Одна единственная

Корёжит сердце по утрам от мыслей о тебе Я раньше радовался снам — теперь они в огне

      Звенящим холодом ледяная вода опалила лицо Альбедо, впиваясь всё глубже в кожу. Закрыв глаза и задержав дыхание, молодой человек окунулся в тёмное озеро, кристальной гладью воды раскинувшееся между стремящихся к небу гор.       Кусочки тонкого льда, хрустнув под руками, закружились на поверхности. Тихую ночь не тревожили вскрики птиц, а ясное небо зависло высоко-высоко пологом звёзд, будто стремясь обнять укрытую снежным покровом землю. Остриями сотен лезвий вода разрезала Альбедо на части, сводила мышцы в судорогах, жалила шею острыми зубами. Опалённая холодом кожа покраснела, и удары сердца эхом расходились по телу.       Осквернённое желание любви и тепла разбилось, покатилось прочь, заляпанное порочной похотью и злым обманом.       Шум давления в ушах сковывал мысли, и парень замер, прислушиваясь к себе. Какое это чудо — высшее творение природного гения, подарившее ему плоть и кровь. Альбедо развёл руки в стороны, с силой устремившись на поверхность. Кругами разошлись по озеру волны, и хриплое дыхание алхимика всколыхнуло морозную тишину Драконьего хребта.       Жизнь — подарок Рэйндоттир, за который он вечно ей благодарен — сейчас текла по венам раскалённым золотом, заставляя Альбедо хватать ртом воздух. Кто он такой, чтобы отрекаться от учений наставницы или ставить её научные методы под сомнение?              А ведь она была права.       Мысли в голове всё ворошились бесформенным мотком, не желая останавливаться. Глупые чувства забились в самый дальний уголок груди, прячась от ледяной воды, и лицо двойника маячило перед глазами, словно он и не исчезал в клубах прокаженного дыма.       Обнажённое тело в водах, давно забывших о тепле, быстро теряло энергию. Коченели пальцы, и мокрые волосы схватил мороз, покрывая инеем светлые локоны.       Удар.       Ещё удар.       Сердце колотилось в груди, из последних сил сопротивляясь тянущемуся к самому существу принца холоду. Альбедо вздохнул, поднял глаза вверх. Недосягаемые звёзды смотрели на него, будто насмехаясь. Многоаспектность бытия долгие годы ускользала от алхимика, что преследовал множество высоких целей, упуская из виду простые понятия, без которых существование человека невозможно.       Альбедо лёг на воду, с силой развёл руками и направился к берегу. В кармане плаща, аккуратно разложенного на снегу, лежало давно припасённое зелье морозного щита, но молодой человек не чувствовал в нём необходимости. Принцип действия зелья с лихвой заменило осознание произошедшего.              Теперь он — предатель? Или преданный? Обманутый, или обманувший сам себя? Медленно натягивая на себя одежду, Альбедо дотошно раскладывал по полочкам в голове каждое движение двойника. Притворное поведение, до того великолепно скопировавшее настоящую Люмин… Чудовище — мастер своего дела. Но только одно не давало покоя — чтобы с такой точностью повторить человека, существу явно понадобился его генетический материал…       Зачем бы ещё оно вступало с ним в физический контакт?       Альбедо поморщился, ведь рационалистический анализ, запустившийся в голове, смущал его не слабее, чем те мысли о Люмин, в которых он сам себе боялся признаться.       Накинув на себя плащ, он спешно направился к лагерю. Неохотно вспоминая существ, обладающих подобными способностями, Альбедо пришел к выводу, что имел дело с высшей формой жизни. Попрыгуньи или другие монстры со способностями к мимикрии не стали бы заморачиваться над смыслом, что художник вложил в свою картину… Да и обычно они паразитировали на цветочных полях, куда часто забредали в поисках пищи животные…       Разве что…              Тихо звякали цепи на плаще, растворяясь в хрусте снега под ногами. Ядовитая энергия Дурина, в такт активности еще тлеющего сердца глубоко под землёй, слабым пульсом ощущалась по всему Драконьему хребту. Не она ли веками травила землю, изменяя до неузнаваемости здешнюю флору и фауну — пусть и сдерживаемая морозом, скверной просачивалась сквозь плотный снежный саркофаг, подчиняя зверьё своей воле?       Она влияла на множество поколений существ, коим не повезло поселиться в холодных землях. Словно бурый ветер кружила по тропинкам, заставляя немногочисленных путников в страхе возвращаться туда, откуда они пришли, не тревожа усыпальницу Дурина.       Альбедо чувствовал эту пульсацию, что привлекала его не то своей ужасающей силой, не то уникальными свойствами.       Порочащее родство с драконом, что отравил кровь одного из хранителей Четырёх ветров, о котором алхимик предпочитал молчать, оставляло его голову светлой даже под влиянием растёкшейся скверны. Но не оно ли снова и снова влекло его обратно в вечную мерзлоту?       Давно погибшее создание, чья воля всё не собиралась гаснуть, прожило несчастную жизнь. В попытке обратить на себя внимание, Дурин принёс Мондштадту много зла, за что и был убит. Время от времени, в моменты своей слабости, Альбедо сравнивал себя с другими творениями Рэйндоттир — и чем больше находилось различий между ним и чудовищами гения, тем спокойнее спалось меловому принцепсу.              Пещера обняла учёного теплом, прикоснувшись к покрытым инеем волосам. Он присел возле костра, подставляя околевшие руки яркому пламени. Уставился на мольберт в другом конце лагеря пустым расфокусированным взглядом нежно-васильковых глаз, на которых бликами играл спасительный огонь.       Как-то Альбедо осмелился задать вопрос Рэйндоттир, на который, как и всегда, не получил ответа.       «Зачем я нужен?»       Наставница холодно улыбнулась, склонив голову. Каждый раз, когда она так делала, он ощущал огромную пропасть между мастерством Великой грешницы и своими жалкими попытками овладеть тёмным искусством кхемии. Теперь, когда жители Мондштадта величают его «гением», Альбедо испытывает лишь неловкое раздражение.               «Жизнь — всего лишь существование до момента смерти», — объясняла наставница. — «Но можно ли считать смерть началом новой жизни?»       Альбедо прикоснулся к Глазу Бога, что, блеснув янтарём, напомнил о своём присутствии. Принцип работы артефакта оставался загадкой даже для него — что уж и говорить об остальных людях, принимавших появление Глаз Бога за благословение. Гео Архонт, правящий Ли Юэ, возможно, мог бы ответить на этот вопрос — и если бы Альбедо отправился путешествовать вместе с Люмин, то…       Воспоминание о любимой девушке снова кольнуло сердце. Альбедо бросило в жар — двойник, умело поиграв на чувствах, не мог навредить Путешественнице, что была известна своей способностью преодолевать трудности. Но заставить её ненавидеть его, и рассыпать в прах то, над чем алхимик так долго трудиться — легко!       Слабая надежда теплилась в сердце… Возможно, если он успеет к Люмин вовремя…              Альбедо схватился на ноги, резко повернувшись к алхимическому столу, возле которого рассеялся двойник. Почти развеянный ветром пепел от погибшего грязным пятном осквернял лагерь, и, словно чёрная дыра, притягивал взгляд. Парень опустился на колени, внимательно рассмотрев элементальные частицы, от которых спёртым воздухом поднимался лёгкий запах скверны.       В груди искрами вспыхнуло волнение.       Зачерпнув рукой горсть земли с пеплом, он пропустил её между пальцами. Знакомый почерк красной нитью связывал воедино неловкие предположения о природе двойника…       Насильно отбросив некстати нависающую над головой тяжесть размышлений, Альбедо схватил пробирку, с упоением начав собирать в неё пепел. Кое-что он всё-таки умеет — и если двойник считает, что ослеплённый собственной болью алхимик готов сдаться в борьбе за жизнь, то он сильно ошибается.       Стекали по стенам пещеры минуты ожидания, каплями выступая на лбу, и самые страшные предположения подтвердились. Поддаваясь умелым рукам алхимика, прах, смешанный с землёй, оставил после себя достаточно необходимого для реакции материала. Мутная эссенция осела внутри перегонного куба, время от времени вспыхивая алыми прожилками, тянулась к рукам Альбедо, выстраивая хитромудрые цепи из проклятой материи. Отфильтрованный яд Дурина, чувствуя присутствие Принца мела, метался за стеклом, едва сдерживаемый металлическими оковами. Меч, что некогда попал в руки Альбедо — Осквернённое желание — в прошлом реагировал на алхимика так же, стремясь слиться в синергии с созданным Рэйндоттир человеком.       Лишь Люмин, обладающая необыкновенным для этого мира свойством очищать предметы от порчи, заставила меч служить во благо.       В её руках Желание рвался в бой против чудовищ, словно живой, защищая её от дурной энергии разлагающегося дракона. Альбедо был уверен, что оружие почувствует приближение двойника — это успокаивало.              Яд никак не реагировал на известные алхимику ингредиенты. Нейтрализовать его не помог даже экстракт туманного цветка, что в прошлом излечил многих во время массового отравления после Луди Гарпастума. Альбедо почувствовал холодок в районе шеи — словно вернувшись в прошлое, когда наставница внимательно смотрела за его попытками выполнить очередное безумное задание. Ни капли сна — этой ночью алхимик создаст оружие против двойника, чего бы это ему не стоило. Время играло на руку его противнику, что сейчас затаился, выжидая…              Вдруг учёный застыл с пробиркой в руках. Шевелившаяся за стеклом субстанция, будто пульсируя, вторила сердцу Дурина, что располагалось под толщей промёрзлой земли.       Может, он и сам нуждается в очищении?       Почему ещё его так тянет к Люмин, что с лёгкостью извлекла скверну из слёз Двалина?       Несовершенность его природы и тайна рождения искусством кхемии сама собой обрекала на вечный поиск смысла существования, причины, что заставляла его просыпаться каждый день…       Чистая девушка, что прибыла в эти земли с чужого мира, одним взглядом заставляла Альбедо забыться. Неужели он и сам порочен, словно погибший Дурин? Своим желанием достичь просветления он мог навредить Мондштадту — это знание прочно закрепилось в голове у парня. Но, может, если она позволит ему быть рядом с ней…              Снова глупые мысли… Альбедо посмотрел на свои руки, огрубевшие от рутинной работы. Прокажённая эссенция, что стекала в колбу после фильтрации, казалось, окончательно притихла. Слабое свечение, исходившее от неё, постепенно гасло.       Алхимик взял скальпель, занёс руки над колбой и зажмурился. Уколов палец остриём и зашипев от боли, он позволил нескольким каплям крови упасть на субстанцию. Началась странная реакция — словно напитавшись его кровью, яд посветлел. Пульсация прекратилась, но вместе с ней появилось странное ощущение чьего-то присутствия рядом.              Поднеся колбу к глазам, Альбедо поколотил содержимое. Может, стоит напитать им меч? Судя по тому, как работало Осквернённое желание, металл мог отлично принимать в себя яд Дурина — значит, смог бы принять и противоядие.       Киноварное веретено как нельзя кстати подходил под роль вместилища для противоядия. Неизвестно, из каких точно материалов выковал его кузнец, но шлейф звёздного запаха, что исходил от него, явно указывал на то, что именно этому мечу предначертано стать инструментом для уничтожения двойника.              

***

             Забрезжил рассвет, и Альбедо устало потёр глаза. Слабо касаясь земли, солнечные лучи нерешительно прорезали ночную тьму, ведя спящий мир за собой в новый день. Мелкий снежок, осыпаясь с еловых веток, припорошил плечи, но парень, небрежно накинув на голову капюшон, аккуратно ступая по тропинке пошел к сердцу Дурина.       Каждое новое утро покрывало Драконий хребет розовыми поцелуями заспанного солнца. Длинными синими тенями ночь стелила себе дорогу в небытие, шёлком сползая с земного лика. Один лишь этот морозный пейзаж стоил целой жизни — лишения с лихвой покрывались красотой безграничной снежной пустыни, саваном укрывшей почившего дракона. Альбедо восторженно задержал дыхание и прищурился, взглянув на поднимающееся вдалеке солнце. Распускаясь тёплым бутоном, будто цветок тысячелетней симфонии, оно дарило всем живым существам надежду.       Аккуратно скользнув вниз по склону, парень направился к пещере. Тихо пульсирующее сердце, алым светом озаряя тёмный закоулок, отблесками играло на алом кварце, тут и там произраставшему из земли. В сердце ещё теплилась жизнь — воля дракона кровью наполняла сосуд, в котором беспрестанно перекачивался яд.       Альбедо достал меч.              Сердце встрепенулось, словно ощущая угрозу. Снаружи завыл ветер, ворвавшись в пещеру холодными потоками. Угрожающе застонали камни, удерживающие своды пещеры, и алхимик, взмахнув рукой, призвал Цветок солнца — аккуратно поднявшись наверх, Гео конструкция удержала потолок.       — Не смей, — прошипел за спиной взволнованный голос.       Альбедо опустил руку, медленно повернувшись. У входа в пещеру стоял его двойник. Нахмурив брови, он угрожающе прорычал:       — Неужто великий и гениальный алхимик решил собственноручно погубить творение своей матери?       — Всего лишь проверить своё мастерство, — спокойно сказал Альбедо. Сейчас двойник уже не казался ему таким страшным — наоборот…       Странно согнувшись, поддельный Альбедо не решался приблизиться к крепко держащему меч в руках Принцу мела. Сохранность сердца и скверны в ней была важна для двойника — видимо, он черпал из неё жизненную силу.       — Наша мать не питала к тебе особой любви, — продолжил двойник, желая уколоть парня. — Я отсюда вижу дефекты отливки. Возгордился собственной глупости настолько, чтобы поднять руку на другое её великое творение?              Альбедо вздохнул. Рэйндоттир не была его матерью, но дала ему жизнь — и эта единственная жизнь потребовала многих жертв, что пали от её рук; снова и снова повторяя эксперимент в попытке добиться совершенства, она не утруждала себя уничтожением непригодных к использованию творений, скармливая их Дурину.       — Ты — один из неудавшихся образцов, — в конце концов сказал Альбедо. — Без твоего появления на свет, в конечном итоге не было бы и меня.       Двойник ухмыльнулся.       — Я спокойно могу заменить тебя. Забрать твою одежду, меч и дом. А так же прекрасную девушку, которую ты рисуешь… — протянул он. — Если она, конечно, выживет…       — Что ты несёшь? — выдохнул Альбедо, но двойник, развернувшись на каблуках, вылетел из пещеры. — Стой!!!              Алхимик кинулся за двойником, но тот быстро вскарабкался по склону вверх. Холодный ветер ударил в лицо снежными хлопьями, взвыла хриплым голосом вьюга — но парень всё силился увидеть, куда направился его противник. Следы вели к тропинке, по которой ходили путники из Мондштадта — Альбедо бросился бежать, но ноги проваливались в глубокий снег. Ещё немного, и снежная буря накроет Драконий хребет…       Придерживая капюшон руками, Альбедо нёсся по следам, что уводили всё дальше от сердца Дурина. Неужели Люмин где-то здесь? Ну зачем, зачем она вернулась?       За спиной содрогнулась земля — вход в пещеру с сердцем завалило камнями. Осознавая опасность, оно решило защитить себя, разрушив оставленный им Цветок солнца. Ветер пронизывал насквозь, и Альбедо, запустив руку в карман, нашёл маленький флакончик со снежинкой и спешно выпил зелье…              Разбушевавшаяся стихия кружила ледяные осколки. От ветра застонали драконьи кости, загудели далёким плачем несбывшейся мечты. Рёбра Дурина, рассекая потоки воздуха, неподвижно нависали над Альбедо в ожидании бури, что снова и снова засыпала снегом его сердце на протяжении долгих веков без надежд, тепла и любви.       Порывы ветра трепали плащ Альбедо, заметая следы двойника. Ноги увязали в снегу, что, словно сообщник дефектного образца, удерживал алхимика на месте…       Шажок…       Ещё шажок…       Сбивая с ног, снежная буря в своём величии жадно закрыла солнце, что уступило своё место на небосклоне пуховому одеялу серых туч. На многие мили вокруг всё живое поспешно скрылось от ледяных рук холодной вьюги, что гнала клубами снег.       Цепи на спине звенели, трепыхаясь крыльями умирающей птицы…       Под гнётом стихии Альбедо упал на колени, закрыв лицо руками. Ужасы Драконьего Хребта навалились на него, морозом сковав ноги, заламывая руки порочной энергией…              Веки закрывались, но алхимик упрямо пытался ползти вперёд. Умело расставленная двойником ловушка захлопнулась — раз он сам не в состоянии убить Альбедо, пусть сама морозная лощина сделает это…