бергамот. Тэ подбешивает и то, что с Джином Чонгук перестал скрывать свои прекрасные радужки за линзами, но в данный момент он готов сказать за это спасибо. Большие янтарные глаза смотрят в чёрные омуты Тэ, и в них проносится столько эмоций. Живых эмоций, а не тех, которые Тэхён видел во снах целых полгода. — Очень рад тебя видеть, Гук-и. — Тэ, не смущай омегу Джина, — пытается помочь Тэун, ощутив напряжение в воздухе. Его слова вынуждают Тэхёна выпустить из плена руку Чонгука, но не разорвать зрительный контакт. Джихён с Тэуном переглядываются, общаясь без слов. Реакция детей друг на друга подозрительная, но родители никогда не вмешивались в их взаимоотношения, сейчас исключения не будет, хоть они и мечтают, чтобы сыновья поладили. — Давайте приступим к ужину. Чонгук такой молодец, хорошо помог. В следующий раз я бы хотел, чтобы мы готовили вместе. — Я был бы рад этому, — отвечает Чонгук, садясь на своё место, Джин пододвигает его стул, получая благодарный кивок от омеги и гордый взгляд отца, у которого учился манерам. Джихён делает то же самое для Тэуна, который садится напротив Чонгука. Тэхён опускается на стул по правую руку от папы, встречаясь взглядом с Джином, оказавшись напротив него. Джихён занимает место во главе стола. — Надеюсь, меня пригласят и в следующий раз, обещаю больше не опаздывать, — Тэхён ставит локоть правой руки на стол и подпирает ладонью подбородок. — Хочу поесть то, что приготовит Чонгук. — Я бы тоже хотел попробовать, — поддерживает Джихён, наливая всем, кроме Джина, вина, потому что ему ещё за руль. — Джин говорил, что ты замечательно готовишь. — Он мне льстит, — Чонгук краснеет, он старается игнорировать взгляд Тэхёна, рука Джина на бедре волнует куда сильнее. Альфа даёт понять, что рядом и беспокоиться не о чем. Омеге требуется много сил, чтобы сохранять мысли в порядке, страх немного отпускает. Вечер плавно перетекает в ночь за беседами о жизни в Америке, потом о бизнесе. Все поели, и было решено посидеть в беседке во дворе, чтобы насладиться свежим воздухом, которого в городе порой так не хватает. Прихватив с собой чай и кофе, они продолжили общение, а когда Джихён спросил о знакомстве Чонгука и Тэхёна, на время повисла тишина. Конечно же все догадались, что Тэ видит Чонгука не впервые по их общению, однако Чон надеялся избежать разговоров о прошлом, потому что вслед за вопросом о знакомстве с Тэхёном, может всплыть и встреча с Джином, а там и про прошлую работу. Этот снежный ком Чонгук не вынесет. — Он дружит с Чимином, — спокойно говорит Тэхён, отпивая свой кофе из большой кружки. — Отец, помнишь Чимина? Тэ намеренно уводит разговор в другую сторону. Он не врёт, лишь не говорит всего. Родителям необязательно знать об их прошлом всё. — Конечно, замечательный омега из семьи Пак, — альфа одобрительно кивает. — По правде сказать, я надеялся, что он станет твоей парой, Тэ. Но я слышал о его скорой свадьбе. — Прости, отец, но я безответно влюблён в другого омегу, — Тэхён смотрит на Чонгука в объятиях Джина и делает ещё один глоток. — Я потерял его из-за своей глупости. Наделал миллион ошибок, растоптав его доверие к себе. — Может ещё получится всё исправить, — с волнением за сына говорит Тэун. Он сидит в объятиях своего альфы, согревая руки о большую чашку чая. — Нет, папа, — грустно улыбается Тэхён, — я только надеюсь, что он меня простит за ту боль, что я причинил. — Возможно, уже простил, — подаёт голос Чонгук. И это правда, Тэхёна он давно простил. Не забыл ничего, но решил не держать зла. Всё это в прошлом, сейчас важно лишь настоящее. Тэхён сжимает чашку в руке сильнее, смотрит и смотрит в любимые янтарные глаза, не понимая, как мог так проебаться. Эту ошибку ему уже никогда не исправить, а взгляд Чонгука сейчас столь нежный, что хочется прижать его к себе. — Главное, что бы ты смог простить себя, — Джин сильнее прижимает замёрзшего Чонгука к себе. Омега мягко улыбается и прикрывает глаза, кладя голову на плечо любимого. — Любовь — странная штука, никогда не знаешь, где её встретишь и когда, — Джихён тепло по-отцовски смотрит на Тэхёна. — Я любил папу Джина. Когда он умер, думал, что больше никогда и никого не полюблю. Теперь же я обрёл любовь в лице Тэуна, и у меня два прекрасных сына альфы. — Спасибо, отец, может, ты и прав. А пока моё сердце по-прежнему у того единственного омеги, — Тэ закусывает губу, привыкнуть всё ещё сложно. Ненависти больше нет. Тэхёну потребовалось время, но он принял Джихёна в роли отца. А вот видеть улыбку Чонгука, которая появляется из-за Джина, невыносимо больно. Смотреть на счастливую пару в целом тяжело, чувства Тэхёна всё ещё пылают огнём, но они не разрушают его изнутри, альфа учится контролировать это пламя. За последние полгода Тэхён сильно изменился. Какое-то время он вынашивал план, как вернуть Чонгука, а потом пришло осознание, что для этого слишком поздно. Чонгук покинул страну с Джином, он сделал свой выбор, а с его характером, от своего отступать омега не станет. Тэхён был разбит, но решил отвлечь себя бизнесом, что пошло ему на пользу. Частые встречи с Джихёном положили начало их сближению. Тэ даже с папой стал общаться больше прежнего. Работа и семья. У Тэхёна постепенно стало появляться чувство, что он становится счастливее, вот только была в душе большая дыра, которую заполнить никак не получалось. Чонгук стал тем сокровенным, кого Тэхён теперь будет хранить в памяти, душе и сердце. Он искренне сожалеет, поэтому ему было жизненно необходимо увидеть омегу хотя бы раз. То, что Чонгук его ещё и простил, является чудом, не иначе. О таком раскладе Тэ и не мечтал. Тэхён очарован сонным видом Чонгука, однако прекрасно понимает, что пялиться слишком долго не имеет права. Он отворачивается к отцу и папе сообщая, что сегодня хотел бы остаться у них, так как выпил, забыв, что приехал на своей машине. Кстати говоря, это ещё одно новое увлечение Тэхёна: он очень любит своё авто и теперь следит за его состоянием сам, поэтому и за руль никого другого не пускает. Чонгука клонит в сон, нежные поглаживания Джина по волосам расслабляют, а горячее дыхание приносит с собой комфорт. Омега и не замечает момент, в который теряет связь с реальностью и погружается в страну грёз. — Джин, он совсем замёрзнет, иди в дом и уложи его в своей комнате, — шепчет Тэун. — Пап, мы лучше сегодня домой, — Джин берёт Чонгука на руки, стараясь не нарушить его сон. — Завтра много дел в городе. Боюсь, если останемся, то не успеем всего. — Я провожу, — Тэхён ещё не готов отпускать брата с его омегой. Он знает, что не должен так делать, но перебороть себя пока не может. Джин прощается с родителями и направляется в сторону главного входа, где оставил машину. Тэхён идёт рядом, иногда поглядывая на брата и лицо мирно посапывающего Чонгука. Так невыносимо сильно скучал, неужели дождался встречи… — Думал, с ума сойду, — на грани слышимости произносит свои мысли вслух Тэхён. — Гук-и — мой омега, Тэ. Я всё понимаю, но прошу постараться держать себя в руках при следующих встречах, — Джин серьёзен. Конечно, он ревнует, иначе и быть не может. Тэхёна и Чонгука многое связывает, а если учесть, что сейчас младший брат решил больше общаться с семьёй, то встречи будут регулярными. Тэхён изменился, это видно, однако говорить о своих чувствах на глазах у всей семьи, не отрывая взгляда от Чонгука… Джину это совсем не нравится. — Я постараюсь, — Тэхён снова грустно улыбается, что раньше было для него нехарактерно, — и сделаю это не потому что ты просишь, а потому что так будет лучше для Чонгука. Моё присутствие его напугало. Скажу честно, я обрадовался, увидев его реакцию: такие яркие эмоции, он меня не забыл, не стёр из памяти. Хотя сейчас я думаю, что хотел бы дарить ему спокойствие, как это делаешь ты. Он так красиво улыбается… — Тэхён, прояви сдержанность, — устало выдыхает Джин. — Прости-прости, я ещё не могу себя контролировать. Бесит, что Гук-и улыбается для тебя, но я рад видеть его счастье. Джин подходит к машине, она встречает его, моргнув фарами. Тэхён открывает переднюю пассажирскую дверь, на что старший благодарно кивает и усаживает Чонгука на сиденье, пристёгивая ремень. Чон недовольно мычит и морщит нос, лишившись источника тепла, но не просыпается. Джин целует его в лоб, и омега расслабляется. Альфа тихо закрывает дверь, поворачиваясь к Тэхёну, который кусает нижнюю губу и смотрит на тонированное окно авто. — Это не пройдёт, я не могу не любить его, — Тэхёну больно, он хочет коснуться любимого, но ему запрещено это делать. — Твоя любовь к нему делает тебя лучше, я не прошу отказываться от неё, — Джин трёт переносицу. Он утратил веру в брата полгода назад, а теперь всё меняется. Как с этим быть, не понятно, — но и отдавать тебе я его не стану. Чонгук согласился быть моим омегой, свадьба через полтора месяца. Тэхён сжимает кулаки, последние слова бьют по его сердцу миллионом осколков. Слишком скоро. Он зажмуривает глаза до белых бликов, опуская голову. Больно, душа рассыпается на атомы, а после сгорает и превращается в пепел. Из внутреннего разрушения вырывает рука Джина, опущенная на плечо Тэхёна и немного сжимающая его. — Брат, мне тяжело смотреть на то, как ты себя изводишь, — в глубине зелёных глаз сочувствие. — Всё в порядке, я справлюсь. Вам уже пора, время позднее, — Тэхён разжимает кулаки и протягивает правую руку для рукопожатия. Джин охотно жмёт руку, прощаясь, и обходит машину, собираясь сесть за руль. Тэхён следит за ним взглядом. — Джин. — Что? — старший смотрит на ухмыляющегося брата. — Спасибо. Тэхён больше ничего не говорит Джину, убирает руки в карманы джинсов и радуется тому, что смог преодолеть ещё одну высоту. Отец, папа, брат и его будущий муж… Большая семья у Тэхёна однако, жаль будет оставаться в ней единственным несчастным. Впереди долгий путь. Тэ сохранит любовь к Чонгуку навсегда в своей душе, а свежее тату на теле альфы под сердцем будет напоминать ему о главном каждый день в отражении зеркал утром и вечером. — Memento mori, — шепчет Тэхён, смотря на удаляющийся Mercedes, — я был слишком глуп, но сейчас, кажется, понимаю тебя.