Засыпай, на руках у меня засыпай

"Я не буду кричать. Я сильный. Они хотят увидеть, что мне страшно. Они хотят увидеть, что мне больно, а я не хочу потакать им в этом. Я сильный, я сильный, я сильный..." - твердил Питер у себя в голове. Сначала ему иголкой ввели что-то в руку. Он ненавидел иглы, всегда ненавидел их. Синяя светящаяся смесь попала ему в вену и начала медленно растекаться. Дикая боль окутала руку, а после перешла на всё тело. Болью Питера не удивить, он испытывал ее часто: такова уж судьба Человека-паука, однако с этой не сравнится ничто. Она поглощала его целиком. Он ничего не слышал и не видел, единственное, что продолжало существовать, это нестерпимая боль. Мальчик не знал кричит он или лежит без сознания. Питер не знал кто он, где он, знал лишь боль. А потом всё прекратилось, исчезло, испарилось, всё, и боль в том числе. Он как будто бы парил в пустоте. В ней были так тихо, темно и прохладно, не было никаких переживаний, лишь покой. Питер предпочел бы всегда быть в подобном состоянии, но что-то не давало ему остаться здесь, кто-то звал его. Но кто? Он ведь совсем один, почему он слышит, как его зовут. Кто это? Тётя? Нед? Или может Эмджей? Вдруг в этой непроглядной тьме появилось светлое пятно. Голос исходил оттуда. Он умоляю его вернуться, умолял не оставлять его. Как бы Питер не хотел остаться там, он просто не в силах был это сделать. Тони был не в силах терпеть это. Он все бил и бил дверь, его руки были в крови, она же покрывала всю дверь. Мужчина совершенно обессилел. Последний удар и он сползает на пол пол. Пролежав так некоторое время, он осознал, что больше не слышит крика. От понимание этого его сердце забилось чаще и дыхание участилось. Тони опасался, что его мозг просто отказывается слышать. Этот страх развеялся, когда замок в двери начали открывать. Мужчина вскочил на ноги. Тело Питера втолкнули в камеру, и тут же закрыли дверь. Тони опустился возле него на колени, аккуратно подкладывая смятые тряпки ему под голову. Он осторожно осмотрел мальчика на наличие каких-либо повреждений. На лодыжках и запястьях мальчика были кровавые синяки и ссадины. Такие могли остаться от оков, если бы человек изо всех сил пытался вырваться из них. Тони омыл их, к его удивлению, больше никаких ран на теле не было. Лицо мальчика было искажено будто судорогой, волосы мокрые от пота. Он был без сознания. Тони стоял на коленях рядом с несчастным мальчиком, поглаживая его волосы. "Бедный ребёнок. Он обречён. И я не смогу его спасти" - от этих мыслей слезы наполнили его глаза. Он не плакал, долго, очень долго. Благодаря Гидре, он научился не показывать никаких эмоций, вообще. Он научился терпеть почти любую боль не меняясь в лице. Он давно перестал жалеть себя и плакать из-за боли или осознания того, что его жизнь закончилась прежде, чем он умер. Меньше всего на свете он хотел, чтобы и этот, ни в чём неповинный ребенок стал таким же, пройдя через тоже, что и он, и перестал чувствовать боль. А это произойдет, ведь Тони ничего не может с этим поделать. Тони не знал, сколько времени прошло. Он не двигался с места, просто сидел на коленях возле мальчика и разглаживал его волосы. Питер не приходил в себя. Тони заставил себя подняться на ноги и сделать круг по камере. Как оказалось, им уже принесли, то что должно было быть едой. Если Тони не ошибался в расчетах, Питер был без сознания чуть больше четырёх часов. Это пугало. Что с ним сделали? Он кричал так, будто бы его режут, не меньше. А теперь его вернули без следов пыток и каких-либо признаков жизни, кроме еле заметного дыхания. На Тони начала накатывать паника: он почти бегал из угла в угол, хватаясь руками за голову, периодически Старк возвращался к Питеру и старался привезти его в сознание. Мужчина попытался дать ему воды, вероятно, его организм был сильно обезвожен. "Как я мог забыть, его ускоренный метаболизм! - поразила его мысль, - он, должно быть, умирает от голода" Но накормить бессознательное тело было не возможно. Поэтому мужчине оставалось лишь всеми силами стараться вернуть его в сознание. Тони умывал Питера водой, разговаривал с ним, умолял очнуться. Нервы были на пределе. Руки мелко дрожали. Он и сам не знал, почему этот маленький мальчик вдруг нарушил его душевное состояние настолько. Мужчина осторожно поднял мальчика и уложил его голову к себе на колени. Безвольное тело было до боли послушной. Медленно покачиваясь, Тони как заведённый повторял его имя. Питер. "Почему я не ем уже сутки, только потому что переживаю за него? Почему я сижу над ребенком несколько часов, моля лишь о том, чтобы он жил? - думал Тони Старк, всё ещё на автомате повторяя его имя, - неужели два года без кого-либо, о ком можно заботиться привели к этому?" Тихий всхлип Питера вернул Тони к реальности: - Питер, малыш, ну же, давай, очнись, прошу тебя, - твердил он, - Мистер Старк, почему вы, что, где я... Извините, я... - голос мальчика был был тихим и немного хриплым. Питер попытался встать, но сил не было от слова совсем, к тому же малейшее напряжение мышц вызывало боль: - Я, я, я не могу встать, всё, всё такое тяжёлое, простите... - Эй, малыш, все в порядке, слышишь? Тебе не нужно извиняться. Давай я помогу, садись, вот так, умница. Немного воды, пару глоточков. Твой организм обезвожен, для восстановления тебе потребуется много пить. Питер начал жадно глотать. Его голова бешено кружилась. - Мистер Старк, мне, мне нужно в туалет, - тихо произнес он, - меня кажется сейчас вырвет... - Так, хорошо. Позволь, я помогу. Всё в порядке, слышишь? Вот сюда, да. Тони поддерживал Питера, пока того выворачивали на изнанку. Питера трясло, сил не было совсем, ни о какой суперсиле тут и речи быть не могло, учитывая, что просто стоять на ногах мыслилось чем-то нереальным. Старк помог ему сесть на матрас, бережно придерживая за плечи. - Все хорошо, тише, тише, - пытаясь унять дрожь в голосе успокаивал его Тони, твоему организму, чтобы восстанавливаться, нужен отдых и килокалории. Я помню про твой ускоренный метаболизм, как думаешь, ты сможешь немного поесть? - Я, я даже не знаю, - не смотря на сильнейшую тошноту он был неимоверно голоден и, казалось, готов проглотить слона. Но все на что он мог рассчитывать - это две тарелки с холодным, слипшиеся нечто, что должно быть съедобным. Он проглотил слюну. - Наверное, это будет глупо, меня просто снова вырвет и еды больше не останется. Я знаю, что это все, что у нас есть, а вы ведь совсем ничего не ели, так что, я думаю, будет лучше поесть вам. - Эй, парень, ты меня неправильно понял. За меня тебе, определенно, переживать не стоит. Я знаю, что ты голоден. И спрашиваю лишь, сможешь ли ты поесть ? - Да, наверное, да, я бы поел немного, - тихо произнес он, запинаясь и смотря в пол. - Вот и славно, давай держи.