Мой враг — мой брат, моя любовь

Парни встали примерно в одно время. Они избегали друг друга, не смотрели друг другу в глаза и не замечали такого же поведения в другом человеке. Они позавтракали в тишине, собрались в тишине. И вышли из дома тоже в тишине. Генри страдал, ведь очень сложно удержаться, когда человек, занимающий все твои мысли, переодевается у тебя на глазах, открывая жадному взору белоснежную кожу. Эдварду тоже было нелегко, особенно когда он ощущал всепоглощающий, голодный взгляд карих глаз на своей спине, шее, и всё ниже и ниже. Лёгкие касания ладоней, плечей при пересечении. Это было невозможно терпеть и они торопили расставание, понимая, что категорически не хотят это заканчивать. Генри понимал, что с ним творится, но всё ещё сомневался, может, у него помутнение рассудка? Эдвард же, наоборот, не понимал, что с ним творится. Ну посмотрел он на дрочившего парня, ну подрочил на него. Ну и что, что он спас ему жизнь и заботился о нём? Ну и что, что самому Эдварду здесь было уютно и хорошо? Это всё бред и неважно, что Эдвард хочет навсегда остаться здесь, в маленькой избушке в лесу. Он просто потерял много крови и постепенно сходит с ума. Идя по снежному лесу, Эдвард забыл про свои невесёлые думы и возмущался по поводу ужасных и глубоких снегов. Его ворчания очень смешили Генри, отчего он про себя хихикал. — Ну как можно здесь жить? Ну как можно ходить по этим сугробам? Странник, как же здесь ужасно! У нас никогда таких сугробов не было. Как же холодно! Я себе все пальцы заморозил! За что мне всё это? — Ничего страшного. Бывало и хуже. У меня такое чувство, будто ты никогда в своей жизни не выходил на улицу. Особенно зимой. — Неправда. Я очень много времени провожу на улице. — А по тебе и не скажешь. Зачем ты вообще в лес пошёл? — Не твоего ума дело. — лицо Эдварда сразу погрустнело. Он сжал челюсти и опустил глаза, нахмурившись. "Ну кто просил его спрашивать об этом? Всё же было хорошо." "Я спросил что-то не то?" — Генри задумался над своими словами, непроизвольно закусив губу. Эдвард обратил внимание на этот невинный жест. Парню показалось, что через него прошёл разряд тока. Внизу живота всё скрутило от внезапно нахлынувшего желания. Щеки покраснели, Эдвард поспешил отвернуться. Генри заметил перемену в собеседнике, и яркий румянец, конечно, заметил тоже. — Ты красный. Не заболел? Генри остановился и нежно провёл указательным пальцем в перчатке по щеке блондина. Сердце Эдварда сделало кульбит, остановилось и снова пошло вскачь. Он никак не ожидал этого от разрушителя. Мысли неслись с бешеной скоростью, сматываясь в клубок и оставаясь в таком положении. Только одна вылезла из аккуратного шарика. "Я же принц. Как он может так легко прикасаться ко мне!? Он же простолюдин!" Эдвард легким шлепком оттолкнул руку ошеломлённого Генри. Глаза его горели гневом и яростью. Между бровей залегла складка, а сердце больно сжалось. Он не хотел, чтобы охотник прекращал прикосновения. Но статус принца требовал жертв. — Ты не смеешь так прикасаться ко мне, жалкий простолюдин. Генри фыркнул, но опустил руку. "Ты просто не знаешь, как я к тебе прикасался", — пронеслось у него в голове, но вслух он, конечно, ничего не сказал. — Ладно, как знаешь. Я просто волнуюсь о твоём здоровье, ты весь красный. Хотя ладно, это может быть от мороза, так что ничего страшного. Генри пошёл дальше, хрустя снегом и прислушиваясь к человеку за собой. Эдвард незаметно вздохнул и, понурив голову, поплёлся за охотником.  Было морозное зимнее утро. Шебуршали ветви деревьев, выл ветер, а солнце только отделилось от горизонта, медленно поднимаясь вверх. Иней обволакивал деревья, наряжая их в сказочные платья. Лёд прозрачными, словно хрусталь, серёжками свисал с ветвей, как гирлянда сверкая на солнце. Небо было чистое, ярко-голубого цвета. Воздух был колючий, но таким свежим и холодным, что кружилась голова. Снег хрустел под ногами парней и переливался на солнце, ослепляя. Волосы и ресницы от дыхания покрывались инеем, создавая подобие прозрачной узорчатой шапки. При каждом выдохе образовывалось облачко пара, что испарялось, поднимаясь выше. Сугробы с каждым метром становились всё меньше, а воздух — всё теплее. Было очень тихо и спокойно. Любые думы и тяготы исчезали в такую погоду, оставалось только детское восхищение. Эдвард умиротворённо шагал за охотником, рассматривая пейзажи, и удивлялся, как раньше не замечал красоту пограничной зимы. На его родине зима была не такой холодной, не такой сказочной. Всё же южное королевство. Он рассматривал всё: и деревья, и снег, и небо. Ему было всё интересно. Взгляд серых глаз остро и шустро атаковал пейзаж леса, намеренно игнорируя стройную фигуру человека впереди себя. Но это не могло продолжаться вечно и Эдвард посмотрел на парня перед собой. Прямая широкая спина, русые волосы, плавная походка и тёмная кожа одежды, что так ему подходила. Он мог привлекать внимание, было в нём что-то, что заставляло идти за ним и ничего не бояться. Может, это была уверенность, что сочилась из всего тела, а может, природное обаяние. А может, всё вместе? Эдвард не знал, но понимал точно, что разрушитель его очень привлёк и удивил. Охотник был другим, не таким, как весь высокий свет. Он был живым, интересным и странным в какой-то степени. Эдвард понимал, что парень примерно знает о его положении в обществе, но он не пытался произвести впечатление на принца или же угодить ему. Никто ещё не обращался к нему так, как делал это охотник. Он разговаривал с ним, как с равным, а не как слуга с господином. И это было ново для Эдварда. Он хотел узнать разрушителя больше, хоть сам в мыслях понимал, что этому не бывать. В охотнике чувствовались способности к управлению. Это было то, что Эдвард хотел чувствовать на себе. Он хотел, чтобы им управляли, использовали. Некоторый мазохизм присутствовал в крови принца, чему он был не рад. Особенно сейчас, когда так хотелось, чтобы крепкие руки жестко сжались вокруг его шеи и оставили фиолетовые следы. Или ожоги. В глубине души он был далеко не против этого. Генри же было неспокойно. В сердце бушевал вихрь, а тело было напряжено до предела. Он прекрасно чувствовал прожигающий взгляд серых глаз на себе. Ему было трудно сдерживаться, перед глазами, как наяву, до сих пор был полуобнажённый Эдвард. Он закусывал губу, смотрел на лес и пытался думать о чём-нибудь отвлечённом, но мысли всё время возвращались к стройному телу и его изгибам. Но вот конец леса. За ней начинается Южное Королевство, Генри останавливается. Было обидно расставаться с таким красивым человеком, но Генри понимал, что надо. Эдвард поравнялся с охотником и посмотрел на замок, что виднелся не так далеко. — Вот и Южное Королевство. Дальше я не пойду. Мне нужно домой. — Я понимаю и не волнуйся, я не такой маленький, чтобы не дойти до замка, — с сарказмом ответил Эдвард. — Я и не волновался, — усмехнулся Генри, — просто если бы ты хотел домой, то давно бы убежал. Эдвард цыкнул и выразительно закатил глаза. Он сделал шаг и вышел за приделы леса. В его глаза ударил свет солнца, и он непроизвольно зажмурился, чем вызвал смешок у охотника. — Что ты смеёшься? Как ты смеешь смеяться надо мной? Ты... да ты!.. — Успокойся. Я не смеялся. Кстати, если ты захочешь ещё встретиться и поболтать, то приходи в любую часть леса и я тебя найду. Только свистни вот в это. — Генри протянул Эдварду деревянную дудочку, украшенную резными узорами. — Зачем мне с тобой встречаться? — Эдвард был в недоумении. — Возьми на всякий случай. Ладно я пошёл. Удачи добраться до города. Генри развернулся и пошёл в лес медленными шагами. Эдвард растерянно смотрел ему вслед. Вот и конец счастливому времени. Грусть заполнила сердце и больно сжала тисками тело. Ведь они могут так никогда и не встретиться. Не пересечься. Эдвард закусил губу, стараясь притупить душевную боль физической, и резко развернулся, чтобы больше не видеть этого странного парня. Нужно возвращаться в замок. К отцу. К ненавидящему его отцу. Эдвард шёл долго. Медленные шаги и задумчивый взгдяд, скользивший по людям из-за деревьев, не увеличивали скорость движения. Он завидовал людям. Ему было больно. Ведь его никто не любил. Искренне не уважал и не ценил. Так ему с детства не доставало тепла. Когда был жив Роберт, он давал всю ту любовь, которая была так нужна Эдварду. Но его больше нет, и принц в полной мере мог оценить своё паршивое детство и юность. Дорога не была вечной, и вот над парнем возвышается стена замка. Ворота, как всегда, закрыты, и поэтому приходится обходить добрую половину замка, чтобы найти тайный проход, о котором знал только Эдвард. Он был умело замаскирован растениями и снаружи выходил на сторону леса, а изнутри — в королевский сад, так что его не так просто было заметить. Войдя в сад, Эдвард поплёлся к замку. Везде было спокойно, а это значит, что король даже не заметил пропажу сына. А значит, никто не будет задавать глупые вопросы и читать нудные нотации. Поднимаясь по ступенькам, Эдвард остановился, глубоко вздохнул, досчитав до десяти, и открыл тяжелую расписную дверь. Спина сразу стала ровной, а голова — высокомерно приподнятой вверх. Губы искривились в презрительной улыбке, а перед миром предстал принц Эдвард Олден. Он быстрым шагом прошёл по коридору, стараясь никого не встретить и быстрее дойти до своей комнаты. Было тихо и спокойно, но принц не расслаблялся. Он прекрасно знал, что в любой момент его могут остановить с важным и не очень вопросом. И он был прав. Через минуту из очередного поворота выскочил взволнованный Карл. — Ваше высочество! Я Вас очень долго ищу. Ваш отец требует, чтобы вы пришли к нему и, желательно, поскорее. — Он сказал тебе причину? — Нет. — Хорошо. Я сейчас иду к нему. А ты, Карл, подготовь мне воду в ванной комнате. — Будет сделано, Ваше высочество. — Карл быстро скрылся, а принц поплёлся к отцу. Иногда Эдвард ненавидел этот замок. Он был сделан по принципу главного замка, находящегося в середине Волшебного королевства. И там, и здесь он сам приведёт тебя в нужное место. Всего через несколько поворотов Эдвард стоял напротив дверей в кабинет отца. Кулаки нервно сжимались и разжимались. Отец мог сделать что угодно, и Эдвард чувствовал себя подопытным кроликом рядом с ним. Но мешкать дольше было нельзя. Эдвард толкнул дверь и вошёл в помещение, закрывая её за собой. Король сидел за своим столом и что-то писал на листе пергамента. Его глаза были так радостны, что сияли не хуже люстры в обеденном зале. Это было очень редко, а значит, новость, которую хотел сказать отец, не так плоха, как казалось принцу. Эдвард прокашлялся, чтобы отец заметил его. Король сразу поднял голову, и глаза его стали ещё ярче. — Сынок! Я ждал тебя очень долго. Присаживайся. У меня есть прекрасная новость. — Эдвард сел и приготовился к худшему. И не зря. — С чего начать? — Что за новость, отец? — О, наконец свершится то, чего люди ждали много лет. Принц не мог конкретно понять мысли Короля и впал в ещё большую тревогу. Он молчал, давая отцу сформулировать мысль. — К нам приезжают правители Северного королевства. Они будут здесь через неделю. И за это время нужно подготовиться, чем ты и займёшься. Эдвард был в шоке, ведь отец никогда не поручал ему что-то, связанное с управлением. Но в этот раз... — И ещё. Мы с правителем Северного королевства решили заключить союз. Уладим тонкости, когда они приедут, но, скорее всего, его младшая дочь, принцесса Эльза, станет твоей невестой. По словам других она очень красива и умна, разве это не прекрасная пара для нашего союза? Конечно, было бы лучше, если бы ты обвенчался с принцем Генри, но... Я думаю ты не согласишься. Но всё равно, присмотрись к старшему сыну короля Освальда. Сердце Эдварда рухнуло вниз. Так вот почему отец так доволен, он решил поженить его, да ещё с кем? С парнем! С принцем Генри! Этого просто не может быть. Это невозможно. Эдвард прекрасно понимал, что если отец считает принца Генри лучшей партией, чем принцессу Эльзу, то женихом его станет именно парень. Парень также понимал, что подготовкой ему позволили заняться только по той причине, что необходимо показать, какими управленческими способностями обладает принц. От этого будет зависеть, какой будет брак: равный или же он окажется в роли младшего супруга. — Ох. У меня сейчас ещё дела. Так что я тебя оставлю. Не забудь прикрыть дверь за собой, когда будешь выходить. — последнюю фразу король произнёс уже стоя у двери. Послышался стук: король неаккуратно закрыл дверь. Эдвард продолжал сидеть, глупо уставившись в стену напротив него. К глазам подступили слёзы и, чтобы скрыть их, принц положил свою голову на переплетённые пальцы рук, опирающихся на колени. Эдвард больно закусил губу, чтобы сдержать всхлипы вырывающиеся из груди. За что ему всё это? Что он сделал на так? Где провинился? Эдвард резко встал и бегом отправился в свою комнату. Он благодарил весь мир за то, что ему на пути не встретилось ни одного человека. Ведь непонятно, как бы они отреагировали на дрожащие губы принца и его красные глаза. Зайдя в комнату, Эдвард закрыл дверь на замок. Руки дрожали, в голове всё путалось. Грязная одежда неимоверно бесила, нужно было её снять. Руки не слышались, путаясь в пуговицах, в сознании место заняли паника и истерика. Сняв всё-таки всю верхнюю одежду, Эдвард посмотрел на себя в зеркало. Растрёпанные волосы и красные глаза с дорожками слёз на щеках отошли на второй план. На шее и ключице виднелись фиолетовые пятна. Засосы. Слёзы потекли с новой силой, а в голову ударило осознание. Им воспользовался тот зверь. Он пометил его. Эдвард заплакал. Заплакал навзрыд. Почему жизнь с ним так жестока? Почему опять? А больше пугала его мысль о том, что ему самому очень нравится смотреть на засосы на своей бледной коже. Ему самому хочется отдаться этому странному парню. Хочется, чтобы им управляли. Но теперь этого не будет, всё кончено, мечты разрушены. У него появится муж, которого он будет горячо ненавидеть, но молчать. И вспоминать горячие глаза зверя, его обжигающие руки. Раздался стук. — Ваше высочество, вода готова.