Боль на двоих

Я вновь и вновь будто умираю, вдыхая чертов одеколон. Тошнотворно сильный, до ужаса стойкий. Кажется, я целиком и полностью прохла Его одеколоном. Душит, душит, душит! Я хочу избавиться от этого невыносимого головокружения, но застыв на месте только чётче осознаю, что мне хуже. Ноги меня почти не держат, и я просто сгибаюсь, упираясь руками в колени. Бежать. Мне нужно бежать! Но я и шагу ступить не могу, мне жутко плохо. Слезы сами собой подступают к глазам. Я знаю, что Он рядом... неужели я вот так просто оставлю это..? Я оседаю на пол, закрывая уши. Как зашуганное животное жмусь к земле, надеясь остаться незамеченной. Предательские слезы все же идут, и я впервые за долгое время их не сдерживаю. Мои рыдания сдавленные, будто мне наступили на горло. Я просыпаюсь от сильного жара и бешеного сердцебиения. Отбросив одеяло, приподнимаюсь, пытаясь осознать где я. Через пару секунд мне становится обманчиво спокойно от мысли, что я дома. За окном розовое небо. Я бы и хотела подняться да посмотреть в окно, но тут замечаю возле туалетного столика мать. Она смотрит на меня в упор испепеляющим взглядом. Я испуганно накидываю на себя одеяло и отворачиваюсь к стенке в надежде на то, что она проигнорирует мое пробуждение. – Станислава. Я вздрагиваю, совсем не желая поворачиваться. Мое сердце, которое совсем недавно чуть успокоилось, вновь начало колотиться. – Что это такое? – спрашивает мать, начав нервно постукивать по столу ногтями. Я сжимаюсь, накидывая на голову одеяло. Не хочу ничего ей объяснять, не хочу слышать вечные упреки, не хочу быть здесь... – Ты там оборзела или как? – я слышу ощутимые нотки недовольства в голосе, и мне становится не на шутку страшно. – Ах ты, дрянь мелкая! – я слышу, как она поднимается со стула и подходит к моей кровати. Ещё пара секунд, и она сдергивает с меня одеяло. Черт, это было единственное, что спасало меня. – Если ты сейчас же не объяснишь, что это было сегодня ночью, ты больше никогда со своим Даней не заговоришь. – Мам... – испуганно шепчу я, уползая в угол своего дивана. – Что «мам»!? – она зла... Очень зла... И черт, я не знаю, что мне сказать. – Я... Я виновата... – мой голос дрожит. – Я не буду так больше...прости. – Ты хоть понимаешь, за что ты извиняешься? – мать смотрит на меня с презрением. – Я не буду больше пить... Правда... Это был первый и последний раз... – под конец я не выдерживаю и начинаю плакать. – Подбери сопли, дура, – она хватает со стула сумку и уходит в коридор. – Вырастила на свою голову! – Мам, прости... – говорю я, стирая слезы со щек. Меня проигнорировали... Мать просто уходит, громко хлопнув входной дверью. Мне мерзко от самой себя. Ещё, возможно, месяц назад я даже не догадывалась, как же сильно я буду себе противна. Тошно от одной только мысли, что поменяться с кем-то жизнями я не в силах. Как же хочется быть кем-то другим... Я не замечаю, как уставшая от слез снова засыпаю. Прошедшие пол часа сложно назвать сном, скорее тягостная полудрема, от которой только хуже. В комнате невыносимо душно. Я открываю балкон и выглядываю, изучая привычный вид. Все то же, все как всегда... Облезлый яблоневый сад, речка-вонючка, непотяный лесок, переходящий в опригоженый парк. Так же было вчера, месяц назад... Так же будет завтра. Вот только... Почему я уже не буду преждей? Хах, глупости по факту. В каком месте изменилась? Я прикусываю губу... знаю в каком, но себе не признаюсь. В квартире раздается звонок. Я просила Даню не приходить в столь ранний час, но ему, кажется, по барабану. Нехотя открываю дверь, впуская в квартиру свежий запах геля для душа. У Дани даже ещё волосы мокрые, а он рад стараться. – Доброе утро, – парень проходит в квартиру, обнимает меня и по-хозяйскии идёт дальше, скидывая кеды возле шкафа. – И тебе, – бурчу я, отправляясь на кухню. – А что так несчастно, роднуля, не уж то не рада? – Даня тащится за мной. Молча ставлю чайник, достаю из шкафчика печенье с изюмом и сажусь за стол. Я просила Даню не приходить так рано! Чего припёрся то!? – Выглядишь измученной, – подмечает парень, забираясь на стул с ногами. – Вроде пили одинаково. – Мать утром скандал закатила. – Вот как... А я говорил, что нужно было у меня остаться, – Даня прочесывает светлые волосы пальцами. – Я знал, что так и будет. – Она бы убила меня в любом случае. – Да ладно тебе, не думаю, что она бы была против. – Она пригрозила, если я не расскажу какого хрена я пришла так поздно и пьяная, то я не буду с тобой больше общаться. Даня смотрит на меня задумчиво, а после выдает не самое приятное: – Ты же понимаешь, что меня она любит. Она не меня накажет, а... – ...меня. – заканчиваю я печально. Пару секунд на кухне стоит почти полная тишина, прерываемая лишь, сопением чайника. – Что у тебя произошло? – я ждала этот вопрос. Я готовила ответ... И забыла его, кажется. Пожимаю плечами. Даня грустно хмыкает. Он знает слишком много, и я не рада этому. Никогда бы не подумала, что мне придется что-то скрывать от лучшего друга. – Стась... – он нерешительно касается моего локтя. – Пожалуйста... – С чего ты решил, что что-то случилось? – после тяжёлого вздоха, не укрывшегося от Дани, спросила я. – Пожалуйста... – вновь повторяет он. Его глаза, кажется, полны боли. Хочу думать, что мне показалось. – Откуда печали столько? – У меня за тебя сердце болит... – Муравин устало потирает переносицу, прикрыв глаза. – Неужели ты не понимаешь, что дорога мне... И мне невыносима та мысль, что я никак не могу тебе помочь. Я прикрываю глаза и поджимаю губы. Мне хочется быть не здесь сейчас. Чайник кипит, и я наконец-то хоть как-то могу себя отвлечь. Даня молчит. Я знаю, что он ждёт ответа, который сейчас я ему дать не могу. Я делаю чай неторопливо. Впервые чётко отслеживаю свои действия, а не делаю их на автомате. Ответа не будет. Пусть не пытается. Это молчание лишь нагнетает, не более. Я ничего не скажу. Ставлю чашку на стол, придвигаю к Дане печенье, а сама отхожу к окну, рассматривая все тот же яблоневый сад... Стабильно облезлый, потрёпанный жизнью. Я вздрагиваю и даже слегка пугаюсь, когда чувствую, что Даня обнимает меня. Слишком тихо подкрался паршивец. – Стася, скажи, что произошло. Пожалуйста, скажи, не мучай меня. Я прошу тебя, – я чувствую невыносимое напряжение в его голосе. – Хочешь, я на колени стану, пожалуйста... Я поворачиваюсь к другу и крепко обнимаю его, вдыхая запах ментола. Мне тепло. Наконец-то мне тепло и уютно. – Дань... – шепчу я. – Дай мне немного времени. Я все расскажу тебе, – парень прижимает меня крепче, и я чувствую, как он дрожит. – Мне тяжело сейчас говорить об этом. – Хорошо, – все же соглашается со мной друг. Гладит меня по голове, целует в макушку. Я знаю, что он не даст меня в обиду... И я этого боюсь...