Пятилетняя стройка

По всему вашему телу течет кровь, которая, протекая по бесконечным венам, артериям и сосудам в организме, добирается до каждого уголка, даря вам жизнь. И среди бесчисленных кровеносных путей есть один особенный- от сердца к мизинцу. Из мизинца вытекает невидимая красная нить, связывающая предназначенных друг другу людей. Она может удлиняться, уменьшаться, путаться, но никогда не разорвется. Мы можем встретить тысячи людей, заводить тысячи отношений, сходиться или расходиться, но однажды красная нить приведет нас к единственному, особенному человеку, с которым мы по-настоящему связаны судьбой. Много веков назад нити были подарены людям самим Богом, в знак его безграничной, безусловной любви. ____ «Есть в нашем мире одно место. Место это чудесное, святое. Всюду тут веет свежестью и спокойствием, дуют прохладные ветра, приносящие людям умиротворение. Рядом море, на которое приятно смотреть на закате, слушая звуки всего тебя окружающего с закрытыми глазами. Мне очень хорошо тут, в моем родном городе, люблю его. Каждый вечер я спускаюсь на пристань и слушаю шум волн и голоса жителей, опускаю в воду ноги чувствуя, как намокают пальцы и брюки. Когда в десять часов загораются уличные фонари, люблю засунуть мокрые ступни в шлёпанцы и идти домой длинными улицами. Рядом с пляжем находится ночной базар, который работает только в темноту, и вижу я людей тут лишь возвращаясь. На нём всегда много народу, включается музыка. Я слушаю крики продавцов, магнитофоны, реже музыкальные инструменты и чудесные ароматы свежей еды. Проходя вверх получается попасть на магазинную улицу, но в поздний час уже все закрыты. Только колышутся листья деревьев эвкалипта и скрипят мои мокрые шлёпанцы. Я обхожу город где-то на километр вдоль шоссе и попадаю на заднюю часть холма, чтобы подняться не по большой каменной лестнице, а по узенькой тропинке, которую протоптали мы с шлёпанцами. Не знаю почему я так не люблю возвращаться по нашей лестнице, да я и в целом её не люблю. Она как будто не для меня. Смотря на нее возникают мысли, что я обычный прихожанин нашего храма, которому тяжело подниматься из-за карманов набитых подношениями. Но я не прихожанин, и в кармане у меня разве что мел и может пластырь остался (однажды мои шлёпанцы здорово мне натёрли). Я – мальчик, и я особенный, и я иду не просто в храм, а иду домой. К моему приходу в храме разве что святые сестры могут быть (сестра если быть точнее, одна сестра недавно вышла замуж и переехала от нас, что досадно) вытирающие полы после прихожан. Наш дом с родителями находится на территории храма, нужно лишь пройти от него по саду. Я много всего люблю. Дом свой я люблю нежно и трепетно, а говорю всё это, потому что в школе все мечтают поскорее уехать в столицу (ту, в которую сестра уехала). Меня зовут Чон Чонгук, моя семья заведует храмом из поколения в поколение вот с самого основания города. Мне девятнадцать лет, учусь в третьем классе старшей школы. В моём городе, помимо того о чём я уже говорил, есть три школы- младшая, средняя и старшая. Так же большой культурный центр с библиотекой и школой искусств. Много небольших магазинчиков. По пути со школы мне нравится идти по улице в сторону той самой лестницы, потому что этот путь ближе, а после школы уставший не горишь желанием нарезать круги по автомобильной дороге. И на этом пути есть чудесная закусочная с самгак-кимпабами за 550 вон, высокий пятиэтажный дом, из окон которого выглядывают одноклассники или прихожане храма, узнающие меня. Они все мило улыбаются, взрослые женщины развешивают белье, а одноклассники обычно только сбрасывают со спин рюкзаки и с криками высовываются с балконов. В нашем городе все здороваются друг с другом, потому что нас немного, все семьи знают друг друга. Я люблю эту маленькую приятность, которой нет нигде, кроме моего родного дома. После школы я помогаю в храме, но обычно просто играю на цисаньцине мелодии для успокоения душ или очищения сердца. Люди бывают даже кинут мне монетку, но я прошу, чтобы, если им не жалко, пусть лучше отдадут свои монеты в подношении Богу. Бывали случаи, когда кто-то настаивал на монетке для меня, тогда я просто относил их позже сам, хотя служителям и запрещено делать подношения. Как бы мне того не хотелось, но я не служитель храма. С самого детства я мечтал работать в храме и вселять в сердца людей любовь, поддержку и надежду. Но несколько поколений назад, когда ещё жил мой прадед, в храме не осталось работников с такой ролью, только святые сёстры, проводящие ритуалы и моя семья, ухаживающая и следящая за нуждами святой обители. Я всей душой и сердцем верю в Бога, сошедшего однажды к людям, дабы быть каждому живому верным другом и помощником. Он подарил нам нити, чтобы каждый знал, что он не одинок, есть где-то на свете у тебя близкий по духу, твоя родственная душа, которая обязательно однажды встретиться с тобой. Я всегда верил в волшебство, и в то, что однажды кто-то полюбит меня так, как я люблю. Но иногда я думаю, что моя любовь бессмысленна, не имеет никакого толку. Как бы ни любил, никто не любит меня в ответ. В классе я не изгой, но и друзей не имею. Родители оберегают меня и заботятся, но без нежности или особенной поддержки. Моя безграничная любовь к людям не услышана и иногда мне страшно, что она останется такой на век. Но моя мечта, чтобы однажды она осветила многие жизни, стала путеводной звездой, спасла близких и дорогих, любимых от злых людей и обстоятельств, стала спасением для мира. Временами, я чувствую себя так плохо, что прячусь ото всех и плачу. Когда я был совсем ещё ребенком, в храм пришла молодая семья с сыном, как оказалось он болен, и они пришли просить у Бога, чтобы он пожил ещё чуть дольше, чем говорят врачи. Этот мальчик мечтал стать морским спасателем, чтобы помогать другим, но сейчас он просто хочет прожить как можно дольше, сказал «теперь помощь нужна мне». Они ушли, и я заплакал. Не из-за сострадания к мальчику, а из-за себя. Я ведь хочу стать спасителем, но вдруг однажды спасти нужно будет меня самого. Я испугался, поэтому рыдал. В тот день я впервые заметил блеск от мизинца, блеск моей красной нити. Я подумал, что может смогу спасти хотя бы того, кто там, далеко, на том конце моей нити судьбы и перестал плакать, на сердце полегчало. Теперь всегда когда мне плохо, я вглядываюсь и вижу свою красную нить судьбы.»