Рабы своих желаний

Шэнь Цинцю никогда не видел снов. Было ли это нормально, или, может быть, такие правила у этого мира, он не знал. Просто факт оставался фактом - он засыпал, проваливался во тьму, а после просыпался. Может, сны какие-то и снились, просто он их моментально забывал. Вообще частенько он даже не засыпал, а отключался, а на утро просыпался ещё более разбитым и уставшим, чем ложился. Конечно же, у этого была причина. И даже не открывая глаз Шэнь Цинцю догадался, что эта причина сейчас нависла над ним, обиженно пыхтя над ухом. Ну вот, опять. Даже проснуться не успел, а уже нарвался. Его дорогой супруг имел чёрный пояс по умению надумывать проблемы на ровном месте. Наверняка он успешно с этим справился и в этот раз, пока Шэнь Цинцю безмятежно дремал, наслаждаясь своей непроглядной темнотой. И, конечно же, Бинхэ уже понял, что Шэнь Цинцю не спит. Он имел за собой привычку просыпаться пораньше и подолгу разглядывать лицо Шэнь Цинцю, пока тот спал, подмечая все перемены: и выражение лица, и дыхание, и даже то, как бьётся сердце. Поэтому недовольный вздох потревоженного мужа он не заметить просто не мог. Утро начинается не с кофе. По крайней мере, у властителя Сюя, живущего в бамбуковом домике. Его утро началось куда более прозаично, а именно со слов: - Учитель не любит этого ученика. Шэнь Цинцю даже глаз не открыл - лишь обречённо вздохнул и перевернулся на другой бок, не став даже гадать, что там Бинхэ приснилось на этот раз. Шэнь Цинцю устроился поудобнее, надеясь снова заснуть, но обиженное сопение за спиной стало громче, и появились подозрительно похожие на всхлипы звуки. Ну вот, опять. Что с этим здоровым лбом не так? Вроде выше самого горного лорда почти на голову, косая сажень в плечах, может на спор без труда скрутить закалённый меч в узел, ещё и бантик завязать, а чуть что - сразу в слёзы, как ранимая девица из сопливых женских мелодрам. Знает же, сволочь такая, что эти слёзы имеют почти что магическое свойство убеждения. И сейчас, едва заслышав подозрительные звуки, Шэнь не смог дальше спокойно лежать, не испытывая при этом угрызений совести. Нет, ну мало ли, вдруг где-то действительно повод дал для подобных мыслей, а сам и не заметил? Конечно, если это и был повод, то наверняка максимально пустяковый. В прошлый раз Бинхэ на полном серьёзе был уверен в измене своего супруга лишь из-за того, что Шэнь Цинцю засиделся у Лю Цингэ и умудрился задремать в его покоях. Для кого-то это, может, и пустяк, но только не для главного протагониста, который из-за задержки Шэня на пару часов успел перевернуть с ног на голову весь пик Цин Цзин и едва не сорвал дверь в чужом доме с петель. Чем это закончилось догадаться не сложно. Шэнь Цинцю старательно прокрутил в голове события минувшего вечера. Весь день сидел и пинал... Занимался важными для пика делами не поднимая головы. И даже ни с кем не контактировал, пока Бинхэ где-то пропадал, решая проблемы на своих владениях. То ли демоны восстали, то ли кто-по поставил авторитет Ло Бинхэ под сомнение - в любом случае, от возмутителей порядка наверняка не осталось даже пепла. Шэнь Цинцю запомнил только как Бинхэ поздней ночью тихонько вошёл в хижину, чтобы не разбудить мужа, и на этом всё. Неужели он за это время уже успел что-то себе нафантазировать? А тем временем сопение становилось всё громче и обиженнее. Не выдержав, Шэнь Цинцю всё же повернулся и принял сидячее положение. Растрёпанные после сна волосы тут же упали на лицо, и мужчина изящно откинул их назад, с трудом подавив зевок. Из-за приоткрытого окна слышалось щебетание птиц и шелест листвы. Но насладиться красотой звуков утренней природы было невозможно из-за Ло Бинхэ, который с каждой секундой становился всё смурнее, потому что его игнорировали. Наконец сонные зелёные глаза перестали изучать оконную раму и остановились на стоящем у кровати Ло Бинхэ, который всем видом если не излучал недовольство, то отчаянно старался. Чёрт, а ведь даже с кровати встать не успел. - Бинхэ, что ты имеешь ввиду? - спросил Шэнь Цинцю, устало потерев точку между бровей с таким видом, будто его заставили разговаривать с умственно-отсталым. Бинхэ тут же поджал губы и нахмурился, упрямо повторив: - Учитель не любит этого ученика. - Вот как... - ровно ответил Шэнь Цинцю, поправляя края своего ночного одеяния и стараясь игнорировать жадный взгляд, который ловил каждое его движение. - Не любит, значит? - Не любит, - упрямо ответил Ло Бинхэ, глядя на белоснежную шею, частично скрытую за шёлковым водопадом гладких чёрных волос. - Этот учитель делит с тобой быт и ложе, является твоим супругом и партнёром на пути самосовершенствования, - спокойно произнёс Шэнь Цинцю и снова зевнул. - У тебя вообще совесть есть, Бинхэ? Если этот учитель тебя не любит, то ради чего он это делает? Шэнь Цинцю думал, что Ло Бинхэ, услышав железные аргументы, тут же покается и заберёт свои слова обратно, но тот словно этого и ждал, выдав совершенно невероятный ответ: - Ради еды. Шэнь Цинцю даже зевать перестал. Он сперва не понял, что Бинхэ ему сказал. Что-то в голове с ржавым скрипом зашевелилось, пытаясь прикинуть, причём тут вообще еда. Не получалось. - То есть? - спросил Шэнь Цинцю, нахмурив тонкие тёмные брови. - Этот ученик заметил, что учитель почти никогда не дарит ему ласку, и сделал вывод, что... Что любит этого ученика только за кушанья, которые он готовит. - уверенным голосом сказал Ло Бинхэ, сложив руки на широкой груди. - Ты хочешь сказать, что этот учитель с тобой из-за... Из-за еды? - наконец понял абсурдную мысль Шэнь Цинцю, и едва удержался от того, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. - С чего ты взял? - Я подслушал разговор младших адептов, - не краснея заявил Ло Бинхэ. Ему-то что краснеть. Единственный, кто тут же вспыхнул ярче заката - это сам Шэнь. Неужели младшие ученики обнаглели настолько, что сплетничают о нём, да ещё и... Ещё и в таком ключе? Да, ни для кого не секрет, что Шэнь Цинцю никогда не ел из одного котла со всеми, потому что у него был супруг, балующий его кулинарными изысками, но неужели это было поводом... Для такого рода разговоров? Так ещё и до кучи эти глупости дошли до ушей Бинхэ, которому только повод дай себя накрутить. Шэнь Цинцю даже не сразу нашёл что ответить, а Ло Бинхэ принял молчание за согласие. Его красивые губы тут же скривились, а в глазах сверкнула влага. - Ты совсем... - Шэнь Цинцю очень старательно пытался придумать синоним к слову "идиот", - ...совсем не думаешь головой? С чего ты взял, что это правда? - Если это действительно не так... То этот ученик не будет больше готовить учителю, чтобы убедиться в искренности его слов. - выдал Ло Бинхэ, наверняка считая, что это самая его блестящая мысль за всю последнюю жизнь, и начал внимательно наблюдать за реакцией Шэнь Цинцю. Разумеется, полудемон и не думал лишать Шэнь Цинцю завтрака в постель и прочего. Наоборот - ему доставляла удовольствие одна лишь мысль, что учитель ест только еду, приготовленную его руками. Ему было лишь интересно посмотреть, что Шэнь Цинцю сделает после подобного заявления, и услышать, что он скажет в ответ. Он даже и подумать не мог, что его маленькая манипуляция обернётся против него самого. Шэнь Цинцю какое-то время молча изучал лицо своего мужа нечитаемым взглядом, после чего кивнул и поднялся с постели. Он одним движением сбросил с себя ту полупрозрачную одежду, в которой спал, и остался совершенно обнажённым. Не обращая никакого внимания на Ло Бинхэ он подошёл к шкафу и начал медленно перебирать одежду, будто раздумывая, что ему надеть сегодня. Красивые плечи, ровная спина, стройные ноги и округлые ягодицы - в его теле было идеально всё. Когда он тянулся за очередным костюмом, поддевая пальцами ткань, было видно, как под кожей играют мышцы. Разумеется, полудемон, который и без того находился на грани с самого утра, просто не смог выдержать подобного зрелища, и тут же в два шага оказался рядом. Он уже практически успел сомкнуть руки на узкой талии, мысленно прикинув, насколько уместно было трахаться с утра пораньше, но Шэнь Цинцю внезапно отшагнул в сторону, держа в руках наряд цвета молодых побегов бамбука, и Ло Бинхэ удивлённо воззрился на него. Разве всё его поведение не было намёком на нечто пикантное? - Ты меня тоже не любишь, - выдал Шэнь Цинцю, медленно, очень медленно одеваясь, словно нарочно выгибаясь и поворачиваясь так, чтобы тело смотрелось выгодно с любого ракурса. Ло Бинхэ округлил глаза и ошарашенно приоткрыл рот. - Уч... Учитель! Да как вы можете так говорить?! Да я... Я люблю вас больше, чем к... - А вот и не правда, - перебил Шэнь Цинцю. Закончив возиться с нижним одеждами, он накинул на плечи верхние и взял в руки резной костяной гребень, украшенный мелкими драгоценными камнями. - Тебе от меня нужен только секс. Если это не так - докажи обратное. Такого подлого контрудара Бинхэ не ожидал. На его красивом лице отразилась невероятная мыслительная деятельность, а глаза неотрывно наблюдали за тем, как длинные пальцы пропускают чернильные пряди, сменяясь острыми зубчиками гребня. Шэнь Цинцю даже бровью не повёл, мысленно по-чёрному радуясь тому, как лихо поставил своего вечно голодного муженька на место. А что - одним ударом двух зайцев! Во-первых, может, после этого Бинхэ хоть немного начнёт головой думать и перестанет ставить под сомнения чувства Шэня по поводу и без, а во-вторых... А во-вторых даст своему несчастному супругу хоть немного отдыха от своего неуёмного темперамента. Иной раз Шэнь Цинцю думал, что рано или поздно просто не разогнётся, так как раз в три дня, а то и чаще, подвергался такого рода испытаниям, что ни одна красавица из оригинального произведения и в страшном сне представить бы постыдилась. А он уже не молодой, между прочим! Рано или поздно его старая спина не выдержит такого надругательства, и не только спина... Думая об этом, Шэнь Цинцю механическими движениями собрал волосы, заколол корону и расправил складки одежды. Ло Бинхэ по-прежнему молча наблюдал за ним, о чём-то усиленно думая, и через какое-то время тихо сказал: - Учитель прав. Этот ученик докажет, что его любовь... Что он любит учителя вовсе не за его тело. Шэнь Цинцю лишь кивнул, и по привычке направился к столу, за которым обычно его ждал вкусный завтрак, но стол был совершенно пуст. Властитель Сюя слегка сжал веер и уже было раскрыл рот, чтобы потребовать свою законную тарелку каши, но тут же осёкся. Просить еду после разговора о том, что он с Бинхэ только из-за неё? Ну уж нет, увольте. Всё же у него, Шэнь Цинцю, была гордость, да ещё и какая! Пусть Ло Бинхэ мается дурью сколько влезет, а как наиграется и снова потянет к нему свои загребущие лапы, то можно будет стребовать сполна. Шэнь Цинцю с гордо поднятой головой пошёл туда, где уже вовсю завтракали адепты пика Цин Цзин. Ло Бинхэ не пошёл следом, прекрасно зная, что его даже спустя столько времени там не сильно привечали, и скрылся в бесконечно зелёных зарослях бамбука, будто его и не было. Шэнь Цинцю же, игнорируя удивлённые взгляды, взял миску с довольно неаппетитного вида рисовой кашей и уставился на слипшиеся комочки крупы. Ладно, подумал он. Раньше же как-то жрал эту бурду? Жрал. И другие, вон, и по сей день едят и не жалуются. Да и вообще... Ну раз он поест с другими, ну два. А потом у Бинхэ заиграет в одном месте, и снова будет носить завтрак в постель. Утешив себя этими мыслями, Шэнь Цинцю вооружился палочками, подцепил комок риса и отправил в рот. Каша была на вкус ещё хуже, чем на вид. После великолепных блюд Бинхэ, каждое из которых было как отдельное произведение искусства, варево казалось невыносимо пресным и пустым. Это как после вкусного сочного шашлыка попытаться съесть дешёвую сосиску с туалетной бумагой вместо мяса. Почему-то именно такая ассоция выскочила в голове у Шэнь Цинцю, но ни единая эмоция не выдала его недовольства. Слишком уж много людей смотрели, чтобы начать плеваться прямо здесь. Ладно. Это ненадолго. Дожить буквально до вечера... И всё. Однако, всё то, что довольно логично звучало в голове, на деле пошло по детородному органу с самого начала. Напрасно Шэнь Цинцю сидел за столом и изучал очередной свиток при свете свечи в ожидании Ло Бинхэ, слушая стрекотание сверчков за окном и любуясь, как на небе зажигались звёзды. Время перевалило далеко за полночь, когда стало понятно, что своего дорогого супруга он может не ждать, поэтому Шэнь Цинцю, равнодушно пожав плечами, лёг спать. Ло Бинхэ иногда приходил под утро, если у него появлялись неотложные дела, поэтому переживать по этому поводу было совершенно бессмысленно. Правда, он не появился ни на второй день, ни на третий. Подумаешь, решил Шэнь Цинцю, нервно сжимая веер и перебирая бусины на каком-то украшении, которое полудемон когда-то вырезал для него. Всё же, Ло Бинхэ не мальчик, а владыка демонов. Да ещё и главный герой с ореолом читерства и неуязвимости. Он редко пропадал без предупреждения, но на это наверняка были причины, поэтому переживать смысла не было. И действительно - на пятый день Ло Бинхэ объявился под вечер, зайдя в Бамбуковую хижину как ни в чём не бывало. Шэнь Цинцю как раз готовился ко сну и расплетал волосы. Когда открылась дверь, он резко дёрнулся, выронив заколку из дрогнувшей руки, и увидев Ло Бинхэ, едва не бросился к нему на встречу. И всё же, он остался сидеть за столиком. Не солидно это. - Здравствуй, Бинхэ. - в своей привычной холодной манере поздоровался Шэнь Цинцю и нагнулся, поднимая шпильку. - Тебя долго не было. - Дела, - коротко отозвался Ло Бинхэ, глядя куда-то в окно. Шэнь Цинцю понимающе хмыкнул и начал раздеваться, аккуратно складывая одежду и отсчитывая в голове секунды до того, как широкие ладони окажутся на поясе, нетерпеливо срывая его и обнажая белоснежную кожу. Но Шэнь Цинцю успел раздеться почти полностью, и никакой помощи не последовало. Любопытства ради он глянул на Ло Бинхэ через плечо, и тот, что удивительно, даже не смотрел на Шэнь Цинцю, полностью сосредоточившись на окне. Неужели случилось что-то действительно серьёзное? Или он до сих пор держится, думая о том глупом обещании? Ну, тем лучше. Шэнь Цинцю никогда не думал о том, что у него есть какая-то потребность в сексе. Ещё бы - столько лет жил спокойно, лишь изредка спуская напряжение в кулак, налюбовавшись на сестричек, и даже и не мечтая о чём-то большем. С появлением Бинхэ в его жизни, который внезапно вылез со своими желаниями как из дыры на лыжах, всё очень круто изменилось, поэтому что слово "потребность" изменилось на "необходимость". Ло Бинхэ по началу был очень неумелым и неловким любовником, и ни о каком удовольствии и речи не шло (тут дай бог пережить соитие, не то что дойти до конца). Но Ло Бинхэ не даром звался читерным главным героем, долг которого - быть идеальным во всём, поэтому учился невероятно быстро, и уже через пару месяцев спать с ним было... Уже довольно неплохо. По крайней мере, дать оценку выше Шэнь Цинцю не мог и не хотел, постоянно вспоминая о всех тех ужасах, которые ему пришлось пережить, пока до Ло Бинхэ доходило, что Шэнь под ним кричит как резаный вовсе не от удовольствия. И всё же, привыкший к постоянной ласке, Шэнь Цинцю начал понимать, что испытывает дискомфорт не только из-за отсутствия вкусной еды. Ло Бинхэ словно решил полностью его игнорировать: не было больше его приставаний на каждом углу, поглаживаний через одежду или банальных прикосновений. Ни поцелуев, ни объятий. Сперва Шэнь Цинцю не обращал на это внимания, думая как и раньше - что Ло Бинхэ набесится и всё равно приползёт. Но неделя подошла к концу, а за ней и другая, а Ло Бинхэ продолжал строить из себя гранитную скалу. Временами Шэнь ловил на себе его взгляд, замечая, как в чёрных глазах впыхивают алые искры, но его супруг показывал по истине невероятную выдержку и даже слова не сказал на эту тему. В какой-то момент Шэнь Цинцю, ворочаясь в постели, понял, что, возможно, был бы не против, если бы Бинхэ к нему поприставал. Может быть, он бы даже позволил ему зайти чуть дальше... Обняв руками подушку, он наблюдал за тем, как Ло Бинхэ раздевался, готовясь ко сну. Зелёные глаза скользнули по сильным рукам, по широкой мускулистой спине, частично скрытой за копной густых тёмных волос, и Шэнь невольно сглотнул, желая прикоснуться к бархатистой коже и ощутить тепло любимого тела. Когда Ло Бинхэ повернулся, Шэнь Цинцю сделал вид, что со скучающим видом разглядывает потолок. Полудемон тихо лёг на край кровати и закрыл глаза, почти сразу задремав. А вот Шэню было не до сна. Вот он, его супруг - совсем рядом. Только руку протяни. Может, не ждать больше, пока у того сорвёт резьбу, и самому немножко подтолкнуть в нужную сторону? Шэнь Цинцю пододвинулся поближе и тут же понял, что Ло Бинхэ не дремал. Его дыхание участилось, а как только Шэнь коснулся пальцем его плеча, ласково скользнув подушечкой к локтю, тот напрягся так, что мышцы окаменели. Шэнь Цинцю судорожно выдохнул и придвинулся ещё чуть поближе, но не успел ничего предпринять, как Ло Бинхэ резко развернулся, и их лица оказались очень близко. Чёрные глаза вспыхнули алым огнём, и Ло Бинхэ подался вперёд, накрывая дрогнувшие губы поцелуем. Его ладонь скользнула по гладким чёрным волосам, по изящной спине и остановилась на пояснице. Ни выше, ни ниже. Шэнь Цинцю же внезапно осознал, что действительно соскучился по поцелуям и всему такому, и попытался прижаться ещё сильнее, уже чувствуя, что Ло Бинхэ моментально возбудился. Однако Бинхэ внезапно отстранился и, нежно поцеловав Шэня в лоб, отвернулся от него, тихо буркнув: - Доброй ночи, учитель. Шэнь Цинцю лишь удивлённо приокрыл рот. Что значит... Доброй ночи? Его взгляд опустился вниз. Видимо, долгое отсутствие хоть какой-то ласки очень пагубно сказалось на нём самом, так как буквально от одного поцелуя достоинство стояло колом, натягивая одеяло. И что теперь... Спать ложиться? Вот с этим?! Да что за бред? О том, чтобы приставать к Ло Бинхэ, не могло быть и речи. Растоптать свою гордость и показать, что ему плохо от условия, которое он сам же и поставил? Да вот чёрта с два. Бинхэ, маленький паршивец, неужели нельзя было просто поддаться? Видно же, что сам уже едва держится, так к чему же ломать эту комедию? Скрипя зубами от досады, Шэнь Цинцю развернулся к стене. Выдержка его супруга была по истине демонической, и он, вбивший себе что-то в голову, становился упрямее, чем стадо ослов. То есть, он... Он теперь может действительно долго держаться! Избегать, игнорировать, не поддаваться. И сколько? Месяц? Год? Год есть пресную пищу и спать на одной кровати с самым идеальным мужчиной в этой дерьмовой книге без возможности даже хоть как-то скрасить себе вечер... Нет, ну не дрочить же при нём, в самом деле? А как иначе справиться с задачкой, которую столь некстати подкинул дорогой муженёк? И тут в голову пришла гениальная мысль. Кто ещё может знать, как справиться с подобной проблемой, как не человек, который создал это чудо? Он-то, прошаренный во всём, что касалось всяких гадостей и штучек постельного характера, наверняка посоветует что сделать, если Ло Бинхэ не идёт на прямой контакт. А если нет... То увы, придётся идти на крайние меры. Именно об этом думал Шэнь Цинцю, сидя следующим утром с чашкой чая за заваленным бумагами столом и наблюдая за тем, как горе-создатель "Пути гордого и бессмертного демона" ползает по своему тесному кабинету на карачках и пытается найти какой-то определённый свиток среди полусотни ему подобных. Он хватал один, быстро пробегался по нему взглядом и отбрасывал в сторону, хватаясь за следующий, в то время как Шэнь Цинцю прихлёбывал чай, со скрытым злорадством глядя за страдания своего коллеги по несчастью. - Не то... Не то... Да где же он! - бормотал Шан Цинхуа, едва не дёргая волосы на голове от волнения. - Если я не сдам накладную о поставке продовольствия к вечеру, меня Мобэй с дерьмом сожрёт... - Не велика потеря, - хмыкнул Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа, не отрываясь от своего занятия, показал ему довольно понятный жест. - Не переживай, он тебя и пальцем не тронет. Кто ещё будет добровольно в этом мусоре копаться, кроме тебя? - Пальцем-то, может, и не тронет... - пробормотал Шан Цинхуа, и взял очередной свиток. - А вот чем-то другим... О! Нашёл! - Рад за тебя, - равнодушно ответил Шэнь Цинцю и отставил чашку. - А теперь ответь... Что ты думаешь о том, что я тебе сказал? - Честно? Я думаю, что вы два осла. Как говорится, два сапога пара, да оба левые. А один ещё и дыря... - Сейчас отхватишь. - Ладно-ладно, - махнул рукой Шан Цинхуа и сел за стол, отодвинув свитки и устало оперевшись на сложенные замком ладони подбородком. Он выглядел крайне заработавшимся - бледный, с синяками под глазами и полопавшимися капиллярами. Вот кто выбивал себе место под солнцем всеми силами. А не человек напротив, чьи проблемы Шан Цинхуа считал по истине смешными. - То есть, ты пришёл жаловаться на то, что продинамил Ло Бинхэ, и теперь он динамит тебя в ответ и не готовит тебе еду, я правильно понял? - Я устал уже эти помои жрать, - сказал Шэнь Цинцю, качнув веером и умолчав о том, что дело не только в еде. Но Шан Цинхуа, будучи главой пика, слишком хорошо разбирался в людях, чтобы повестись на подобное, и поэтому спросил: - То есть, Бинхэ решил, что ты с ним только из-за еды? Слушая тебя, создаётся впечатление, что он очень даже прав. - Не неси чепухи, - поморщился Шэнь. - Еда это просто небольшой бонус. - То есть, дело не только в еде, - уточнил Шан Цинхуа. - Не только, - кивнул Шэнь Цинцю и отложил веер. - Да какая разница! В любом случае, я не знаю, что делать. Думал, ты поможешь. У тебя в такой херне теоретического опыта больше. - Учитывая, что из нас двоих ты женат, а не я, я бы поспорил, - хмыкнул Шан Цинхуа и сунул кисточку за ухо, пододвигая к себе давно остывшую чашку с ободком чайного налёта на стенках. В ней ещё что-то плескалось, - Слушай, на ровном месте ведь раздул. Тебе же не нравится с ним спать, сам жаловался миллион раз. Вот и наслаждайся, пока есть возможность! - А я и наслаждаюсь! - несколько резко ответил Шэнь Цинцю, делая большой глоток чая и со стуком ставя чашку обратно. - Это ты виноват во всех моих проблемах. Мог бы создать и менее любвеобильного главного героя. - Я писал гаремный роман, а не яойную новеллу, - пожал плечами Шан Цинхуа, криво усмехнулся. - Он должен был делать па-па-па с тысячами красавиц. - А теперь я один должен заменить их всех. Я старый и больной человек. - Не ной. Зато ты не закончил свою жизнь будучи человеком-палкой в горшке. И вообще, посмотри на меня - я вкалываю как ишак, чтобы прожить ещё один день, а тебе всего-то и надо, что ноги раздвигать. - Раз это так просто, то возьми и попробуй! - шикнул Шэнь Цинцю, на что Шан Цинхуа многозначительно выгнул бровь. - Я сюда не за этим пришёл. Давай, думай, генератор идей. Хоть раз пусть твоя фантазия пользу принесёт. - В чём проблема просто соблазнить его? - устало спросил Шан Цинхуа и пододвинул к себе тушь, явно намериваясь не отрываться от дел. - В том, что у меня есть гордость. - Я думал, твоя гордость исчезла в тот момент, когда Бинхэ тебе... - Не суть, - спокойно перебил Шэнь Цинцю и снова взял веер, - Тем более, я уже попытался. Он ни в какую. - Значит, плохо пытался, - пожал плечами Шан Цинхуа, лукаво подмигнув. Шэнь Цинцю поджал губы и отвернулся. Взгляд зелёных глаз вдруг остановился на огромной стопке документов. Не ясно чем руководствуясь, он протянул руку и взялся за край одного из листов, легонько потянув на себя. Шан Цинхуа успел лишь округлить глаза и закричать: - Не смей...! Но было поздно, и вся стопка вдруг опасно накренилась. Шэнь Цинцю тут же отпустил лист и попытался все исправить, но стопка, уже наклонившаяся, как Пизанская Башня, упрямо завалилась на бок, задевая точно такую же стопку, стоящую по соседству. Весь стол и пол рядом с ним оказался завален документами, падение которых оба заклинателя остановить были не в силах. Два выходца из другого мира сперва смотрели на документы, усеявшие пол, насколько хватало глаз, а потом друг на друга. У Шан Цинхуа нервно дёрнулась бровь. - Я неделю раскладывал их... Неделю! - сквозь зубы прошипел Шан Цинхуа, хватаясь за голову. - У тебя вообще есть совесть?! - Да я что, специально что ли?! - развёл руками Шэнь Цинцю и принялся искать веер, погребеный под бумажными завалами. Вдруг в его руке, вместо очередного документа о поставке одежды или провизии, оказалась какая-то яркая брошурка. Тёмные брови удивлённо приподнялись, и мужчина развернул брошуру. С тонкой бумаги на него смотрела вульгарно одетая и ярко накрашенная девица с пухлыми губками и изящными чертами лица. Шан Цинхуа, досадливо собирая документы обратно в стопки, вдруг заметил, что Шэнь что-то разглядывает с неподдельным интересом, и заглянул ему через плечо. - Вот как ты тут работаешь, братец-Самолёт? - хмыкнул Шэнь Цинцю, и Шан Цинхуа, покраснев до корней волос, резко выхватил брошуру у него из рук. - Понятия не имею, как это здесь оказалось! - резко ответил он и сунул её за пояс. - А говорил, что тебе мужики не нравятся. На меня бочку катил, а у самого-то рыльце в пушку? - с издёвкой протянул Шэнь Цинцю, и Шан Цинхуа удивлённо округлил глаза. - Причём тут мужики? - спросил он, непонимающие хмурясь. - Если тебе... Кхм... Долгими вечерами нравилось любоваться на эту картинку, то у меня для тебя плохие новости, - улыбнулся Шэнь Цинцю и наконец-то откопал веер, с удовольствием его раскрыв. Шан Цинхуа, бледнея от догадок, снова вытащил брошуру и разложил её на столе. Оба мужчины склонились над ней, внимательно разглядывая рисунок. Яркие одежды, броский макияж... И только если очень внимательно приглядеться, можно заметить, что грудь у нарисованной нимфы чересчур плоская, руки больно жилистые, а снизу, под полупрозрачными тканями, виднеется нечто такое, что никак не могло принадлежать юной девушке... - Какого... - Поздравляю, ты гомосек. - заключил Шэнь Цинцю, на что в ответ получил грозный, но очень растерянный взгляд товарища по несчастью. - Это не в счёт. - спокойно сказал Шан Цинхуа. - Если не приглядываться, то это девушка. Просто у тебя уже глаз на мужское достоинство намётан, а нормальный человек бы в жизни не... - Да-да, да-да... - улыбнулся Шэнь Цинцю, и вновь невольно опустил взгляд на брошурку. Браслеты на ручках, лёгкие полупрозрачные одежды, соблазнительный макияж, украшения... Что не говори, а выглядело довольно симпатично. Даже он, будучи мужем самого красивого мужчины в этой дерьмовой новелле, залюбовался. - Слушай, братец-Огурец! - неожиданно воскликнул Шан Цинхуа и подхватил брошурку, чуть ли не тыкая её Шэню в лицо. - Это же решение твоей проблемы! Если ты... - Даже и не думай! - резко оборвал его Шэнь Цинцю, сразу поняв, в какую сторону клонит его дорогой товарищ. - Если ты думаешь, что я буду в бабские тряпки обряжаться, то... - Нет, ты посмотри! Даже я, нормальный и абсолютно натуральный мужчина, заинтересовался такой штукой... Думаю, Бинхэ просто с ума сойдёт, если увидит. - С ума сойду я, если увижу такое в зеркале. - Да ну, на войне все средства хороши! - продолжал настаивать Шан Цинхуа, мысленно потирая руки. Если он уломает Шэня обрядиться дешёвой шлюхой и в таком виде лечь под Ло Бинхэ, то над ним можно будет после этого подшучивать до конца жизни!... - Эти безобразия оставь для любителей "Сожалений горы Чунь" и прочих извращенцев! - резко ответил Шэнь Цинцю, нервно обмахиваясь веером. - У тебя совсем уже крыша потекла? Тебе надо, ты и крась губы... Перед своим королём. - Если захочу покончить с собой, то выберу более изящный способ, - рассмеялся Шан Цинхуа и лукаво подмигнул Шэню, засовывая ему в рукав проклятую брошюру. "Какая глупость!" - думал Шэнь Цинцю пока летел на мече до своего пика, пока шёл по бамбуковому лесу... И пока сидел через три дня с коробкой на коленях, которая откуда ни возьмись появилась у него под дверью. Коробка была не очень большой и не слишком тяжёлой, и Шэнь Цинцю, сорвав записку, даже не открывая мог предположить, что находилось внутри. - Ну, братец-Самолёт... - пробормотал Шэнь Цинцю, и небрежно бросил коробку на стол, после чего вышел на улицу с крайне недовольным видом. Ишь, какой настойчивый помощник! Ты посмотри на него, семейный психолог местного розлива. Да с чего он взял, что он, уважаемый горный лорд, будет краситься как баба и заниматься прочими... Непотребствами?!! И ради чего? Ради миски каши и... Мысль Шэнь Цинцю не закончил, так как оказался рядом с сараем и увидел своего ненаглядного муженька, который, раздевшись по пояс, колол дрова. Ло Бинхэ собрал свои густые волосы на затылке, чтобы они не липли на шею, и без труда раскалывал даже самые толстые брёвна, как зубочистки. Если бревно не раскалывалось – он просто брал и разламывал его руками напополам, отбрасывая в кучу. Шэнь Цинцю смотрел на то, как капельки пота стекают по рельефному телу, как блестит на солнце медовая кожа, как под ней играют сильные мышцы. Эти руки, эти широкие плечи, узкая талия и... И эта аура идеальности главного героя... Всё это – Ло Бинхэ собственной персоной. Прекрасен, как небожитель, горяч, как полубог, и... Ло Бинхэ, откинув очередное расколотое полено в кучу, которая уже была выше него ростом, вытер со лба пот тыльной стороной ладони, закинув топор на плечо. Почувствовав чей-то взгляд, он обернулся, но там никого не было. Шэнь Цинцю же быстрым шагом вернулся обратно в хижину и, плюнув на всё, поставил коробку перед зеркалом. Ну, подумаешь, попробует разок губы накрасить... Об этом же не узнает никто, верно? А значит, по сути, этого считай что и не было. Шэнь Цинцю вытрусил всё содержимое коробки на стол и положил сверху мятую-перемятую брошуру. Как оказалось, Шан Цинхуа умудрился достать не только косметику, но и одежду, и даже браслеты. Стараясь не думать о том, где он умудрился всё это одолжить, Шэнь Цинцю с сомнением подцепил пальцами лёгкую зелёную ткань непонятного назначения и снова покосился на брошуру. У него ушло больше часа лишь на то, чтобы надеть странную прозрачную одежду так, чтобы она не перекручивалась, ничего не стягивала и не висела мешком где не надо. Это оказалось сложнее, чем он думал, потому что одежда явно не была расчитана на мужчину, и некоторые детали очень чётко на это указывали. Худо-бедно разобравшись с тряпками, мысленно проклиная и Шан Цинхуа с его идейностью, и себя, и до кучи Ло Бинхэ, не в меру принципиального где не надо, Шэнь Цинцю перевёл взгляд на маленькие скляночки и кисточки. И что теперь делать? В это мире нет ютуба, и... А, нет. Кое-что есть. - Система! - позвал он. Холодный голос голосового помощника тут же отозвался, мигнув голубым экраном: - Система работает двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. - Можешь открыть туториал по... Кхм... Макияжу? Вип-статус же позволяет это сделать? - смущённо спросил Шэнь Цинцю, чувствуя, как лицо заливается румянцем по самую шею. - Это для развития сюжета. Не надумай там... Чего лишнего. - Просьба не выходит за рамки требований системы. Исполняю. И следующие три часа Шэнь Цинцю проклинал всё живое, потому что совсем криворуким он, вроде бы, не был, но вот ровно подвести глаза у него никак не получалось. Через какое-то время у него всё же вышло накрасить ровно один глаз, но когда дело дошло до второго, руки зачесались всё смыть к чёртовой матери, собрать всю эту поганую косметику и затолкать Шану туда, где у него возникают эти дебильные идеи. Кое-как закончив стрелки, не шибко ровные, но для первого раза вполне приличные, Шэнь Цинцю открутил крышечку от маленькой скляночки и сунул туда кисть. Густая ярко-красная маслянистая субстанция с лёгким цветочным ароматом была идентифицирована как помада, и Шэнь Цинцю, какое-то время ужасно ломаясь, всё же трясущейся рукой нанёс эту смесь на нижнюю губу, и пальцем размазал по верхней. Из широкого, начищенного до блеска зеркала, на него смотрело лицо настолько необычное, что Шэнь Цинцю за малым не скулил. Глаза казались из-за косметики ещё ярче и больше, тонкие губы – сочными и полными. Но он в этом всём и близко не был похож на ту красивую картинку! Телосложение, конечно, очень изящное, но отнюдь не хрупкое. Мускулистый, крепкий... Мужик. В женских тряпках и с намалёванной рожей. Шэнь Цинцю оглядел себя и понял, что похож не на соблазнителя, а на извращенца. Увидь он такое на месте Бинхэ, то непременно бы начал ржать, а Шан Цинхуа бы просто сдох на месте, хватаясь за сердце. Подумав об этом, Шэнь тут же схватился за тряпку, твёрдо намереваясь стреть это безобразие со своего лица, но не успел, так как дверь внезапно распахнулась, и на пороге появился Ло Бинхэ, который держал в руках блюдо с огромным тортом. - Учитель, я... А? Повисло молчание. Шэнь Цинцю смотрел на торт. Ло Бинхэ на Шэня. И у обоих рот наполнялся слюной. - Учитель... Вы это... Это у вас... Что? Это вы... В чём? - за малым не заикаясь тихо спросил Ло Бинхэ, крепче вцепившись дрожащими пальцами в блюдо и жадно разглядывая каждую частичку облачённого в зелёные ткани полуголого тела. - Я... Да просто... Захотел и надел, что ты пристал?! - занервничал Шэнь Цинцю, пытаясь вести себя так, будто так и надо. - Я у себя дома могу в чем хочу ходить. Что это за торт? - Это... Это я вам... Т-торт... Я... Я пойду, учитель... - пробормотал Ло Бинхэ, поставив торт на столе у входа, и быстрым шагом направился к двери, в самом деле решив смыться. Ну уж нет! - А ну стой! - окликнул его Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ замер, но не обернулся. - Куда же ты? Давай поговорим, чаю выпьем. - Я... Не... У меня дела. - рвано ответил Бинхэ, а Шэнь Цинцю едва не закипел от раздражения. И ради кого, спрашивается, марафет тут пол дня наводил? Даже не смотрит! - Никуда ты не пойдёшь, - твёрдо ответил Шэнь Цинцю. - Посмотри на меня, Бинхэ. Или тебе больше не нравится этот учитель? - Я... Я не могу смотреть на вас. "Неужели помаду криво накрасил или стрелка потекла?" - подумал Шэнь и скосил взгляд на медное зеркало. Странно, вроде нет. Боевой раскрас на месте. - Почему? - Потому что... Учитель, вы... Вы так выглядите... Что я вот-вот... - Ло Бинхэ будто задыхался. Шэнь Цинцю напрасно ждал, что он закончит предложение, и понял, что пора действовать. Ло Бинхэ, слишком долго державшийся, явно вытаскивал из себя остатки самоконтроля, пытаясь держать себя в руках. - Я люблю вас, учитель. Вас... А не... Не... - Я... Этот учитель... Тоже любит тебя, Бинхэ. - выдохнул Шэнь Цинцю. - Может... Всё же посмотришь на меня? Ло Бинхэ медленно обернулся и его взгляд остановился на сочных красных губах. Не удержавшись, Бинхэ протянул дрогнувшую руку и провел большим пальцем по нижней губе, размазывая помаду по бледной щеке. Это придало Шэню настолько развратный вид, что самообладание тут же лопнуло по швам. Бинхэ резко подался вперёд и впился в накрашенные губы, плевав на то, что и сам перемажется в помаде, ведь это было совершенно не важно. Задней мыслью он подумал, что Шэнь Цинцю может рассердиться, но учитель, обычно такой холодный и скупой на ласки, обвил его шею руками и прижался всем телом, охотно отвечая на поцелуй. Тут-то демону окончательно снесло крышу. Он подхватил Шэнь Цинцю на руки, сжимая до синяков, и в два шага оказался у кровати. Шэнь даже не понял что произошло и как Ло Бинхэ успел так быстро раздеться. Впрочем, все мысли ушли на задний план, когда на шее сомкнулись острые зубы, а широкие ладони легли на бёдра. Бинхэ, обычно максимально осторожный и ласковый, не нежничал и грубо целовал, оставляя засосы и синяки на белоснежной коже, постепенно стягивая с тела лёгкие зелёные ткани. Шэнь Цинцю терял голову в то время, как Ло Бинхэ целовал каждый участок тела, размазывая помаду по горящей от возбуждения коже. Бинхэ провел ладонями по телу, задевая затвердевшие бусинки сосков, и пальцы замерли у губ, по-прежнему ярких, блестящих от помады и слюны. Шэнь Цинцю послушно открыл рот, и Ло Бинхэ толкнулся пальцами внутрь, чувствуя, как учитель тут же принялся их посасывать. Послушный, как самая дешёвая шлюха. Глаза демона вспыхнули алым огнём. - Учитель ведь нарядился ради этого ученика, правда? - прошептал он, упираясь давно вставшим членом между плотно сомкнутых бёдер Шэнь Цинцю, частично скрытых за зелёной тканью. - Ещё чего... - пробормотал Шэнь Цинцю, и с громким стоном выгнулся, когда Ло Бинхэ нагло обхватил горячей ладонью его возбужденную плоть. - Б... Бинхэ! - Так трудно правду сказать, учитель? - как будто обиженно произнёс Ло Бинхэ, но обиды не было ни в одном глазу. Шэнь Цинцю не ответил. Лишь затуманенные похотью зелёные глаза грозно сверкнули, но тут же закатились, когда движения рукой стали ещё наглее и настойчивее. Шэнь потерял счёт времени. В какой-то момент обнаружилась баночка с маслом, а в следующий – длинные пальцы осторожно, но настойчиво растягивали его тугой вход, давно не испытывавший подобного. Шэнь Цинцю понимал, что не может сдерживать ни стоны, ни желания, и был уже готов буквально сам просить, чтобы Бинхэ его трахнул, но тот почему-то медлил. Будто бы нарочно. - Бин... Бинхэ? - позвал его Шэнь Цинцю, пытаясь поймать взгляд. Ло Бинхэ действительно никуда не торопился, разглядывая открывшуюся перед ним картину, после чего спросил: - Учитель хочет, чтобы этот ученик вошёл в него? - Я... Бинхэ, что ты... Что ты дурью маешься? - пробормотал Шэнь Цинцю, отводя взгляд. Это было совсем не по плану! Не может же он так сильно потерять лицо?! Вот же... Безобразник... - Ответьте... Учитель... - прошептал Ло Бинхэ, дразняще надавливая горячей головкой на вход, но не входя и заглядывая Шэнь Цинцю в глаза. Проклятье. Вот же... Привязался... - Да... - на грани слышимости произнёс Шэнь Цинцю, поджимая губы. - Что? Я не услышал. - Да, Бинхэ, д... Да... Да! Да... ДА, ДА, ДА!... Слова тут же превратились в смесь стонов и развратных криков, когда Ло Бинхэ, услышав заветное разрешение, вошёл на всю длину, особо не церемонясь. Звякнули браслеты. Короткие ногти царапнули по широкой спине, и бледная рука обессиленно упала, словно срезанный цветок. Бинхэ вбивался беспорядочными толчками, любуясь раскрасневшимся лицом с разманной по подбородку помадой и растёкшимся из-за слёз макияжем. Эта картина, слишком горячая, слишком развратная, была настолько хороша, что Ло Бинхэ старался запомнить каждую деталь, не отрываясь от процесса. - Учитель выглядит как... - За... Заткн... Только... Только попробуй это ска... - ...как самый красивый... Человек на свете. "Ага, или как дешёвая портовая шлюха с улицы красных фонарей" - мелькнула мысль в воспалённом мозгу, но тут же потонула в сумасшедших ощущениях. Боль на грани с удовольствием, распирающее чувство наполненности, вид того, как член изнутри упирается в живот, и видно, как он выпирает... Всё это вполне способно выкинуть абсолютно любую думу из головы. Когда они наконец разжали объятья, Шэнь Цинцю перестал понимать, жив он или нет. Сколько раз Ло Бинхэ кончил в него? Три? Четыре? Судя по ощущениям, так и все десять... Сам же Бинхэ спрыгнул с кровати и вернулся через минуту с куском торта в руке. Кажется, жизнь налаживается. * * * * * - Ну что, мой план был хорош, да? - как-то вымученно улыбался Шан Цинхуа, сидя напротив не менее вымученного Шэнь Цинцю, который выглядел так, будто его три дня подряд трахало по меньшей мере десять человек... Хотя что такое десять человек по сравнению с одним, но очень любвеобильным и соскучившимся Ло Бинхэ. - Мгм. - Я рад, что тебе помогло. - сглотнул Шан Цинхуа и отвёл глаза. - Слушай, а ты не мог бы... Не мог бы показать... как ты красил глаза? -... -... - Кхм. - Только попробуй заржать. Поздно. Слишком поздно.