Боль на двоих

Первое сентября в нашем классе прозвали «Днем памяти и скорби». Многие пытались относиться к этому названию с иронией, но на деле почти каждое первое сентября заканчивалось плачевно. Наша классная руководительница каждый год не упускала шанс напомнить нам о том, как важно стараться по учебе, ведь в нашей школе откроют всего один десятый класс, а после, уже в десятом, она пугала нас тем, что учеников с плохой успеваемостью просто отчислят. После мы просто обязательно ходили на концерт, где такие же школьники, как и мы, скакали по сцене и голосили попсовые песни на подобии Олечки Бузовой. Казалось бы, ну ничего такого страшного, вот только главным камнем преткновения становилась расписка о том, что мы в девять часов вечера будем уже дома и трезвые. Если в седьмом классе для нас это было шутки, то в девятом даже меня охватило небывалое бешенство. И казалось бы, ну ведь можно просто сидеть ниже травы, тише воды, но наша замечательная классная руководительница обзванивала наших родителей и просила трубочку на пару слов. Тварь! От этого первого сентября я ожидала примерно подобного, вот только... Кто сказал, что мы не успеем напиться прямо с утреца пораньше? В классе было жутко душно, когда я только вошла. Девчонки сидели прямо на партах, рисуя боевой макияж. Не сказать, что все девочки этим занимались, вывод я сделала по Лизе, которая уж больно загорелась, когда узнала, что на нашем последнем «Дне памяти и скорби», а именно на нашем школьном концерте, помимо школьников будет впервые открытый десятый класс для спортсменов. Она сама вызвалась ставить танец и придумывать нам образ. Честно – довольно шлюховской, хотя кого это волнует? Волнует завуча по воспитательной работе, но никак не нашу классную, которая даже не догадывалась, что же сможет придумать Лиза Аверина. Не стоило ей этого делать, ой как не стоило... – Выглядишь довольно скучно, – вместо приветствия подметила одноклассница, с хлопком закрыв зеркальце. – Ну да, с тобой не сравнюсь... – с ухмылкой подметила я, окинув ее беглым взглядом. Хоть и погода была довольно приятной, я бы не стала так легко одеваться. На Лизе были джинсовые шорты, хочу подметить, довольно стильные и кружевной белый топик, который больше походил на нижнее белье. Рядом с ней лежала красная клетчатая рубашка, но понятное дело, та будет на ней чисто для галочки. Ну и совратительница! Я усмехнулась про себя. Девчонки с задних парт оживились и помахали мне рукой. На многих тоже были джинсовые шорты. – Иди сюда, будем исправлять. Первоначально идея девочек-ковбоев нашей Светлане Алексеевне приглянулась. Она и сама, кажется, не прочь была зажечь в коем-то веке. Сам танец она не видела, но увидев нас на репитиции, нахваливала, какие мы умницы. Песню выбрали довольно старую, а именно Timber от Кеши. Пока Лиза выводила мне длинные стрелки, в класс влетела Аня. – Девочки! Извиняюсь, что опоздала... – на ходу начала она оправдываться, кидая вещи на первую парту у двери. Встретившись со мной взглядом, она виновато его отвела. – Ты вовремя, мы ещё только красимся, – ответила за всех и продолжила рисовать мне стрелки. – А я уже готова, кстати говоря, – отозвалась она. Когда Лиза полезла в косметичку за красной помадой, я успела оценить Анин видок, и был он как у многих – откровенным и вызывающим. Возникло даже ощущение, что единственное, на чем нам предстоит всем прокатиться – вовсе не лошадь. – Девчонки, если что, берите мою помаду, чтобы у всех были красные губы! – скомандовала Лиза, а после добавила: – Кстати зачётный цвет помады, Ань. Та коротко поблагодарила одноклассницу. – Кстати, девочки, мое предложение все ещё в силе? Пока по классу проходился гул, я пыталась вспомнить, о чем же мы договаривались. Долго вспоминать не пришлось, потому что на парту тут же опустилась бутылка гринлайна. Серьезно, водка прямо перед выступлением? Все стянулись к первому столу. Кто-то принес одноразовые стаканчики, и вот буквально через минуту мы поглощали водку прямо без закуски, занюхтвая рукавом рубашки. Почему-то всем показалось отличной идеей выпить прямо перед почти последним выступлением в стенах нашей школы. Не сказать, что того количества было достаточно, чтобы накидаться, но чтобы согреться и повеселеть – самое то. Когда весь наш отряд размалеваных кукол двинулся в спортзал, я с радостью подметила, что есть девушки и в джинсах, как я. Не хотелось бы быть белой вороной. Пару раз мы отрепетировали танец, не особо и стараясь, ибо если педантично прогонять каждую мелочь – можно и вовсе забыть его. Выступали мы самыми первыми, что было жутко волнительно. Когда заиграла музыка, у меня придательски стали гореть щеки. Как только на сцену выскачила Лиза и ещё пару девочек, по гулу стало ясно – такого не ожидал никто. Следом выходила и я с другими девочками. Главное просто не смотреть в зал... И черт, я все же посмотрела. Я сто раз прокляла Лизу, которая завязала мне рубашку так, что она еле закрывала лифчик (я понятия не имею, как у нее вообще это удалось), а сейчас та предательски начала сползать, оголяя красные шлейки. Я старалась смотреть на футболистов. Им определенно нравилось то, что мы делали, и может так повлиял алкоголь, а может взгляд не только футболистов, но я с особым рвением неожиданно даже для себя стало двигаться так же вызывающе, как Лиза, хотя до этого, делала все довольно сковано. Аня же будто постоянно таким занималась, ведь нельзя было не заметить то, как она грициозно двигалась несмотря на сковывающую одежду и неожиданно поднявшийся ветер. Когда под конец я увидела жутко недовольное лицо завуча по воспитательной работе, просто не сдержала улыбку. Было до жути смешно, правда недолго... Я пересеклась взглядом с Антоном. Пока по сцене скакали ведущие, мы всем классом глушили четыре бутылки виски. Особо крепкий алкоголь выбрали именно потому, что трезвым быть никому не хотелось, а времени на распиванее чего-то более слабенького просто не было. Под конец мы все навеселе пошли на любимое всеми собрание, на котором лично для меня сообщили не самую приятную новость, которую я, к сожалению, знала и раньше но просто не хотела верить – Антон вернулся в нам в класс. – Ну и по трацидии не забываем, мои хорошие, что этот год самый важный! Даже важнее тех, что были до... – начала было наша классная, но ее перебил Антон: – Она все ещё занимается этой хернёй? – Антон, что прости? – удивительно переспросила женщина. – Я о том, что я вроде в последний раз слышал это в восьмом, надеялся не услышать это в одинадцатом. – Не кажется ли тебе такое поведение невоспитанным? – А какая разница, если каждый год вы ссыте нам в уши. Нет, честное слово, мне бы не хотелось слышать подобную гадость и в этом году. – Антон! – возмущённо прикрикнула Светлана Алексеевна. – Вы нас поздравили? Поздравили! Зачем мы ещё сидим! – Вышел из класса! – Светлана Александровна... Ой, Алексеевна, можно мы уже пойдем, а? Ну всем до одного места ваши эти «этот год самый важный в вашей жизни, рвите жопу больше, чем в прошлом». Пока по классу пробегался гул, некоторые смекнули, что из-за нашего замечательного одноклассничка у нас могут возникнуть проблемы. Светочка же точно обзвонит родаков часов в восемь. Она точно сделает на зло всем. – Светлана Алексеевна, Антон, конечно, неправильно выразился, но правда, может не стоит омрачать наши мысли в этот день, – попыталась разрулить ситуацию Аверина. – Повезло тебе, Филипенко, – учительница устало потеряла переносицу. – Подсунули свинью... – Можно мы пойдем? – осторожно спросил Даня. – Не забудьте, я буду обзванивать родителей. Жди, Филипенко, ты будешь первым. – А, так можете не звонить. Мой отец знает, что я собираюсь праздновать. – Вот как ты заговорил, – вздохнула женщина. – Я, конечно, два года был в другой школе, в другом классе, но я жутко недоволен тем, что вы делаете. Дайте ребятам отдохнуть от вас хоть в этом году. – Что-то в тебе, Антоша, голос народа заговорил. – Во мне заговорила справедливость. Реально. Отстаньте от ребят уже. Честное слово, эта все уже в печенке сидит. Светлана Алексеевна выглядела слишком уставшей и замученной, из-за чего Антон так спокойно с ней спорил. Была бы она полна сил, одноклассничка давно бы пошел за документами. И черт, это так странно, что невозможно не удивиться. – Ладно, свободны... – женщина села на стул. – Во сколько звонить будете? – осторожно поинтересовалась Лиза. – Ай, идите вы. Пока все оживленно покидали класс, я не упустила возможности все же поинтересоваться, что же случилось у Светланы Алексеевны. Та все так же устало и замеченно взглянула на меня. – Вчера на похоронах свекрови была. – Соболезную, – неловко промямлила я. – Я бы сказала, что все нормально, но тяжело... Иди, иди, моя хорошая. Не буду я никому звонить. Устала жутко... Из класса я вышла растерянная. Ни разу не видела нашу классную руководительницу такой мрачной. Ко мне сразу же подошла Лиза: – Что с ней? – Вчера на похоронах была. – Не вовремя у тебя, Антон, воспаление справедливости, – подметила одноклассница, с укором взглянув на парня. – Вы мне ещё спасибо должны сказать, что сегодня мы пьем. Пересекаться взглядом с Антоном я боялась, поэтому я смотрела то на Лизу, то в пол. – Кстати, Антон позвал отпраздновать у него дома. Больше, чем пол класса идёт. Ты с нами? – поинтересовалась Аверина. В это время вы уже напрявлялись к выходу. – Почему бы и нет, а Даня идёт? – Идёт твой Даня, идёт. Вон, с Филипенко почесал, – она кивнула в сторону одноклассников. Я бы и хотела подойти к Дане, только вот он был занят разговором со старым другом. К сожалению, такова правда. Даня – не только мой близкий друг. Наверное, сложнее сказать, кто не общается с Муравиным. Люди тянутся к нему, а он тянется к ним. Сколько его знаю, он всегда был очень активным. Мне кажется, почти у каждого в классе был тот самый весельчак, чей авторитет был непоколебим, и, наверное, было за что. Он из тех, кто принимая таблетки, глотает их сразу, не дожидаясь, пока мерзостная капсула прилипнет к небу. Такое для него описание может показаться странным, но он во всех делах такой. Когда мы были маленькими, он самым первым шел на прививку. Долгое время Даня был ростом с меня, а может даже ниже, и даже при это несмотря на свою несуразность и, отчасти, внешнюю слабость, он оставался тем, к кому ты тянешься в поиске, что удивительно, спокойствия и защиты. Не помню уж в какой момент, но после летних каникул я смотрела на него снизу вверх. – Встретились страдальцы... – перебила мой поток мыслей Лиза. – И для чего были те два года. Для кого он выпендривался этой столицей. – Ты о чем? – растреянно спросила я. – Как он плакался, говорил : все оставляю здесь, а там новая жизнь. А как приперло, так и старая жизнь сгодилась, – с ядом в голосе продолжила одноклассница. – А зачем Антон вернулся? – Этот дурак в новой школе залупался на всех, кого только мог. Обидел сыночка директора, а тот ему угробил успеваемость до такой степени, что и представить страшно. – А чего он в другую школу не перешёл? – Отец зол был жутко на него. Видите ли, переехали наконец-то, как мечтали, а тот всю малину попортил, ты думаешь он только в школе шумиху навёл? Он и с командой новой разругался так, что как-то драка была. Ну а отец психанул. Разбираться не стал и сыночка в ссылку к бабушке. Видите ли, в старой школе его определенно ждут с распростёртыми объятьями. Спрашивать у Лизы, откуда же она все это знает, было глупо, ибо сложно сказать, чего Лиза не знает. Тем более, раньше у нее что-то было с Антоном. То-то кислотой плюется, Филипенко же старую жизнь оставил здесь вместе с Авериной. А с ней так нельзя. Она себя не на помойке нашла. Идти до дома Антона недалеко. Он живет в коттеджном поселке в десяти минутах ходьбы от школы. Точнее, там живёт его бабушка, которая сейчас, по-видимому, ещё не закрыла дачный сезон. Участок огибал высокий забор темно-красного цвета, но несмотря на это, все равно можно было заметить довольно красивый двухэтажный дом. Как только мы зашли, к нам бросился белый пес неизвестной для меня породы. Собака начала лаять, не понимая, зачем сюда пришло столько людей. – Снежок! Тише! Не бойся, это друзья пришли! Не ругайся, – Антон подбежал к взволнованной собаке. Та закрутила у его ног, счастливо повизгивая. – Сейчас знакомиться будешь. Сидеть! Все заинтересованно поглядывали на эту картину. Некоторые девчонки жались назад, побаиваясь собаки, в их числе была и Аня. – Короче, вам теперь нужно со Снежком знакомиться, а то он вас выгонит, – обратился он ко всем. Мы неторопливо по очереди подходили к собаке, а та по команде Антона давала лапу. – Он самая умная собака в мире, поэтому он так здоровается, – начал он рассказывать. Наверное все владельцы домашних животных такие. Каждый готов рассказать, что их зверюшка самая-самая. – И не забывайте представиться. Конечно же с собакой я поздоровалась, но было неловко разговаривать с ней. Ещё и под пристальным взглядом Антона, который все же ожидал, что собаке что-то может не понравиться. Наверное, я бы и сказала Антону что-то вроде «Твой Снежок самый обычный, у него нет сознания», но нарваться его грубость не хотелось бы. Я пожала лапу псу и, стараясь не пересечься взглядом с Антоном, отошла в сторону. Впринципе, ни у кого не возникло проблем... А нет. Последней была Аня. Та боялась подойти к собаке и на пару шагов, а когда Антон ее поторопил, даже сделала несколько шагов назад. – Я боюсь, – неловко призналась та. – Не бойся, я же рядом стою, если что схвачу за ошейник. – Если что... – с лёгким испугом в голосе повторила Юрецкая, все же делая осторожные шаги в сторону собаки. – Снежок умный, он тебя не обидет. – Привет, Снежок... – та сделала ещё один нерешительный шаг. – Меня зовут Анисия, – та протянула слегка дрожащую руку собаке. – Дружище, дай лапу. И тут на весь двор раздался лай этого самого дружища. Анисия даже взвизгнула от испуга и шарахнулась назад. Антон мигом поймал собаку за ошейник. Страшно представить, но если бы Филипенко затормозил хоть ещё на секунду, дружелюбный Снежок понёсся бы на испуганную одноклассницу. – Снежок! Что это такое!? – перекрикивая лай спросил Антон. Собака ещё некоторое время не унималась, продолжая скрести лапами, пытаясь вырваться, а Антон возмущённо на нее кричал. – Ты плохой мальчик! – Антон дёрнул собаку назад, а после повел упирающуюся собаку к будке и прицепил к поводку. – Ты очень плохой! Я на тебя обиделся, понял!? И Аня обиделась! На тебя все обиделись! Ты злой. Собака, кажется все же понимая интонацию, успокоилась и даже как-то поникла. Печально поскуливая, та пошла в будку. – Аня! С тобой все в порядке? – мне было тошно смотреть на то, как Антон взволнованно смотрит на Юрецкую, держа ее за плечи. – Прости пожалуйста! Я не хотел! Честно слово, даже и подумать не мог, что он так себя поведет. – Ладно, успокойся... – все же немного напуганно ответила девушка. Мне было противно смотреть на то, как Антон обнимает Аню, а не смотреть просто не могла. Внутри что-то неприятно скручивалось. К глазам подступили слезы. Мы вошли в дом, и я нехотя осмотрелась. К сожалению, я слишком хорошо помню этот дом. Антон провел нас в гостиную. Возле камина на пушистому ковре валялся жутко пушистый кот. Ну прямо целый зоопарк. Когда мы разбудили того шумом, он слегка призрительно посмотрел на нас и ушел, задрав хвост. – Это Мася, с ней можно не знакомиться, ей все равно. Большой компанией мы остались не на долго, потому что через десять минут несколько одноклассников пошли за алкоголем. Хоть и скинулись мы понемногу, в итоге вышло довольно прилично алкоголя. Сначала все неловко ходили из комнаты в комнату, пытаясь точно запомнить где чей стакан чтобы не дай боже не обсосать чужой, но постепенно концентрация алкоголя в организмах становилась больше, поэтому все стали чувствовать себя более комфортно. В основном все сидели в гостиной, так как там стоял весь алкоголь, а так же сидел Антоша, который рассказывал всем свои занимательные истории из «новой» прошлой жизни. Честно признаться, в числе слушателей была и я. В какой-то момент ко мне подошла Анисия и предложила отойти поговорить. Мы ушли на кухню, где было всего пару одноклассников. – Прости, что вытащила тебя сюда, – начала Юрецкая. – Сейчас мысли жутко путаются. Я вроде понимаю, что сказать что-то должна, а слов подобрать не могу... – Ань, все в порядке. Я не злюсь на тебя. – Вчера мне показалось, что я сделала что-то не так... – Все нормально, просто не очень рада была видеть Антона, то, что ты оказалась рядом с ним вообще ничего для меня не значит, да и волновать не должно. Ты неправильно поняла меня, когда подумала, что я злюсь на тебя. – Вот как... Я уж было испугалась... – Забавно, что кто-то думает, что Антон моя собственность. Наверное, после этого разговора я должна была почувствовать облегчение, но на деле напала жуткая усталость. Я жутко устала от Антона, хоть он совсем недавно вернулся, я жутко устала от себя и своего прошлого. Наверное, всем до сих пор кажется смешным то, что было два года назад. Мне не нужен Филипенко, не нужен черт возьми, не нужен. – Я рада, что мы разобрались, – Аня улыбнулась. Я неопределенно угукнула и вышла из кухни. Продолжать о чем-то говорить с одноклассницей мне не хотелось. Даня до сих пор сидел возле своего друга. В голове не было ни одного приличного слова. Когда же эти двое отлипнул друг от друга!? – О, Стася, а ты где была? – все же подал голос Даня. Я недовольно закатила глаза. – Инфасотка, курила, – хмыкнул Антон. Я поджала губы и тупо уставилась на одноклассника. Ничего говорить не хотелось. Мы впервые с того самого вечера пересеклись взглядом, и по телу пробежала дрожь. Это резко возникшее ощущение будто заискрилось во всем теле, обжигая. Я налила стопку водки, молча выпила и вышла на улицу через дверь в гостиной. Наверное из-за всего того количества, что я успела выпить за вечер, на меня накатила приятная слабость. Большие качели мерно покачивались. Приятный вечерний воздух осторожно охлаждал не только горящие щеки, но и внутреннее возбуждение. Наверное, этот год будет сложным. Не только из-за поступления, не только из-за вечного волнения... Он будет хуже из-за Антона. Мне тяжело смотреть на него. Внутри все скручивается до боли, до тошноты. Я наверное и уснула бы, если бы не резко раздавшийся визг. Это не прям отрезвило меня, но заставило подняться и вернуться в дом. Некоторые оставались на своих местах, просто удивлённо посматривая в сторону Ани и остальных. Юрецкая вся дрожала, а рядом суетился Антон. Я осторожно спросила и Лизы, что произошло. – Все нормально было, а тут в комнату залетел Снежок. Антон того с поводка снял, подумал, что тот осознал свою вину. А тот правда осознал и примчался сюда. Подлетел к Ане, а та испугалась и побежала... Вон, колено сбила. – Да чего ж этот Снежок так на нее взъелся? – Так он решил «извиниться», а Аня же собак до усрачки боится. – Жесть... – только и смогла сказать я, наблюдая, как Антон крутится возле одноклассницы. – Сильно болит? Может в травмпункт тебя отвезти? – взволнованно спросил Филипенко. – Сразу в морг, – буркнул Емельян, который, как оказалось, все это время был тут. – Ты самый умный? – недовольно спросил Антон. – Да поумнее некоторых, – бросил тот, презрительно взглянув на обоих и вышел на улицу. – Все нормально, Тош, – меня даже скривило от этого «Тош». – Просто нужно кровь стереть... Не хочу тут все заляпать. Парень помог Ане встать, и они ушли в ванную комнату. Боже, будто она сама не разберётся. Все вернулись к своим привычным занятиям. Мы собрались поиграть в правду или действие. Примерно на третьем человеке вернулся Антон. – А ты чё вообще пристал то ко мне? – начал он, обращаясь к вернувшемся Емельяну. – Да пошел ты. – А ты мне ответь или как обычно... Как крыса с тонущего корабля. – На себя посмотри, добродетель херов... – фыркнул парень. В гостиной стало подозрительно тихо. Всем было странно видеть такое. Раньше Антон с Емельяном были лучшими друзьями, возможно, даже лучше, чем Антон с Даней. – Нет, ну ты коль рот открыл, ты продолжай, – Антон нахмурился. – Схера ли то добродетель? – Карму после Алексеевны почистить решил или по приколу на мелких шлюх тянет? А может влияние сестрички? – едко и четко проговорил. – Ах ты, сука! Все произошло настолько резко, что мы не сразу осознали, что произошло. Антон и Емельян как с цепи сорвались. Даже не додумались выйти и «обсудить» на улице. Их сразу же стали разнимать. Стоит отметить, что сделать это было довольно сложно. И вот итог... У Антона кровь из носа, у Емельяна из губы. Глупые мальчики... Кто ж так делает? Надо, чтобы незаметно, а они... Не знаю, что за чувство это было, но я почувствовала удовольствие при виде разбитого носа Антона. В связи с событиями, наверно, вечер безнадежно испорчен...