Предсказания и колдовство

      Марита мёрзнет постоянно. Холод забирается глубоко под кожу, до костей пронизывает, окружает со всех сторон, остаётся только кутаться в шали и ткани с головы до пят, вязать себе варежки и носки, длинные, до коленок достающие, и всё равно дрожать — она, кажется, вовек не сможет отогреться, вновь то тепло почувствовать, что у неё было до пяти лет, о котором и воспоминаний толком не осталось.       Приходят мёртвые. И с ними приходит холод.       Сначала Марита видит только мать — Дора появляется редко, гладит её по голове, рассказывает сказки, которые не успела рассказать при жизни, целует в лоб и просит передать Дориану, что любит их бесконечно. Чтобы видеть других мёртвых, нужно зажигать свечи и проводить обряд: тогда ещё холода нет, он появляется только во время ритуала. Приходят люди из города, просят помочь, вызвать, поговорить, ещё раз услышать хоть что-то от своих ушедших любимых и передать им что-то — первые лет пять Марита является посредником, без неё живые мёртвых не видят, но к пятнадцати годам она, на свою голову, развивает свой дар.       Теперь она может через касание дать людям возможность самим поговорить с ушедшими.       Теперь для того, чтобы мёртвые её нашли, ритуал не требуется.       Марита видит их везде — десятки детей, стариков, мужчин, женщин со светящимися глазами появляются рядом и просят передать весточки родным.       Мёртвые не уходят. Не уходит и холод.       Мама гладит её по кудрявым волосам и целует в висок, обнимает крепко и шепчет что-то успокаивающее на ухо. Марита берёт её за руку и отводит к отцу — и закрывает глаза, отворачиваясь, давая им хотя бы илюзорную возможность побыть наедине.       И ёжится от холода.       Единственным спасением становится брат — Дориан пылает, словно печка, будто домашнее солнышко, согревает одним присутствием — даже сидеть рядом с ним жарко. Он огонёк, энергичен и подвижен невероятно, первым вызывается помочь и развлекает детей огоньками. Дориан — просто золото, улыбается всем вокруг, шутит, смеётся, общение с ним заряжает, бодрит и даёт сил — впротивовес сестре, ставшей нелюдимой.       Они друг другу — самые близкие люди, ближе некуда. Они, кажется, мысли друг друга читают, понимают настроение с полувзгляда и знают, как помочь.       Дориан приходит к Марите и обнимает её, согревая, часто даже проскальзывает ночью и ложится рядышком, так, что холод отсупает, возвращается тепло. Она бы вечность с ним лежала вот так, в уюте и тепле, вдали от мёртвых и живых — но так нельзя.       Дориан любит общество, а она любит его и попросту не может держать рядом с собой. К тому же, они по-прежнему остаются близнецами, их связь ничто не порвёт: Дориан и Марита были вместе ещё до рождения, ничто не встанет между ними после.       Как-то Дориан вспоминает, как они бегали к отцу по ночам. Бруно — лучший отец, которого только можно было желать. Он прогонял кошмары, когда они были маленькими, целовал разбитые коленки, унимая боль, обнимал крепко, заплетал волосы, как мог, старался изо всех сил.       Бруно любит детей за двоих, и они его — за троих.       Им исполняется девятнадцать лет, и Дориан берёт в жёны милую девушку — Альбе восемнадцать, она нежна, словно лепестки роз в венке на её голове, красива, как рассвет, и любит Дориана до луны и обратно. Смотреть на их пару — одно удовольствие, Бруно с сёстрами даже плачет на свадьбе сына украдкой, даже Марита утирает уголки глаз. Дориан словно светится от переполняющего счастья. Он потом подбегает к сестре, и Марита сжимает его в объятиях. Дориан, после первого танца с женой, подходит к сестре и выводит её, смущённо улыбающуюся, на площадку к другим танцующим парам, и они кружатся, перешучиваясь и веселясь, Марита даёт ему наставления на семейную жизнь и шутливую оплеуху, когда он закатывает глаза. На ней сегодня зелёное платье — с длинными юбкой и рукавами, но без шали поверх.       Холод постепенно уходит. Остаётся тепло.