Засыпай, на руках у меня засыпай

Питера забрали. Ни у Тони, ни уж тем более у мальчика, не было абсолютно никаких сил. Даже открыть глаза было трудной задачей для подростка, что уж говорит о том, чтобы осознавать, что с ним делают. Сначала он не чувствовал ничего. Потом ему стало хуже: он потерял опору и теплые руки, его забрали от них и это было ужасно. Кто-то нёс его на руках, совершенно не тревожась о его жутко болящем теле и разрывающейся на куски голове. Яркий свет и отвратительный писк, каких-то приборов усугублял ситуацию. А потом игла, окак он их ненавидит, вошла в его руку. В него вкалывали что-то на протяжении нескольких часов. Он лежал абсолютно один на твердом железном столе. Питеру казалось, что писк становится все громче, а свет все ярче. Но не смотря на это, сознание понемногу возвращалось. Силы стали наполнять его тело, он чувствовал ноги и руки и даже мог шевелить ими. И он снова стал чувствовать голод. Когда за ним вновь пришли, он уже был в состоянии различать лица людей. В дверях появился седовласый старик. Он шел медленно, его спина была сгорбленна, а голова прижата к груди. Питер слушал его сердцебиение, и ему было понятно, что человек очень напуган. Ещё трое стояли позади него, через мгновенье в комнату зашёл четвертый - Мартин. Мальчик лежал привязанный к столу и был совершенно беззащитен. Сердце было готово выпрыгнуть из грудной клетки. - Осмотри его. Старика толкнули в направлении к Питеру. Медленно, опираясь на стол, он подошёл к его голове. Мальчик испугано заёрзал, когда мужчина начал измерять его пульс, проверять зрачки. После длительной проверки его тела, старик наконец оставил подростка в покое. - Он истощен. Ему нужно больше питательных веществ. Он на грани, - его голос периодически срывался, - чтобы вернуть его к нормальному состоянию, требуется правильная диета, с большим количеством калорий и полный покой. Так же было бы очень полезно, вкалывать ему такие витамина, как... - Мне не интересно, что было бы ему полезно, - рявкнул Мартин, перебивая его. - Все, что от тебя требуется это сказать, что нужно сделать, чтобы он не подох раньше времени! Голова старика вжалась в плечи ещё сильнее. И он еле слышно промямлил: - Ему нужно как минимум пять порций, питательных веществ того же объема, что и сейчас, но не больше. Давать раз в пять часов, иначе, организм может начать отвергать препараты. И еда, полноценные приемы пищи, по три тысячи килокалорий минимум. Ежедневно. Иначе, он не протянет и неделю. Сколько он голодал? - Ты, что же, думаешь, мы совсем звери тут? Голодом людей морим!? Не думай, он не человек, тебе было бы любопытно взглянуть на его ДНК... Ты такое любишь, сам не так давно, изучал мутантов, помнишь? - произнес Мартин с ухмылкой. Сердцебиение ученого участилось. Глаза округлились, он бросил испуганный взгляд на Мартина и тут же отвёл глаза. - Хотя знаешь... Может и правда начать... Думаю, ты идеально подойдёшь, для того, чтобы поставить новый рекорд на то, сколько человек протянет без еды. Я подумаю над этим, - протянул Мартин, строя наигранно сосредоточенное выражение. - Ну что же, благодарю за помощь, ты помог мне убедиться, что ты абсолютно бесполезен, и я с лёгкостью справлюсь и без тебя, - улыбка Марина стала шире, - приятно было иметь дело! - произнес он и, быстрым движением достав пистолет из кармана, прострелил голову ученого. Питер снова стал задыхаться. Его отстегнули и скинули на пол. - Иди. Он не мог идти, они подпинывали его и смеялись, но сил было слишком мало. Кровь медленно текла по полу, Питер осторожно дотронулся до мертвого человека. Он был теплый, но сердце больше не билось. Дышать, нужно дышать. Ему уже не раз приходилось сталкиваться с мертвыми людьми, и всегда это было для него страшным испытанием. Дышать, главное не прекращать дышать... Нужно перестать думать, заставить себя не слышать тот выстрел в голове, снова и снова не прокручивать в голове, как пуля отбирает жизнь, как одно движение лишает человека долгих лет жизни. Дышать. Хотелось подняться и с прежней ловкостью уложить их всех. Хотелось сбежать отсюда, стереть себе память и снова быть обычным ребенком, снова жить счастливо, ходить в школу, есть пироги тети Мей и восхищаться мстителями. Но из-за этих гадов, он был лишён всего этого. Они виноваты в его мучениях. Злость захлестнула его, и это стало тем, благодаря чему он смог встать, встать и чуть не зарыдать от беспомощности, потому что даже просто сделать шаг, один шаг было неимоверно сложно. Он не может ничего изменить. Он не может сбежать. Питер сделал шаг. И ещё. Люди, он всерьез задумывался, а люди ли они вообще? Может ли быть человек настолько омерзительным и безжалостным? Те, что шли позади него, похоже, смеялись, но он не замечал этого. Сосредоточиться на сердцебиении Тони, на его голосе, он похоже зовёт его. Тони, надо дойти до него. Они смогут выжить только вместе. Смогут жить. Тони звал Питера, мужчина знал, что мальчик, если только он будет в сознании, будет пытаться услышать его голос. А Питер шел, шел угадывая дорогу, слыша свое имя, слетающее с ослабевших уст мужчины. Дверь, та самая, за которой их вновь запрут. Он ненавидел это место, но сейчас он желал оказаться именно там, почувствовать что-то напоминающее покой и расслабиться, вслушиваясь в мерное дыхание мужчины. Его втолкнули внутрь и тут же закрыли дверь. Тони не смог подняться к нему. Питер попытался подбежать, чтобы помочь ему встать с колен. Костяшки рук Старка были в крови, как и пол, который он, очевидно, бил. Ноги подкашивались, а руки сильно дрожали. Они вместе сели, облакотившись на стену. Тони не сводил с него взгляда, пытаясь понять, что с ним сделали на этот раз и не умирает ли его ребенок от каких-либо страшных травм прямо сейчас. Убедившись, что Питеру ничего не угрожает, Тони аккуратно провел по плечу Питера рукой. Глаза мальчика были закрыты, он пытался не зареветь, как маленький. Теплые руки мужчины прижали его к себе, и он не выдержал, слезы заструилтсь по щекам, а плечи сотрогались от рыданий. -Простите, сэр, но мы, похоже, тут умрем, - произнес он шепотом. - Ничего нельзя сделать. Мы бессильны. Нас не смогут найти тут. Все потеряно, простите... Мне так жаль, я не хочу умирать тут, простите. Я, я.. Тони молчал, говорить что-либо было бессмысленно: Питер был прав, они бессильны и все потеряно. Он лишь прижал мальчика к себе ещё сильнее, тратя на это последним силы. - Мне так страшно. Я так хочу домой. Я так устал, и я не знаю, что с нами будет дальше. Они ведь не убьют нас, не сейчас. Умереть поскорее было бы не так плохо, ведь мы все равно умрем, но только это будет не скоро. Они, они хотят, чтобы я жил, они лечат меня, они хотят дальше мучать нас. Я так устал, я хочу домой, - плакал Питер в плечо Тони. А тот лишь сильнее прижимал к себе мальчика, стараясь не дать волю своим эмоциям и не зарыдать вместе с ним. Все было так плохо. Все было ужасно. ***** Дверь скрипнула, прошел мужчина, стараясь не выронить тяжёлый поднос. - Овсянка, сэр, - крякнул он, протягивая последнее слово. Поставил подрос на пол и, плюнув в сторону, захлопнул дверь. Каково же было удивление узников, когда они увидели овсянку. Кастрюля овсянки. Питер был готов съесть ее за раз. Его останавливал лишь Тони, мальчик не съест ни ложки, пока этого не сделает Тони. Это было чудесно, снова есть. Еда никогда не казалась настолько вкусной, никто не обращал внимания на то, что каша была холодной, слипшиейся, без каких либо намеков на соль. Несмотря ни на что эта была лучшая каша в их жизни. Если бы не благоразумие Тони, подсказывающее, что после недельного голода, не стоит сразу съедать целую кастрюлю, именно это Питер бы и сделал. Насытившись, мальчик сидел прислонившись к стене, явно наслаждаясь отсутствием голода и такими редкими минутами покоя. Тони сидел рядом, полностью разделяя его чувства. Питеру очень хотелось подсесть ближе к мужчине, снова почувствовать себя в безопасности, уткнуться в теплую грудь, спрятаться от всего происходящего с ним ужаса. Но это было так неловко. Ведь он был лишь свалившейся на голову проблемой, очередной проблемой, как будто бы до него у Тони их было мало. Питер часто ловил себя на мысли, насколько же забавна их встреча. Ведь в других условиях вероятность того, что они встретились бы невероятно мала. Подросток продолжал ёрзать на месте, Тони же сидел склонив голову и, казалось, засыпал. Питер аккуратно подвинулся чуть ближе, и замер в неуверенность. Убедившись, что ничего страшного от его действий не произошло и происходить не собирается, он ещё немного приблизился к Тони. Стороннего наблюдателя позабавило бы поведение Питера, но в этом маленьком помещении не было никого, кроме них. Тони никак не мог понять, что пытается сделать Питер, казалось, он просто не может усидеть на месте, когда же Питер попытался облакотился на него и сразу же отодвинулся, смутившись, все встало на свои места. Тони улыбнулся, взглянув на немного покрасневшего ребенка. - Как ты себя чувствуешь? Иди сюда, - произнес он, протягивая руки, Питер не заставил себя ждать, тут же юркнулся в объятия. - Я , эм, хорошо, - неловко пробурчал мальчик в плечо. - Может быть, ты, расскажешь что произошло, когда тебя увели отсюда... Если ты хочешь. Питер молчал. - Все в порядке? - обеспокоенно спросил Старк - Ммм... Я... Да. Меня похоже лечили, чтобы я не умер... Они так говорили, и мужчина, который осматривал меня... Он... - Питер сжался ещё сильнее, медленно выдыхая. - Там, там было ужасно, ужасно страшно и холодно, - произнес Питер прижимаясь ещё ближе. - Шшш, уже все в порядке, ты снова со мной. - Они, они поставили мне капельницу, после нее мне стало лучше. Я снова смог встать, и снова начал чувствовать голод и боль... Это оказывается круто чувствовать, даже если чувствуешь только боль. Тони зажмурился, стараясь отогнать от себя мысли о том, какие муки перенес Питер, находясь рядом с ним, в этом самом помещении, за последним пол месяца. - Пит, скажи мне, пожалуйста, почему ты оказывался от еды?... Ты же, ты же понимал, что это очень-очень опасно для тебя. Ты же понимал, что можешь умереть. Почему ты не давал мне тебя накормить? - Простите... - Не извиняйся, ты ни в чем не виноват. - Я, я не хотел, я не хотел, чтобы вас били, снова. Это было страшно, это было очень ужасно страшно. Я, я... Я боюсь потерять вас. А они, они говорили, что вам нельзя меня кормить, что они будут вас мучать, из-за меня... Я не хотел. Простите... Тони обнял ребенка, утыкаясь носом в его кудри. - Ты самый чудесный ребенок на свете. Но пойми, пожалуйста, они не сделают ничего мне, я нужен им живой, как ты знаешь, я слишком дорого стою, - усмехнулся Старк, смех вышел очень горьким. - А ты, ты, маленькое чудо, можешь пострадать, можешь умереть и их это не остановит, а меня - да. Я не знаю, смогу ли продолжить бороться, если снова останусь один, если потеряю тебя, понимаешь? Гораздо важнее, чтобы все было хорошо с тобой. Меня не убьют, и я буду рядом до самого конца. И если уж судьбе так угодно, чтобы мы просидели тут ещё несколько лет, это ничего не изменит. Я все равно верю, что наступит день, когда мы вместе будем свободны и счастливы. Ты веришь мне? - Ваше сердце... Да , я верю вам, - прошептал Питер, чуть улыбаясь. Тони улыбнулся у ответ. Чтобы отвлечь мальчика от пережитого он вновь заговорил: - Знаешь, почему я очень скучаю тут? Разумеется, по всем прекрасными людям, по всему проблемам, которые присущи жизни миллиардера и супергероя по совместительству, тут все слишком однообразно, даже как-то скучно. Ещё я скучаю по фастфуду. Обещаю, когда я выберусь отсюда, я все таки куплю Macdonald's, или, может быть, лучше сам открою, что-то подобное... - Его убили, - прошептал Питер, перебивая Тони. Монолог Старка не смог увести мысли ребенка от недавних событий, задеыших душу мальчика. - Кого убили? - Того мужчину, он осматривал меня, его сердце билось так быстро... Они, они сказали, что он раньше работал с мутантами, с такими как я... И, и он испугался ещё сильнее, похоже, я не первый, над кем они тут ставят опыты. И не последний... И это так ужасно. Мальчик ненадолго замолчал, собираясь с мыслями -А потом. Потом он, он прострелил ему голову. Мартин. Мальчик вновь остановил свою речь. Было видно, что ему сложно говорить об этом -Я уже не раз видел, как убивают, но обычно убийца сомневается, хоть мгновенье, или хотя бы его сердцебиение ускоряется. А он... Мартин... Казалось, будто бы он просто нажал на кнопку, не осознавая того, что это отнимает самое дорогое, что существует на свете: человеческую жизнь... Он, он сумасшедший. Питер поднял глаза на Тони: - Он не убьет нас, он сделает что-то по-хуже. Мне страшно. Очень страшно. Я не боюсь умереть, и я больше не боюсь боли. Мне страшно за вас, и он воспользуется этим... Он замолчал, быстрым движением стирая слезу на щеке. - Питер, пойми меня, пожалуйста. Ты единственное, во что я сейчас могу верить. Ты ребенок, который смог вытерпеть то, что не каждый мститель смог бы, вытерпел и не сдался. Ты тот, кто готов умереть, лишь бы сохранить жизнь человека. Ты самый восхитительный человек, которого я только знаю. Не то чтобы я имел большой опыт в общении с детьми, но, если бы у меня когда-нибудь был бы сын, я бы только мечтал, чтобы он был похож на тебя. И я готов умереть или вытерепь что-то худшее, если это поможет тебе пережить этот кошмар на яву. Я всем сердцем ненавижу то, что ты сейчас находишься тут, но где-то в глубине души я не могу не радоваться этому. Ведь, если бы не ты, мой гениальный мозг уже нашел бы способ, как максимально безболезненно покинуть этот мир... Но только не теперь, не когда ты рядом. Поверь мне, ты важен, очень важен для меня. И как ты боишься потерять меня, так же и я боюсь потерять тебя. Боюсь навсегда потерять этот маленький лучик света, исходящий от твоей улыбки, понимаешь? Вдвоем мы сможем вытерпеть многое, по одиночке гораздо меньше. А страх, это нормально, я тоже боюсь. Немного, но боюсь. Учитывая то, в каких мы с тобой находимся обстоятельствах, отсутствие страха выглядело бы более странным... -Я не буду тебе ничего обещать, кроме того, что я буду заботиться о тебе и себе. Потому что ты самое дорогое, что существует в моей жизни на данный момент, и я понимаю, что ты не сможешь выжить один, я буду стараться выжить, ради тебя. Пообещай, что будешь бороться до конца, ради меня... - Обещаю А потом за ним пришли, Питера оторвали от Тони вновь.