Боль на двоих

Не шибко то привлекают огни ночного города. Что мне до этого. Одна и та же одинокая опустевшая дорога. Все же хорошо, что Андрей сегодня торопился домой и не провожал меня, а просто вызвал такси. И вот сейчас таксистка думает, что у нас замечательные отношения, ведь мой молодой человек вызывает мне такси. Перед тем, как я села в него, Соколов неловко тюкнул меня в щеку губами, будто бы до обычного поцелуя рано, а это самое то. Я состроила милую улыбочку, но, сев в такси, моментом начала тереть щеку. Не прильщала мысль о чужих слюнях на моем лице. Я закинула ногу на ногу, уставившись в зеркало. Женщина мельком глянула на меня, улыбнулась и продолжила смотреть на дорогу. От чего ей весело? От того, что мне грустно что ли? – Извините, у Вас не будет сигаретки? – интересуюсь я, ожидая повторного взгляда в зеркало. – Восемнадцать то есть? – Двадцать один, – говорю я с некой издёвкой в голосе, которая все же укрывается от женщины. Она протягивает мне открытую пачку сигарет. Ну подумаешь, немного приврала. Всего-то на пять лет. Это же не десять. Вытягиваю сигарету и вспоминаю про зажигалку. У меня её не было никогда. – Огоньку не найдется? – спрашиваю я, зажав сигарету губами. Женщина протягивает мне и зажигалку, с хитрым прищуром смотря на меня. Я приоткрываю окно, чувствуя приятный ночной воздух. Подкуриваю сигарету, возвращаю зажигалку и снова втягиваю ночной воздух, резко осознав, что лёгким это намного приятнее. Втягиваю дым. Горький, едкий, умиротворяющий. Внезапно возникает позыв к кашлю, который я неловко подавляю. – Что случилось у тебя? – интересуется женщина, смотря уже исключительно на дорогу. Сначала у меня даже возникает чувство, будто и не со мной она говорит, но ей никто не отвечает. Все же вопрос адресован мне. – Ещё один хороший день, что ещё случилось? – слегка усмехаюсь я, ощущая приятную тяжесть в голове. – Интересное дело – по хорошим дням курить... Ложка дегтя в бочке меда. – Типо того. – Совсем недавно стала хорошие дни пощрять? Мне становится неловко. Видимо все же обман раскрыт. Да и даже не в этом дело. Она поняла, что я не курю на деле, а так... момент такой. Наверное, она думает, что я занимаюсь жуткой романтизацией, а я просто наивно верю в то, что от скуренной сигареты станет ощутимо легче. Возле подъезда стоит моя сводная сестра. Это я замечаю проезжая по главной улице, не успев свернуть к подъездам, поэтому прошу остановить где-то подальше. Выхожу на остановке, оставляя в машине молчание, эту свежую ночь и запах сигарет. Не долго думая, пшикаюсь духами, чтобы полностью быть уверенной, что придраться не к чему. Обычно меня не обнюхивают, так что все отлично. Возле подъезда Варя стоит со своим кавалером, что-то напряжённо обсуждая. Я не удивлена, что в ее четырнадцать у нее есть парень. – Миша, если эта тупая курица тебе все ещё нравится, то так и скажи, – сестра возмущается. Даже руки в бока уперла. – Единственная тупая курица, которая все ещё мне нравится – это ты! – выдает парень, а я проникаюсь к нему небывалой симпатией. Назвать мою сестру так – дело хорошее. – Чел, зачем она тебе нужна? – усмехаюсь я, подойдя к подъезду. – Шлюх не спрашивали, – Варя поджимает губы. – За шлюху ответишь, – бросаю я и иду в подъезд. – Удачи тебе, Миш. С сестрой отношения у меня отвратные. Если может быть человек паскуднее Вари, то, наверное, это Варя в пмс. Нельзя сказать, что я отношусь к ней прям плохо, но, например, к Андерсену – бабушкиной собаке, которая покусала меня в детстве, я отношусь куда лучше. Да, я хочу ее усыпить, но перед этим я хотя бы не хочу хорошенько ее избить. Я не тороплюсь идти в свою квартиру и поднимаюсь на седьмой этаж. Даже ещё не подойдя к квартире моей знакомой, я слышу музыку. У Ульяны никогда не бывает тихо. Пишу, чтобы та открыла, ведь дверной звонок она не услышит. Та открывает довольно быстро, будто бы только и ждала моего сообщения. – Мяу-мяу, подружка, – приобнимаю девушку и прохожу в квартиру. Даже в коридоре стоит лёгкая дымка. Играет какая-то незнакомая мне песня, что-то типо кальянного репа. На самом деле, терпеть такое не могу, но бассы приятно гудели где-то в груди, что я даже была непротив этой песни. В гостиной как обычно полно народу. Половину я даже не знаю. – Опа, Аника, здарова, какими судьбами? – ближе к двери сидит мой одноклассник Даня, с которым я не шибко и общаюсь, но увидеть его здесь было неожиданно, что я даже решила с ним поговорить. – Анисия я, Муравин, когда ты запомнишь? – говорю я беззлобно. – Аника звучит лучше, – он пожимает плечами. – Какими судьбами у Ульяны? – интересуюсь я прямо. – Общие знакомые, все дела, а ты? – Мы типо подруги... – отвечаю я, а после задумываюсь. Ульяна не была моей близкой подругой. Скорее хорошей знакомой. У меня впринципе нет друзей. Наверное, есть какая-то выгода общения с Пименко, ибо она не такая, как я, хоть я и наивно верю в то, что если буду с ней, то стану как она. Чем же она такая особенная? Сама не знаю, но что-то в ней есть. – Я заждалась тебя, – сзади меня приобнимает Уля, прижимаясь ближе. Я чувствую запах ее ванильных духов. Только от нее так приятно пахнет. Она целует меня в плечо, и обнимает ещё крепче. – Откуда ты знала, что я приду? – чуть оборачиваюсь к ней. – Я видела, как ты выходила из такси на остановке. – Моя преданная девочка... – усмехаюсь я, попутно отмечая, как в животе летают бабочки. Наверное, только этот человек даёт мне это чувство некой окрыленности что ли... Ульяна все же отпускает меня и выглядывает. – Знакомься, это Кирилл, – она указывает на какого-то жутко смазливого парня с кудрявой шевелюрой, – и Даня. – Привет-привет! – как-то пассивненько бросает Кирилл. – Знакомы, – говорит Даня. – Ну если знакомы, то пойдем от них, – Уля снова приобнимает меня и ведёт в спальню, где людей совсем нет. Может показаться, что квартира Ули – сплошной притон, но это не так. Вообще, это и не Улина квартира, а ее бабушки, которая на лето всегда уезжает на море, позволяя внучке жить тут. Сама Ульяна живёт в общежитии своего колледжа искусств. Хоть у нее довольно мягкий характер, многие слушаются ее и не разносят квартиру в щепки. А вообще, у нее было три правила: ничего не ломать и не красть, не драться, не заходить в спальню. Мы зашли в комнату. Здесь было ощутимо тише. Красная подсветка у окна была еле включена. Мы упали на кровать, уставившись на отражающий натяжной потолок. – Ты как вообще? – поинтересовалась я. Если честно, мне правда интересно как она. Мне важно, чтобы у нее все было хорошо. Наверное, меня никто не интересует так, как интересует Уля. – Тебе правда интересно? – со смешком в голосе спрашивает девушка и затягивается ашкой. – Правда, – отвечаю я, наблюдая, как неторопливо поднимается вверх дым. – Как всегда отлично, Ань, ничего нового. – Правда? – Правда, Ань, – я чувствую лёгкую печаль в ее голосе. Я бы правда хотела, чтобы Уля не чувствовала эту печаль. Для остальных она самый позитивный и безбашенный человек, но для меня... – А хочешь мы прямо сейчас пойдем кирпичи кидать в окна Емельяна этого? – ободренно начинает девушка, а я поджимаю губы. – Только не о нем сегодня... – Вот как? – она усмехается, резко седлает мои бедра. – Может он так сильно хочет тебя, что даже ненавидит! – Уля... – омраченно начинаю я, но она продолжает: – Но тебя получу я, а не он, – она смеётся, опускается к моему лицу, и выдыхает дым, от чего я даже на секунду будто задыхаюсь, а после целует, слегка грубо сдавливая шею. Я нехотя отвечаю, убирая ее спадающие волосы от наших лиц. Уля целуется как настоящая шлюха. Кусает губы, как-то рвано облизывает мой рот, после чего с новым напором прижимаясь к моим губам своими. Я кусаю ее и отворачиваюсь, пытаюсь успокоить колотящееся сердце. Ненавижу такие моменты, ведь постоянно теряюсь и смущаюсь, хоть такое происходит не в первый раз. – Скучная ты, – наигранно обиженно говорит Уля и падает рядом перед этим всучив мне ашку. Я потягиваю сладкий дымок постепенно осознавая, что сильно расслабляюсь. В голове возникает такой же дымок, какой окружает меня сейчас. – А твоему Емельяну я все же побью окна... – продолжает Пименко, обнимая меня. Емеля. Емельян Агафьев. Моя нерешенная проблема. Чувствую, начало одиннадцатого станет просто выстрелом на старте. В прошлом году ситуация была ещё сносной, но летом что-то пошло не по планам... Мы оказалась в одном санатории, и поездка выдалась, мягко говоря, так себе. На меня обрушился такой шквал негатива от него, что я даже начала сомневаться, мой ли это одноклассник Агафьев. Не то, чтобы он был довольно милым и скромным, чтобы такое удивило, просто злобы в нем было больше чем когда либо вместе взятой. – Почему ты была уверена, что я зайду к тебе? – интересуюсь я после некоторого затишья. – Потому что ты моя девочка... – усмехается Ульяна. Я отчасти грустно улыбаюсь. Вот как... – Час поздний, мне может домой сразу же надо было. – Как будто ты когда-то приходила вовремя. – Я пытаюсь исправиться, а ты... – я немного теряюсь, а что она..? – ты только портишь меня. – Скажешь, что тебе это не нравится? Я тяжело вздыхаю. Впрочем, на что я надеялась? Что Ульяна будет говорить со мной серьезно? Где уж там... В спальне приятно пахнет ванильными духами Ульяны. Этот запах довольно въедливый. Не исключено, что даже и через несколько дней он не выветрится. Скоро должна приехать бабушка Ули, и так как скоро начнется учеба, сама Ульяна уедет в свою общагу. Конечно же, она бы могла остаться тут, но общажная разгульная жизнь привлекает ее куда больше. Будь я на ее месте, я бы тоже жила в общаге. Мне впринципе невыносима мысль, что я не поступлю в другой город в универ. Я очень хочу уехать отсюда. – О чем задумалась? – интересуется девушка. – Да так... – я в очередной раз оглядываю комнату. Неподалеку от кровати весит фото маленькой Ульяны. Там ей вроде бы лет десять. Наверное, не так уж и сложно узнать в этой маленькой девочке Ульяну: такие же большие добрые глаза, родинка над пухлыми губами. Вот только сейчас ее волосы всего до плеч, а были куда длинее, а ещё до этого пухлые щеки стали какими-то впалыми. По общим стандартам красоты Ульяна и в правду хорошенькая. Но нравится многим она именно из-за своего характера. Я бы хотела быть как она... – Кстати скоро должен подъехать Антон. Ты его, возможно, даже знаешь. – Антон? – я задумалась. Из знакомых мне Антонов было всего два человека: парень из санатория и мой бывший одноклассник. – Филипенко. Знаешь такого? Я впала в ступор. А что в конце августа перед самым учебным годом в нашем городе забыл мой бывший одноклассничек? – Допустим, – растерянно отвечаю я. – А что он тут забыла? – Ну как что? Как и все здесь, – она пожала плечами. – отдохнуть там, расслабиться. – Нет-нет... А что он в городе то забыл? – У него и спросишь... – она взглянула на зазвонивший телефон. – Кажется, приехал уже. Ульяна пошла встречать Антона, а я продолжила сидеть в ступоре. Зачем? Зачем он приехал? Не то, чтобы я не рада. Мне, скорее, все равно на него... Просто какой смысл? Ульяна не возвращалась уже как минут десять, поэтому я решила выглянуть из комнаты. Все сидели в гостиной и о чем-то весело разговаривали. Я все же вылезла из своего укрытия. Когда я появилась в комнате, меня смерил весьма изучающим взглядом Антон. Возникло ощущение, будто он просто не мог вспомнить, кто я такая. – Добрый вечер, – подала я голос, слегка пекрикивая музыку. – Добрый, – ответил Антон, все так же изучающей на меня взирая. – У тебя, крошка, до боли знакомое лицо, вот только вспомнить не могу. Я слегка недовольно поджала губы. Этот дурак серьезно забыл меня за два года? – Не злись пожалуйста. – Тох, ну ты и дебил, – засмеялся Даня. – Это же Юрецкая. Даня сказал это с таким пренебрежением, будто я не могу так сильно измениться. Надеюсь, что в лучшую сторону. Антон же аж вскакиет с места, оказываясь в момент возле меня. – Ах, Юрецкая, – с промелькнувшей осознанностью в голосе произносит парень. Пару секунд мы молча изучаем друг друга. Антон стал ещё выше. Непривычно смотреть на него так. По ощущениям, он, кажется, уже на целую голову меня выше. Из-за цветной подсветки сложно сказать, какого же цвета у него глаза, но я точно помню – зелёные. Не то, чтобы я так сильно любила эти глаза. Честно говоря, мне было глубоко все равно на эти насмешливые глаза в восьмом классе. Черты лица грубее стали. По ощущениям, о скулы порезаться можно. Раньше у него было очень миловидное смазливое лицо, но пубертат слегка огрубил его, оставив все таким же красавчиком, а ещё, наверное, таким же дебилом. Мне всего пары секунд хватило, чтобы вспомнить, какой же паскудой Антон был два года. – Признаться честно, приятно удивлен, – ухмыльнулся Филипенко. И черт, я не смогла отвести взгляд от явно проявившейся носогубной складки. Наверное, он и вправду часто улыбается, если в расслабленном состоянии можно заметить лёгкие мимические морщинки в том месте. – Чем же ты удивлен? – мы все же оторвали друг от друга изучающие взгляды (по крайней мере я) и прошли вглубь комнаты к дивану, где сидел Даня и Ульяна. – Как из забитой серой мышки ты стала такой... – многозначительно бросил он. Я поморщилась от упоминания серой мышки. Тема – айсберг, а какой меня видели и знали – вершина. – Какой, Тоша, я стала? – Продолжай меня так ласково называть, мне нравится. Ты стала такой горячей, – он усмехнулся. Я хотела было только ответить, как в дверь позвонили. Это было чудо, ведь обычно звонка никогда не слышно. Ульяна пошла открывать, а я продолжила не шибко то и интересную беседу с бывшим одноклассником. На самом деле, не знаю, откуда у него возникло столько внимания к моей не очень то интересной персоне. Во время очередного вопроса в комнату вошла Стася. Увидеть ее тут было ну очень странно. Я даже нахмурились. Неужели мир настолько тесен, что здесь оказалось столько знакомых друг другу людей. Это случайность или все сговорились? – Стась, я заждался! – вместо приветствия сказал Даня. – И тебе привет... – поморщилась девушка. Я даже прослушала вопрос Антона. Сейчас поведение Стаси было уж очень странным. Даже при то, что мы очень редко общались в классе, невозможно было не заметить крепкую дружбу Стаси и Дани. Взгляд одноклассницы упал на меня и Антона, а после она вылетела как ужаленная из комнаты. У меня даже внутри что-то опало. Я сделала что-то не так? Непонимающе я посмотрела на Даню, а тот так же непонимающе пожал плечами. Он только собирался пойти за ней, но что-то заставило меня остановить его и пойти самой. Стася шла стремительно, поэтому поймать ее у меня получилось только у самой двери. – Стой, пожалуйста. Давай поговорим? – растерянно начала я, сама не понимая, зачем я это делаю. – Чего тебе, Юрецкая? – недовольно спросила она, все же остановившись. Из гостиной выглянула Ульяна, озадаченная произошедшим. Я махнула ей рукой. – Пойдем на кухню, – я осторожно взяла ее за запястье, немного побаиваясь, что та вырвет у меня его из рук, но та хоть и недовольно, но смиренно шла. К счастью, на кухне никого не было, я закрыла дверь. – Стась, я может и ошибаюсь, но почему-то чувствую вину, – неуверенно начала я, пока Лаврова изучающе на меня смотрела, попутно подпирая стену. – Честно, никаких планов на твоего Филипенко я не имею... – кажется, фамилия будто порезала ей слух. Выражение ее лица изменилось и стало будто испуганным и злым одновременно. – Какой к черту Филипенко? При чем тут он? Что ты от меня хочешь? Я совсем растерялась. Для доброй и открытой к общению Лавровой такое поведение было вовсе не свойственно. Она была будто не в себе. Я нерешительно подошла к ней, осторожно взяв за руку. Стася смотрела на меня очень недовольно... у нее дрожали руки. Только сейчас, в более освещённом месте я заметила, что она вся дрожит. – Ответь на вопрос! – Прости... – все слова, что были у меня в голове, просто испарились. Наверное, ситуации стала бы вовсе безвыходной, если бы на кухню не зашёл встревоженный Даня. – Что случилось? – парень выглядел взволнованно. Конечно, где уж тут будешь спокойным. – Спасибо, что предупредил! – сквозь зубы прорычала Стася, вырывая свою руку из моих. – По поводу... Стась, что случилось? Ни слова больше. Та лишь резко ринулась к выходу. Остановить ее у Дани получилось только возле все той же двери, к которой так стремилась одноклассница. Я решила не лезть в это, но ухо все же приклеила, спрятавшись за поворотом. – Ты нахрена меня сюда позвал? Поиздеваться? – Да с чего ты это взяла? Что ты несёшь!? – Даня потихоньку начал выходить из себя. – Что я то сделал!? – Спасибо, что предупредил по поводу Антона, очень приятная встреча! – сверепо бросила Стася и послышался хлопок двери. Она всё-таки ушла... Когда я вернулась в гостиную, все так же непринужденно общались. Никто будто не заметил представления, развернувшееся здесь всего пару минут назад. Я нехотя вернулась на место, где сидела до этого – рядом с Антоном. Сейчас находиться рядом с ним было как-то неудобно, будто кто-то на диван насыпал кнопок. – Че там случилось? – поинтересовался Антон. – Не знаю... – честно призналась я. – Стася пришла и сразу же ушла. – Стася? – Лаврова. Ты и ее не узнал? – Я то узнал... – как-то неоднозначно бросил Антон и затянулся подиком. Тошнотворно сладкий дым окутан нас двоих, когда он выдохнул. Я хотела была уточнить, ведь ответ был уж больно размытым, но Антон сам начал осыпать меня вопросами. Нет, все же находиться рядом с ним с каждой минутой становилось все тяжелее. Я прокручивала в голове произошедшее совсем недавно. В нашем классе раньше постоянно любили шипперить всех подряд. Даже если парочки давно нет, бывшие влюбленные смотрят друг на друга с ненавистью, их все равно будут шипперить. Серая и скучная школьная жизнь примечательна лишь тем, что на базе даже хваленого будущего в скором времени одиннадцатого «А» можно организовать дом-2 с бесконечным выяснением отношений. У нас всегда любили это дело и всегда будут его любить. Наверное, сколько все знают Стасю, все знают про ее невзаимную симпатию к Антону. Я никогда не высказывала свое мнение по поводу этой пары «в проекте», но мысленно мне всегда было жаль Стасю. Не то, чтобы они были совсем разные. Не знаю, что можно сказать про них сейчас, но раньше, вплоть до восьмого класса они мне казались чем-то похожими. Стася занималась волейболом и бегала по вечерам чисто для себя, Антон же профессионально занимался хоккеем. В равной степени были технарями, а так же местными клоунами, когда у тех намечалась ссора. Опять же, они не были парой, поэтому на эти мероприятия у многих было одно мнение: от ненависти до любви один шаг. Стася ненавидела его за невзаимность, а Антон ненавидел ее за существование. Наверное, причины были куда глубже, но ими никто не интересовался. Все ждали, когда между этой парочкой что-то будет помимо ссоры. Будь на месте Стаси кто-то другой, я бы определенно не обратила внимание на чужое негодование, но почему-то перед Стасей я чувствовала какую-то вину. Она слишком долго пыталась завоевать Антона, была слишком правдивой и честной, чтобы просто получить его. Мне было ее жаль. Антон по правду должен был принадлежать ей. Я понимаю, это неправильно, ведь сердцу не прикажешь, но кто вообще подумал, что у Антона есть сердце? Если даже и было, давно в ледышку превратилось от своего хоккея. Может, немного подождем, и так же отмерзнет мозг...