Only lovers left alive

Джиарин и Блейк Уилсоны перебрались в Салерно всего шесть лет назад, и первым же делом вызвали широкий резонанс в кругу местных колдунов, не стихающий до сих пор. Супружеская чета была и правда видная. Высокий и статный, Блейк Уилсон не вызывает ничего, кроме вздохов местных сплетниц, а его жена с большими пронзительными глазами, и явно не итальянскими корнями пробуждает чувство смешанных восторга и зависти у большинства обитавших здесь волшебниц. И странное дело, прогуливаясь по волшебному кварталу, спрятанному за Сан-Матео, они выглядят счастливой семейной парой — и это при том, что обоим около тридцати! Детей они не заводят, зато демонстративно наслаждаются обществом друг друга, не оставляя ни единого шанса думать, будто на самом деле давно ночуют по разным спальням. Здесь, в небольшом городке-порте, среди уставших друг от друга супругов и старых дев бальзаковского возраста эти двое не просто выделяются, а нарушают всю экосистему. Обосновались Уилсоны не менее помпезно. Давно нежилой особняк, выкупить который не пытался разве что местный двухлетний ребенок из-за его расположения на самом склоне и дорогой земли, всегда был в собственности семьи Блейка. Только совсем сторожилы помнят, как его подарил своей любовнице (этакой вдове со странной фамилией) какой-то аристократ, а потом умер при невыясненных обстоятельствах через пару месяцев. С тех пор огромное трехэтажное здание, скорее похожее на венецианские дорожные дворцы, чем на простой коттедж, пустовало и на продажу, как назло, не выставлялось. Пока не объявились злосчастные Уилсоны. Старинный и лакомый дом снесли где-то в середине нулевых, чтобы уже через год на его месте появилась вполне себе модная вилла — слезами по уникальной постройке обливалась вся округа. На протяжение всех двенадцати месяцев люди гадали, какой нахал позволил себе так надругаться над историческим шедевром, а после окончания нового строительства в готовое творение сразу въехали новые жильцы. И вот тут-то салернцы лишились скуки и покоя одновременно. Из немногочисленных соседей никто до конца не знает, чем Джиарин и Блейк занимаются и почему появились так внезапно: кто-то говорит, что глава молодой семьи был наследником того самого аристократа, рожденный вне брака и получивший от своей матери этот дом. Потому и колесил по миру со своей женой-ирландкой, ни о чем не заботясь. Кто-то разносит слухи о том, что дом они бесчестным способом приобрели в тайне, а сама пара долгое время обитала в Неаполе и, вне всяких сомнений, вела разгульный образ жизни. Эти считают, что к Тирренскому морю Уилсоны перебралась из-за какого-то скандала с дракой в маггловском баре, замятого прессой. Третьи и вовсе верят, что они беглые преступники из Британии, и если сравнить колдографии пропавших или сгинувших в громком Сражении за английское Министерство волшебников, среди них обязательно найдутся истинные личины пришельцев — но такая версия кажется местным наименее интересной и во внимание не принимается. Иногда детям в Салерно удаётся заметить в омнинокли одинокую небольшую яхту, уходящую в море на самом закате, с загадочными Уилсонами на борту. Тогда они радостно подбегают к своим мамам и бабушкам с криками «а вот те самые дядя с тетей, которых вы обсуждали», и женщины долго смотрят в увеличительные очки, прежде чем задрать брови до самой середины лба и гневно отбросить омнинокль с едва различимым «какая стыдоба». Что такого происходит на той яхте теплыми вечерами, остаётся только гадать. Сами супруги свое прошлое не обсуждают — да и когда: на чай они не заходят, не знакомятся, приглашений в гости не отправляют, а редкие громкие праздники за белыми футуристичными фасадами, о которых становится известно, ограничиваются загадочным «ближним кругом». Никто так и не смог разглядеть лица немногочисленных гостей — разве что некая высокая брюнетка под руку с кавалером пару раз была замечена на широкой застекленной террасе. Друзья семьи, не иначе. Хотя на местных магических фестивалях Блейк и Джиарин все же появляются, и неизменно подбрасывая дров в пользу первых двух теорий их происхождения, то громко рассуждая о великих итальянских бастардах, старых наследниках и богатых сыновьях, то пропуская легкий ирландский акцент, намекая на историю дублинского знакомства, то обсуждая друг с другом будущие путешествия. Так или иначе: со временем версии о беглых нелегалах были полностью вытеснены многочисленными предположениями об избалованном мужчине и его не менее избалованной супруге с сомнительным послужным списком, прожигающих жизнь на удовольствия благодаря фамильному наследству. И раз сплетни о высоких родах, внебрачных детях и привилегированной молодежи стали всем интереснее, чем пропавшие волшебники, так тому и быть.

***

С самого утра становится ясно, что грядущий день будет последними терпимыми сутками в этом году. Осень оказалась на удивление теплой, и начало декабря тоже, но теперь в свои права наконец должна вступить мягкая, но не самая приятная итальянская зима, принеся холодный воздух с моря. А значит — сокращенные часы, проведенные на террасе. Блейк Уилсон недовольно хмурится, поджигая сигару, но щелчок теряется в шуме волн, доносящемся снизу. Он жутко не любит здешнюю зиму, она вынуждает как можно меньше времени оставаться снаружи, лишая ни с чем не сравнимого запаха соли и песка. Зато он любит свою жену — и раз уж ей нравится облачаться в тонну одежды и гулять по улицам во время дождя, он готов потерпеть. Журнальный столик дрожит от очередного порыва ветра и стопка недавно пришедших романов падает на плитку, рассыпаясь по сторонам. Закатывая глаза, Блейк обреченно поднимается со своего кресла, чтобы вернуть их на место. Они нечасто появляются у букиниста, поэтому предпочитают выписывать каждый месяц несколько новинок, чтобы совсем не отстать от мировой литературной жизни. Это, конечно, скорее его прихоть — если бы он не подсовывал ей по книге в месяц, Джиарин бы не читала ничего, кроме своих нудных спортивных обзоров, часть из которых теперь пишет по заказу итальянской квиддичной ассоциации. Взгляд падает на один из томов, и мистер Уилсон почти ощутимо кривится. «Двенадцать лет спустя: нерасказанная история английского Ополчения. Тайны и откровения очевидца». Рита Дж. Скитер. И как эта паршивая писанина вообще оказалась тут? Он не помнит, чтобы островную литературу часто завозили сюда, и уже прикидывает, каким тиражом могла разойтись дрянная книжонка из-под пера этой грымзы в их небольшом и скучном городе. С годами она скатилась в откровенную желтуху, это было известно всем. Пытаясь в привычной манере подпортить многим репутацию, бывшая звезда журналистики окончательно изгадила свою, и только раз в пятилетку ей удавалось пообщаться с действительно интересными собеседниками и ненадолго вернуть себе господство на книжных прилавках. Интересно, кого она откопала и чьи слова переврала на этот раз. Он открывает первый разворот с осторожностью, с какой стоило бы резать провода на бомбах. «Волшебникам и волшебницам магической Великобритании посвящается. История, которую спустя столько лет решился поведать мой уважаемый источник, не оставит никого из вас равнодушным. Она расскажет о смелости и преодолении, о добре и о зле, с которым ежечасно сражались юные умы, по праву заслужившие свое место на досках почета в Атриуме Министерства магии. Вас ждут неизвестные до сих пор факты из жизни ярчайших героев британского Ополчения в самые темные дни нашей истории — дни, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть правил страной, а надежды на спасение не оставалось. Жизнь и смерть в буднях тех, кто освободил нас, с комментарийными вставками Чжоу Мерривезер, в девичестве Чанг. Дополнительные материалы в виде архивных документов и эксклюзивных интервью продаются отдельно». Блейк усмехается. «Разве Ополчение?» Если ему не изменяет память, эти ребята называли себя совсем иначе. Не глядя на большую часть макулатурных страниц, он переходит сразу к оглавлению. Как ни крути, а чтиво обещает быть занимательным. «...Глава 19. Возвращение Избранного. Глава 20. Вести из Дейла. Глава 21. Последние шаги к свободе. Глава 22. Сражение за Министерство...» Уилсон останавливает взгляд на номере нужной страницы и листает остальное без особой внимательности, детальнее он изучит все позже. В самом конце заключительной части он цепляется за знакомое громкое имя. «О том, что случилось в тот день, написано множество литературных справок, однако моя собеседница рассказала свою версию, до этого никак не освещенную прессой. Чжоу Мерривезер вспоминает тот миг торжества так: "Я помню момент, когда мы поняли, что действительно победили. Гарри тогда плакал, и я тоже расплакалась и принялась обнимать Симуса с Невиллом. Большинство из нас так отчаянно боролись за жизнь, пока были в бегах, что разделить с этими людьми ту секунду радости было честью для меня", — рассказывая это, миссис Мерривезер опустила глаза в пол. Когда я спросила её, в чем же еще дело, бедняжка поведала мне о первом, что сделали победители той схватки. Вы удивитесь, дорогие читатели, но первый бокал был поднят не за свержение Сами-Знаете-Кого: "В тот же вечер мы собрались на площади Гриммо, совсем небольшой компанией бывших однокурсников. Выпивали, конечно, никак не могли поверить, что все действительно закончилось. Но наш первый тост был совсем не за победу. Мы пили за Джинни, сердце всего нашего подполья, его души и его защитницы. Однажды она в одиночку задержала всех напавших на нас Пожирателей, представляете? Чтобы мы успели уйти и замести следы. А после смогла вернуться, и до самого последнего дня продолжала нести за нас ответственность. После того, как выиграли, мы тоже ждали — но на этот раз Джинни не вернулась. Похоже, удача оставила её в самый неподходящий момент, так несправедливо и так обидно... Всего день. Мы никогда не забудем то, что она сделала для всех. Её место — самое высокое на Алтаре, вы замечали? Среди всех, кто не дожил, самое высокое. Там её единственная вещь, небольшое украшение. Больше ничего не осталось." На этих словах миссис Мерривезер горько заплакала. И я могу понять её, дорогие читатели. Пожалуй, истории трагичнее не существует: напомню, что Джиневра Молли Уизли, чистокровная ведьма и в прошлом невеста Героя Магической Британии, без вести пропала за день до схватки за Министерство. Она являлась одним из разработчиков плана нападения и выяснила важные для Ополчения сведения, которые и позволили освободительной армии провернуть уже известный всем фокус с Черной меткой узурпатора. К сожалению, никакой публичной информации о ней не сохранилось, выжившие братья Уизли — Рональд и Джордж отказались давать комментарий, а сама она считается мертвой. По самой убедительной версии, к её смерти причастны идейные приверженцы рухнувшего с её же помощью режима — однако никто из арестованных последователей Темного Лорда не признал своей вины. Возможно, мучители Джинни Уизли, по роковой случайности судьбы так и не ставшей Джинни Поттер, были и сами убиты во время штурма». Оставив в покое чернильный текст, Блейк кладёт закладку на нужную страницу и решает, что непременно покажет жене — одно время она следила за всем, что писали про те времена, однако это явно нечто свежее. По крайней мере, с таким трагизмом о несостоявшейся невесте Избранного никто ещё не писал. Уилсон уже представляет, какое лицо будет у супруги, когда она это прочтет. Табак еще не успевает потухнуть, когда его безмятежное одиночное курение прерывают шаги и еще три механических щелчка, выбивающих искры. — Они на тебя плохо влияют. Давно бы бросила, не ошивайся эта парочка тут, — он лениво поворачивается, и с напускным недовольством качает головой в сторону своих гостей. — Я могу сказать то же самое относительно запасов вашего огневиски, но учтиво молчу, — к нему подходят сзади, и когда она наклоняется, рыжие кудри падают на его плечи. Запах табака смешивается со сладким привкусом бергамота и ванили: он дарил ей этот парфюм на прошлый валентинов день в Париже. Они встречают его там каждый раз, хотя в глубине души Блейк ненавидит грязные улицы романтической столицы. Ловко перепрыгнув через внушительное кресло, к нему на колени вальяжно падает самая красивая женщина в мире по собственному нескромному рейтингу. Она обвивает свободную руку вокруг его шеи и откидывается на подлокотник, не забыв поудобнее устроить ягодицы между его ног. Выпускает свой ужасный сигаретный дым, и все равно остаётся самой красивой. Его жена, Джиарин Уилсон... Или Джиневра Уизли? Теперь они и сами путаются, даже когда остаются наедине. Двенадцать лет поддельных имен кого угодно заставят усомниться в том, какое из них верное. — Не только мы плохо влияем на неё, — на середину террасы стучит своими каблуками Патриша Сникет, с недавних пор самый продаваемый анонимный автор любовных романов в Центральной Европе, — она только что уговорила моего мужа просто купить половину журналистов в Неаполе, чтобы они написали про его последнюю сделку так, как надо. Я знала, что твоя жена давно потеряла всю гриффиндорскую честь, но чтобы настолько... Блейз переводит хитрый взгляд на Джинни, с детским упрямством не оставлявшую попыток сделать ровное колечко из плотного дыма. Правду говорят, что первые тридцать лет в жизни девочки — самые тяжелые. — Аmore mio, ты правда подсказала Тэдди такую пакость? Не помню, чтобы подавал дурной пример. На него лукаво смотрят два янтарных глаза. — Давай без твоих штучек, вам обоим не впервой. Сколько ты заплатил тем репортерам, чтобы о вашем пьяном кутеже на Виа Толедо в 2005-м никто не узнал... — И не украсил вашими физиономиями первую страницу городских новостей? Блейза не на шутку пугает то, как они продолжают фразы друг друга, но поделать ничего не может: Пэнс слилась с Джинни в страшнейшую ядовитую сущность, и каждый раз на совместные посиделки они с Ноттом старались приходить уже выпившие, чтобы все это выдержать и не вызвать экзорциста. Сколько лет прошло с того дня, как они впервые собрались вот так, вчетвером? Иногда кажется, что целая вечность, а на самом деле не больше двенадцати. — Никому мы не платили, все решилось силой природного обаяния, — Тэд Сникет, в юношестве бывавший Теодором, самодовольно прикрывает глаза. — Ты пиздишь, дорогой, мы всё про вас знаем, — Блейз не может видеть затылком, но точно знает, в какой кошачьей улыбке расплывается сейчас Нотт. Они поженились раньше, чем сам Блейз попросил Джин провести с ним не меньше, ни больше, чем вечность. Тогда они все вчетвером жили по соседству в Посиллипо и, кажется, на первых порах вообще не покидали местные бары, заливая в себя лимончеллу покрепче. Нотт с Паркинсон очень быстро сошлись с его будущей женой, как ни крути — это благодаря ей они были живы, а оценить такой подарок в полной мере помогало и то, что не всем из них была позволена такая роскошь. Бесстыдное времяпрепровождение в те дни спасало от тянущего чувства в груди, которое каждый из них переживал по-своему. Бывало, они долго вспоминали Драко с его вечными шлюхами и холодным умом, не сомневаясь, что он раздал бы всем подзатыльников за такое открытое и неприличное пьянство. Вспоминали Асторию с её королевскими манерами. После известия о смерти мужа она наотрез отказалась сбегать, утащив в это болото и сестру, а еще через несколько дней обнаружила, что беременна. Блейзу не были известны все подробности, но из редких и довольно скромных переписок с Даф он знал, что сына его старого друга назвали Скорпиусом, что Гринграссов громко судили, но все же оставили на свободе, отняв большую часть имущества. Сам он ребенка ни разу не видел, а матери так и не довелось его воспитывать — миссис Малфой угасла от семейного родового проклятья через месяц после родов. С тех пор Дафна прекратила с ними все контакты. Может она винила их, может винила себя. Они сделали нечто, чего она сама не смогла: бросили все на свете и исчезли. Привязанность к Тори не позволила ей того же. — Уже видели новое творение Скитер? — Блейз кивает на прозрачную столешницу, и ловкие пальцы Джинни подхватывают лежащий сверху том. — Очередная сенсация о тайнах личной жизни нового Британского правительства? — Тео появляется в поле зрения Блейза и приобнимает Пэнси за плечи, — Какого черта это вообще делает у вас дома? — Бля-ять, — растянутые гласные не оставляют пространства для воображения относительно эмоций Джинни в тот самый момент осознания, о чем именно старуха написала на этот раз, — Она издевается? Какого черта Чанг решила открыть свой рот именно сейчас? — О тебе там либо хорошо, либо ничего, — Блейз откусывает гильотиной скуренную часть своей сигары, убирая следы вредной привычки, и теперь обе руки могут обнять Джин за талию. Он по-хозяйски двигает её ближе. — Сам параллели проведешь, или мне вслух это сказать? — миссис Уилсон иронию явно не оценила. Джинни не сразу свыклась с мыслью, что совершенно и безвозвратно мертва для всех, кого знала всю жизнь. Когда она соглашалась сбежать с ним, плюнув с высокой колокольни на последствия, она конечно слабо представляла себе, как странно будет воспринимать некрологи с собственным именем. Но никогда не жалела и не жаловалась. Еще ни разу за всю дюжину лет она не позволила усомниться ни себе, ни Блейзу в том, что они поступили правильно. — Я надеюсь, она не раскопала никаких изображений? Помню, как вы несколько месяцев не выходили из дома, пока учились телесной трансфигурации, — Пэнс ёжится то ли от прохлады, то ли от воспоминаний. Еще бы, они с Ноттом вынуждены были сами тащиться в гости каждый раз, когда Теодору приспичивало выпить с другом. Это был и правда не самый простой период в их с Джин семейной жизни. Весной 2006-го на одной из новогодних министерских открыток всплыла какая-то древняя колдография молодого состава Отряда Дамблдора еще со школы. Не самого высокого качества, но черты лица младшенькой Уизли распознать было нетрудно. Они были совершенно не готовы, что спустя шесть лет тихой, ну почти тихой, жизни придется кропотливо колдовать над собственными лицами, чтобы выйти в свет. Потребовалось почти полтора года для того, чтобы добраться до оригинала и министерскими усилиями оставшихся знакомых (читать: потратив баснословные деньги) уничтожить улыбающуюся мордашку своей жены со всех, даже копированных карточек. С подобным они уже сталкивались сразу после побега — хотя связующими чарами воспламенить расклеенные по Лондону пергаменты было легко даже на расстоянии, не то что убрать одного человека сразу с десятков тысяч памятных открыток. Многое бы Блейз отдал, чтобы лично тогда посмотреть, как горели все старые плакаты «разыскивается» с её участием. Из-за того злосчастного кадра они и перебрались сюда — туристический летом, и почти не посещаемый в остальное время Салерно позволил выдохнуть после безвылазного сидения в апартаментах на краю Посиллипо. Дом был очень кстати перестроен как раз к моменту, когда у них начала ехать крыша. — В этот раз без сюрпризов и картинок, слава Мерлину, — Джин захлопывает пролистанную по диагонали книгу, — Все докурили? Пойдем в дом. Когда они открывают третью бутылку игристого, часы уже переваливают за десять. Тео, растрепанный и довольный, разлёживается на диване в большом холле и отказывается вести себя порядочно, то и дело закидывая стройные ноги Пэнс себе на колени. Блейз делает то же самое, благо его жена сопротивляется не так яростно, как её подруга. В такие моменты Забини кажется, что им по-прежнему под двадцать. — Как твоя новая книга? — скорее для порядка, чем из интереса, уточняет Джин: все здесь и так знали, что сюжеты «Фелиции Мур» расходятся на ура при любом раскладе. Надо ведь было постараться выбрать псевдоним, одновременно подходящий и проститутке, и актрисе, и герцогине. — Вчера подписалась еще с одним издательством. Что поделать, всем нравится загадочный автор бестселлеров, не встречающийся с читателями и не выходящий на связь с поклонниками, — уже-не-Паркинсон задумчиво крутит на пальце отросшие смоляные волосы, — Они же как дети, только дай загадку. — А у тебя, Тэ-э-дди, — скорее хихикает, чем произносит Джин, готовясь зевать как только Нотт начнет говорить про свою работу. — Ты когда-нибудь перестанешь ржать над этим? — риторический вопрос, ответ на который Тео знает и сам, — Всё неплохо, только мои партнеры никак не могут понять, почему мы не выходим на рынок Англии. Нашим бывшим соотечественникам приходится контрабандой возить все примочки. Несколько лет назад Блейз так вдохновился очередной болтовней Джинни о маггловских изобретениях, что решил открыть небольшое дело вместе с Ноттом. Ему самому припрятанных семейных денег хватило бы на несколько поколений вперед, но уж слишком интересно было, выгорит или нет. Как ни странно, выгорело, и теперь консервативное волшебное сообщество почти поголовно ходит с гаджетами от «Серпент», первой компании-производителя магической техники. Сказали бы им такое пару десятков лет назад, еще в Хогвартсе, оба смеялись бы до полусмерти. Как только предприятие разрослось, Блейз оставил дела на Теодора и продолжил колесить по миру, как и пообещал Джин в пыльном и темном магазинчике в Косом переулке. Правда, судя по объемам её работы по рецензиям на государственную чемпионскую лигу, ему скоро будет просто не с кем разговаривать дома и придется проситься обратно в свою же компанию. Когда «Сникеты» покидают виллу, они еще пару часов валяются на огромном ковре у камина. Домашнее атласное кимоно, привезенное из Южной Кореи, мягко передаёт любые прикосновения его пальцев к веснушчатым плечам, и Блейз готов провести вот так остаток всей отмеренной жизни. Джинни медленно и спокойно дышит, лежа у него на груди, пока Блейз пытается понять: неужели и правда пролетело столько времени? — Куда мы поедем после праздников? — список экзотичных мест, составленный им лично, они исчерпали за последние два года, и теперь настала очередь его нареченной копаться в неочевидных туристических маршрутах. — Сложно назвать хотя бы одно примечательное место на планете, где мы не были, — Джин перекидывает руки за его шею и улыбается так, как научилась улыбаться совсем недавно. В момент, когда Блейз увидел эту её улыбку на исходе прошлого года, он понял, что старые раны теперь точно бесследно затянулись, — Ты мне мир показал. — Но все еще не подарил рождественского подарка. — Я оскорблена, мой давно готов. Блейз удивленно вскидывает брови. До сочельника целых пять дней, а он успевал и в меньше сроки готовить для неё нечто охренительное. За кого она его принимает? — Подождешь меня здесь? — эта искра на дне радужек никогда не сулит ничего приличного, и у Забини моментально скручивает низ живота в приятном предвкушении, — И закрой глаза. Джин соскальзывает с него, но отсутствует недолго. Она возвращается в гостиную уже спустя несколько минут. — Открывай. Если бы челюсть могла отвалиться до пола, она бы конечно проломила еще первый этаж, но тогда непременно бы пробила и фундамент, и горные породы под их домом. Перед ним стоит Джинни Уизли. Джинни Уизли, еще не ставшая ни Забини, ни даже Уилсон. Эта чокнутая девчонка, распалившая его унылую жизнь в декабре 99-го, в такой же огромной рубашке и практически идентичных, мать его, кожаных штанах. Как на набережной Ливерпуля. Как в их первую встречу тринадцать лет назад. Только теперь исколотое ухо украшает зелень дорогого камня. Она так и не сняла его, ни разу за эти годы. — С рождеством, наш большой и важный помощник министра. Блейз смутно помнит, как подлетает к ней, чуть ли не снося с ног, а потом подхватывает под бедра и с жадностью какого-то древнего чудища впивается в родные губы. — С рождеством, рыжая.