Одна единственная

      Снежинки мягко опускались на землю, искрясь в последних лучах закатного солнца. Точёные ледяные пики, тут и там возвышающиеся над укутанной снежным покрывалом землёй, преломляли свет призмой прозрачного льда. Слабое утешение замерзающих путников, познавших красоту и ужас Драконьего хребта, во всей красе сияло безжалостными сколами застывших на веки слёз.       Понять красоту и глубину опасной местности могли немногие. Подняться на заснеженный пик ради красивых видов и вовсе было идеей сумасшедшей — искатели приключений, слыша подобный ответ от Альбедо, в лучшем случае крутили пальцем у виска да качали головой. Разве непонятен простым людям божественный замысел? Не отсюда ли открывается лучший в Тейвате пейзаж? Не по этим ли промёрзшим тропам мощью струится энергия его давно почившего брата?       Пара научных приспособлений и алхимических фокусов поддерживали комфортную температуру, а холод и вьюга не смели тревожить скромную обитель, затерявшуюся в снегах.       Разбросанные реактивы и ингредиенты для экспериментов с наполовину разрезанной рыбой на алхимическом столе явно указывали на то, что эксперимент не был завершён. Молодой человек, сидящий за мольбертом, в последнее время не обращал внимания на такие мелочи.       Особенно сейчас, ведь его посетило вдохновение.              Измазанные в уголь руки уверенными взмахами наносили штрихи на холст. Нежнейшим касанием Альбедо подправил картину, добавляя блеска глазам девушки, изображённой на портрете. Вот она смотрит на него с полотна — и тёплый взгляд родных глаз невольно вызывает улыбку на лице.       Глупо улыбаться собственному творению, но каждый раз, когда парень рисует её — забывает о своих принципах. Альбедо откинулся на спинку кресла, любуясь собственной работой. Несчётное множество портретов, что он написал в минуты своего одиночества, пополнились ещё одним.       Каждой из картин принц мела дал своё имя, и каждой любовался в перерывах между работой. Мысли были где-то далеко-далеко — украдкой следуя за прекрасной девушкой, они проносились над солнечным Ли Юэ, искали её среди цветущих сакур в Инадзуме…       Ловя себя на таких мыслях, Альбедо мотал головой и с неохотой возвращался в реальность. Каждый раз пытался забыть о том последнем дне, когда он видел её рядом с собой, и не сказал ей, и каждый раз терпел поражение в битве с собственными чувствами. Они капали на душу ядом, заставляя его снова и снова рисовать её портрет — будто она поймёт его, будто узнает, что он чувствует к ней…              Склонив голову набок, Альбедо погладил холст. Мягкая ткань приятно щекотала руку, но нарисованная Люмин была холодной, точно лёд. Застывшая улыбка на лице парня начала гаснуть. Ведь она не рядом.       Ведь он ей не сказал.       Затворник вздохнул. Сколько раз Сахароза (подумать только) ему намекала, что таким поведением он лишь отталкивает от себя людей? Но до обычных жителей Мондштадта алхимику дела не было — ни научного, ни какого либо другого интереса они у него не вызывали. Но вот светловолосая девушка с янтарными глазами зажгла искру где-то глубоко-глубоко внутри давно остывшего сердца.       Ровно, как и в тот день, когда он впервые открыл глаза.       Давно забытое чувство электрическим разрядом впилось в грудь, заставляя руки и ноги неметь, а голову придумывать кучу хитроумных планов по завоеванию принцессы в разлетающемся платье.       Поставить над ней эксперимент?       Ну что за глупость? Альбедо удивился, когда она согласилась. Её безопасность была превыше всего, но парень знал Драконий хребет, как свои пять пальцев — и головоломку на окраине приметил давно. Наблюдать за Люмин, гоняющей туда-сюда тёплых оранжевых фей, и звонко смеющейся над тем, как они разлетаются в разные стороны, само по себе было утешением.       Но он так хотел прикоснуться к ней.              Путешественница, прощаясь с алхимиком, рассказывала о пропавшем брате, о неизвестном божестве, о семерых Архонтах… Как бы он хотел, чтобы она позвала его с собой. Но молчал, боясь произнести и слово, украдкой пытаясь запомнить каждую деталь. Смешной носик и маленькие ушки… Золотые волосы, что трепал строгий северный ветер…        Её нескончаемая дорога вела ко всем континентам Тейвата. Драконий хребет остался позади, а с ним…       А с ним и сам Альбедо, в молчаливых раздумьях о природе бытия.              «Сегодня всё будет по-другому», — подумал Альбедо, потянул руки к мольберту и стянул с него рисунок. — «Раз я не смог сказать ей… Я напишу»       Аккуратно разложив холст на столе, он достал перо и чернильницу. Руки тряслись, будто перед прыжком в ледяную воду…       «Хватит»       Парень задумчиво поправил волосы, пососал кончик пера. Склонившись над портретом, откуда смотрела на него недорисованная Люмин, он макнул перо в чернила.       Выделив место в уголке, Альбедо аккуратно вывел имя любимой девушки. В пальцах покалывало, а алхимик всё удивлялся тому, какие сильные чувства, оказывается, он может испытывать. Млостное тепло тяжестью навалилось на грудь, щемило сердце и распирало лёгкие, будто цветок солнца расцвёл внутри.              «Люмин»       Как много он хочет сказать, и как мало кусочка серого холста. Никогда и не задумывался о том, что именно он скажет ей, если встретит снова — всё корил себя за нерешительность, а работу над ошибками так и не провёл.       Я люблю тебя? Три слова — слишком мало, чтобы выразить всё то, что у него внутри.       Я нуждаюсь в тебе…? Ну что за эгоизм…       Ты нужна мне? А если он ей не нужен?       Неприятно кольнуло под лопаткой, и Альбедо выпрямился, немигающим взглядом уставившись на рисунок. Никогда не понимал, почему человеческие отношения — это так сложно. Искусство алхимии было для него простым и понятным, и разобраться в законах этого мира не составило труда, но вот как объяснить Люмин, что он хочет быть с ней рядом?       Как сделать так, чтобы они были вместе? Альбедо хотел готовить для неё еду, смеяться над её шутками, слушать каждое слово, что она произносит… Быть рядом, и может, она позволит ему прикоснуться к ней…              Ещё пара минут, и Альбедо снова подпёр лицо рукой, сгорбившись над портретом. Он не только сказать — написать это не может. Щёки покраснели, лишь только он подумал о том, какой тёплой и бархатистой может быть её девичья кожа. Глупый человечишка — искусственное тело всё так же имеет изъяны. В такие моменты он чувствовал себя настолько живым, что забывал о том, что отличается от остальных людей.       Потянулся рукой к краю холста, нежно свернув картину в свиток. Поражаясь собственной неполноценности, он обернул её красной лентой, капнул сургуча и придавил его, оставив оттиск печати со звездой.       Схватив письмо, он поднялся на ноги.       «Пусть уголь скажет за меня»              

***

      Дни тянулись один за другим, сонно катя солнце по небесному своду. Альбедо истоптал все тропы в поисках новых материалов для исследования. Вот уже почти неделю он не брал в руки краски — пустой мольберт красовался посреди лагеря, будто напоминание о его слабости и никчёмности. Бесчувственные ледяные глыбы, что прежде не вызывали у него абсолютно никаких чувств, сейчас мозолили глаза белизной снежных шапок. Белки и синички в ужасе разбегались кто куда, лишь завидев приближающегося учёного, а тот уже не разбирая дороги бродил по округе, погружённый в собственные мысли.       Интересные эксперименты уже не захватывали его, как раньше. Течение жизненной энергии Дурина сводило с ума местных хиличурлов, что прежде бесстрашно прыгали драться со всеми, кто смел пройтись мимо их лачуг, но при виде Альбедо даже они в истерике сливались с местностью, дабы не попасться на глаза расстроенному алхимику, что без дела слонялся вокруг.              «Вдруг письмо потерялось?» — в душе теплилась надежда. Испугом перебивая одна другую, мысли вертелись в голове, будто метелица. — «Но как же тогда она узнает…?»       До дрожи в руках пробирала одна мысль о том, что Люмин получила письмо. Она определённо поймёт, что он хотел сказать… А вдруг ей не понравится?       Вдруг недостаточно точно он передал черты её лица? Не слишком ли вздёрнул милый носик, не сильно ли согнул в улыбке пухлые губы? Никогда раньше он так не переживал о судьбе своего рисунка — даже тетрадки с заметками о научной деятельности был готов сжечь, лишь бы узнать, посмотрела ли она на его творение.              Время шло, и метели то и дело заметали протоптанные тропинки. В один из снежных вечеров Альбедо снова мешал в пробирке очередную муть, не сильно следя, что он туда вливает и зачем. Выработанная привычка, под стать его собственным заключениям о поведении живых организмов, заставляла снова и снова вставать к алхимическому столу в попытке сделать хоть что-то.       Тихо потрескивал костёр, танцуя языками пламени. Тени от алхимической утвари сливались с вечерним мороком, причудливыми тёмными чудовищами бегая по сводах пещеры. Альбедо капнул экстракта Анемо кристальной бабочки в пыльцу цветка-сахарка, которую предварительно замочил в слизи Электро слайма. Из пробирки пыхнуло пыльцой, будто кто-то выдул ингредиенты наружу. Алхимик закашлялся, вытирая лицо, и раздосадовано кинул пробирку на верстак.       По спине иголками пробежался мороз, и парень услышал чьи-то шаги.       Медленно повернулся, положив руку на висящий на поясе меч.       Поскрипывая снегом, к пещере медленно подошла Люмин.              Альбедо кинуло в жар, а на плечи будто рухнул весь мир. Девушка сжимала в руке его рисунок. Снег осыпал нежный окат хрупких плеч, обрамлённый развевающейся на ветру шалью — совсем замёрзла, бедная…       Парень замер, будто вкопанный, глядя, как девушка молча подходит к нему всё ближе.       — Я… Я ждал тебя, — едва слышно выдохнул Альбедо. — Я всё могу объяснить…       Люмин улыбнулась, осторожно ступая навстречу. Шажок, ещё шажок — и вот их разделяет только алхимический верстак с разбитой пробиркой. Альбедо, не сводя глаз с девушки, протянул к ней руки и шагнул навстречу.       Неужели это действительно она, а не дивное видение? Может, его разум играет с ним? От девушки веяло теплом, и она, улыбнувшись, протянула ему свиток. Сломанная напополам звезда из сургуча осыпалась на пол, и Альбедо сжал в руке письмо.       Люмин шагнула ближе, всё так же улыбаясь. Молчала, ведь говорить сейчас должен именно он.              И Принц мела говорил. О тайнах души, что познал во время долгих бессонных ночей; о её красоте, что не оставляла его, не давала замёрзнуть среди снегов и льда; о последних словах, что сказал ей перед тем, как она отправилась в Ли Юэ…       Люмин подалась навстречу, заставив его замолчать. Она прильнула губами к его губам, и пламя в костре покачнулось — не то от порыва ветра, залетевшего так далеко в пещеру, не то от застывшей в воздухе неловкости…       Словно мотылёк, порхая вокруг пламени, которое так и норовит опалить крылья, Альбедо не решался ответить на поцелуй. Люмин трепетала в его руках, положив ладонь на украшенные металлом плечи… Скользнула холодными пальцами по оголённой шее, потянулась к мягким волосам…       Внезапно парень осмелел, прикоснувшись к Путешественнице. Неумело запрокинув голову, он притянул её к себе, закрывая руками от всего мира. Минутная слабость — и мужская природа, дремавшая глубоко внутри него, захватила разум, заставляя вдыхать цветочный запах её кожи, целуя снова и снова её алые губы, прижимая к себе хрупкое тело…       Нет ничего и никого вокруг них. Альбедо закрыл глаза, скользнув рукой вниз по спине девушки — провёл рукой по зашнурованному лентами корсету, подцепив пальцем бантик на пояснице. Девушка подалась навстречу, прижавшись к нему всем телом, качнулась навстречу его просыпающемуся мужскому эго. Хихикнула, разрезав тишину разбитым зеркалом, и полезла под рубашку. По телу эхом расходились морозные волны от её холодных рук, но жар ниже пояса и шум в ушах затмевал остальные чувства…       Альбедо стянул с неё шарф, положил руку на шею и заскользил ею ниже по выпирающим аристократичным ключицам. Она была прекрасна — ровно такой он её и помнил. Холодными зимними вечерами она согревала его тёплым взглядом с портретов, скрашивала одиночество яркими красными красками…              Маленькая аккуратная грудь оказалась в его руках. Провёл пальцем по выпирающим то ли от холода, то ли от возбуждения соскам, и голову напрочь отшибло волной тёплого желания, что стекалось в брюки со всего тела. Люмин так ловко тёрлась о его член бёдрами, что Альбедо напрочь и думать забыл о чём бы то ни было, кроме её прекрасного тела.       — Прошу… — прошептал парень, покрывая любимые плечи поцелуями. Мечтая о них так долго, сейчас он пытался растягивать желанные мгновения как можно сильнее. Словно мёд капало ожидание, и Люмин нетерпеливо запустила руку к нему в штаны. Неужели и правда это происходит с ним?       Альбедо застонал, нетерпеливо стянув с себя плащ, и бросил его на пол. Его укромный уголок не предполагал места для сна, а момент не давал возможности нарисовать мебель. Люмин аккуратно толкнула его на пол, освобождаясь от оков платья. Оставшись перед ним в одних сапогах, она нетерпеливо уселась на бёдра Альбедо.       Затаив дыхание, тот по-ребячески ожидал развития событий. Не зная, что и делать, он прислушивался к своему телу, что сейчас владело им больше, чем его разум.              Полетело в сторону Киноварное веретено, кривым отблеском осветив пару. Вьюга и метель пещере не страшна, и тёплые руки ласково огладили бёдра Люмин, что, застонав, опустилась на член Альбедо.       Яркими фейерверками пронеслась в голове вся нежность, которую он к ней испытывал, а с пересохших губ сорвался хриплый стон. Обыденность жизни, за которой Альбедо раньше наблюдал со стороны, сейчас обрушилась на него гениальностью своей простоты — животные первобытные инстинкты, которыми он не должен был обладать, заявили о своём присутствии, лишь он коснулся груди любимой девушки…              Люмин иступлённо улыбнулась, насаживаясь на стоящий колом член Альбедо. Она выпрямилась, смотря сверху вниз, как он расплывается под её телом, в блаженном мареве гладит её спину и живот…       Закинув голову, она резко опустилась ниже, впившись зубами в его шею. Закапала кровь, и Альбедо взвыл от боли, с силой оттолкнув от себя девушку. Её глаза пылали, будто с них сыпались искры. Она бешено рассмеялась, вскочив на ноги и схватившись за голову.       Её лицо стало меняться, равно как и всё её тело — вытягиваясь и изменяясь, девушка превращалась в парня, с точностью копируя черты самого Альбедо.       Тот, ошарашенный происходящим, кинулся к мечу.       — Что… ты… ТАКОЕ??? — вскрикнул Альбедо, схватив оружие. На него смотрел его двойник, расплывшийся кривой усмешкой.       — Новый ты, — прошипело создание, рванувшее вперёд — прямо на зажатый в руке парня меч…              Улыбка слетела с лица двойника, что с глухим стуком упал на землю. Это не последняя их встреча — Альбедо, стыдясь собственного существования, неловко оделся и смотрел, как рассыпается тело дубликата. Нечестивая элементальная энергия, исходящая от трупа, чёрным дымом струилась под потолок. Алхимик упал на землю, сжался, как только мог, не отрывая взгляда от исчезающего двойника.       Обняв колени ногами, он уткнулся в них носом.       Неужели он и правда подумал, что она придёт…?       Нет… Он не смог признаться ей в своих чувствах… И теперь поплатился за свою слабость — очередное дурное создание, под влиянием крови Дурина, решило проучить его, насмехаясь над глупостью и наивными мечтами…              Скомканный рисунок теребил ветер, и сломанная печать в форме звезды уже не могла удержать его на земле. По щеке Альбедо покатилась слеза…